Форд Форд – Каждому свое (страница 31)

– Порвать на полосы, да?

Девушка припустила к изгороди, он окликнул ее уже на полпути:

– Сначала оторвите половину, а остальное –  на полоски.

– Хорошо!

Через изгородь Валентайн перебралась совсем не так ловко, как он полагал. Без прыжка. Но все же оказалась на другой стороне.

Кобыла, дрожа и раздувая ноздри, смотрела вниз –  на льющуюся из передней ноги кровь. Рана была на предплечье. Левой рукой Тидженс закрыл лошади глаза. Та приняла этот жест с облегченным вздохом. Он всегда удивительно влиял на лошадей. Может быть, на женщин тоже? Бог знает. Он был почти уверен, что не ослышался, его назвали «милый»!

– Держите! –  крикнула Валентайн.

Тидженс поймал белый узелок. Развязал. Какая же она все-таки молодец. Длинная и прочная белая лента. Что за черт там шипит? Маленький закрытый автомобиль с помятым крылом, почти бесшумный, поблескивающий черными боками. Проклятье! Автомобиль, проехав мимо, остановился в десяти ярдах. Лошадь, совершенно обезумев от страха, встала на дыбы, а из маленькой дверцы автомобиля выпорхнуло нечто похожее на красно-белого какаду. Генерал при полном параде! Плюмаж на треуголке и все девяносто медалей на груди. Алый мундир. Черные брюки с алыми лампасами. Да еще и шпоры. Боже мой!

– Черт бы тебя подрал, старый осел! Проваливай! –  ругнулся под нос Тидженс.

Материализовавшись из тумана рядом с лошадиной мордой, генерал предложил:

– Давай хотя бы помогу придержать лошадь. Я специально проехал мимо, чтобы ты не попался на глаза Клодин.

– Чертовски мило, –  сердито буркнул Тидженс. –  Вы должны заплатить за лошадь.

– С какой стати? –  возмутился генерал. –  Это ты гнал свою скотину мне наперерез.

– А вы не потрудились посигналить, –  парировал Тидженс.

– Я ехал по собственной аллее! –  кричал генерал, ухватившись за уздечку. –  К тому же я сигналил!

Разъяренный и очень худой, он походил на пугало в алом пиджаке. Тидженс вертел в руках кусок нижней юбки, размышляя, как бы лучше приложить его к ране.

– Слушай! Я, между прочим, еду сопровождать членов королевской семьи в Дувр. Они возлагают венки в соборе Святого Петра.

– Вы не посигналили, –  настаивал Тидженс. –  Зря вы не взяли шофера. Он способный малый. Разглагольствуете о бедной вдове, а сами ее лошадь покалечили –  это же урон в пятьдесят фунтов!

– Какого черта ты делал на моей дороге в пять утра? –  защищался генерал.

Из-под изгороди выкатился белый клубок.

– Подайте-ка, –  сказал Тидженс.

– Можно отпустить лошадь? –  спросил генерал.

– Разумеется, –  ответил Тидженс. –  Я управляюсь с лошадьми лучше, чем вы с машинами.

Приладив кусок ткани, он принялся приматывать ее лентой; лошадь, опустив морду, нюхала его руку. Генерал, ухватившись за позолоченную рукоятку меча, почти дышал в затылок. Тидженс терпеливо бинтовал рану.

– Послушай, –  вдруг шепнул ему на ухо генерал. –  Что мне сказать Клодин? Кажется, она видела твою спутницу.

– Скажите, что нам вдруг страшно захотелось понаблюдать за охотой на выдр. Это ведь ваша обычная утренняя забава?

– Но не в воскресенье же, –  почти жалобно откликнулся генерал. Потом с облегченным вздохом добавил: –  Скажу, что ты ехал в Пэтт на раннюю службу в церкви Дюшмена.

– Прекрасно, искалечили животное, а теперь врете, прикрываясь церковью, –  буркнул Тидженс. –  Но за лошадь вы заплатите.

– Черта с два! –  крикнул генерал. –  Повторяю –  ты чуть не въехал в усадьбу.

– Вот возьму и въеду! Что вы на это скажете?

Он выпрямился, оглядывая свою работу.

– Уходите! –  сказал он генералу. –  Объясняйте, как знаете. Только не забудьте, проезжая Рай, заехать к ветеринару и прислать нам карету «Скорой помощи». Я спасу эту лошадь.

– Крисси, у тебя талант к обращению с лошадьми. Ты лучший в Англии.

– Знаю, –  ответил Тидженс. –  Уходите! И пришлите «Скорую». Смотрите, ваша сестра выглядывает из машины.

– Ох, вот и выкручивайся теперь, –  вздохнул генерал.

– Генерал! Генерал! –  раздался женский крик.

Генерал затрусил к машине, придерживая меч за эфес, чтобы не споткнуться, и торопливо перебирая черными штанинами с алыми полосами. На прощанье он помахал Тидженсу рукой и крикнул:

– Я пришлю «Скорую»!

Лошадь неподвижно стояла под уже жгучим солнцем, понурив голову, как мул, а на крест-накрест замотанных бинтах на груди медленно проступали багровые пятна. Тидженс принялся распрягать ее, чтобы облегчить страдания. Девушка, перебравшись через изгородь, пришла на помощь.

– Что ж, плакала моя репутация, –  весело заметила она. –  Я хорошо знаю леди Клодин. Зачем вы поругались с генералом?

– Вам нужно подать на него в суд, –  пояснил Тидженс. –  Тогда всем будет понятно, почему леди Клодин о вас сплетничает.

– Какой вы предусмотрительный.

Они откатили коляску от неподвижного животного. Тидженс отвел лошадь на пару ярдов вперед, подальше от следов крови. Затем они с мисс Уонноп сели рядом на склоне.

– Расскажите о Гроуби, –  попросила она.

Тидженс начал рассказывать о доме. Перед его поместьем тоже шла дорога, пересекающая подъездную аллею. Как в Маунтби.

– Поместье проектировал мой прапрадед, –  объяснил Тидженс. –  Ему нравилось уединение, и аллея была длинной, как и в Маунтби. Автомобильная дорога появилась позже. Автомобили очень опасны. Надо что-то с этим делать. Нельзя, чтобы лошади страдали.

Тидженсу пришло в голову, что, возможно, он не является отцом мальчика, который унаследует поместье, любимое и лелеемое уже многими поколениями. Еще со времен Вильгельма Молчаливого. Чертова нонконформиста! Он поджал колени, почти уткнувшись в них носом, чувствуя, что слегка сползает по склону.

– Если я когда-нибудь привезу вас туда, –  начал он.

– Ах, но этого никогда не случится.

Ребенок не его. Наследник Гроуби. Братья бездетны. На конюшенном дворе есть глубокий колодец. Если бросить камень, успеешь досчитать до шестидесяти трех, прежде чем он долетит до дна. Потом, словно шепот, раздастся едва слышный всплеск. Он мечтал показать это сыну. А сын не от него. Возможно, он вообще не способен иметь детей. Братья бездетны, хоть и давно женаты. Тидженс разрыдался, неуклюже всхлипывая. Его доконала нанесенная лошади рана. Он чувствовал себя виноватым. Бедная кобылка так ему доверяла, а он ее покалечил. Мисс Уонноп обняла его за плечи.

– Милый Тидженс, –  сказала она, –  вы ведь никогда не привезете меня в Гроуби. Мы так мало знакомы, но я чувствую –  вы самый замечательный.

«Мало знакомы, –  с болью подумал Тидженс. –  Очень мало».

Над душой нависла высокая и гибкая, как у мурены, фигура блондинки-жены.

– Пролетка! –  воскликнула девушка, убирая руку.

Напротив них остановился экипаж с сонным возницей. Он пожаловался, что генерал Кэмпион вытащил его прямо из постели, из-под бока жены. Потребовал фунт за их доставку в дом миссис Уонноп, потревоженный сон и прочие хлопоты. Сообщил, что фургон для перевозки лошади скоро приедет.

– Отвезите мисс Уонноп домой, ей пора подавать матушке завтрак. Я не оставлю лошадь, пока не приедет фургон.

Возница дотронулся кнутом до края позеленевшей от времени шляпы.

– И то верно, –  быстро согласился он, пряча соверен в карман жилетки. –  Джентльмен, он всегда джентльмен, добрый человек и к животинке добр. Лично я свою халупу с завтраком ни на какую скотину не променяю. Тут уж каждому свое.

Он тронулся, увозя мисс Уонноп в своем допотопном экипаже.

Тидженс остался на склоне, под ярким солнцем, рядом с измотанной лошадью. Она прошагала за ночь не меньше сорока миль да еще потеряла много крови.

«Все равно стрясу с трактирщика пятьдесят фунтов. Им нужны деньги», –  подумал Тидженс.

«Это будет нечестно», –  возразил он сам себе.

Потом решил: «К черту принципы!»

Потом засомневался: «Но куда без них? Принципы –  то же самое, что дорожные указатели в тумане».

Из-за угла с грохотом выкатился фургон.