Форд Форд – Каждому свое (страница 14)

– Генерал, –  возмутился Сэндбах, –  да как вы можете? Мы с Клодин…

– Прошу прощения, –  перебил Тидженс. –  Генерал еще не закончил меня отчитывать. Замечу все же, что я не был груб с Инглби. Вырази я презрение к его словам или ему самому, это было бы грубо. Однако я этого не сделал. Он совершенно не оскорбился. Нахохлился, как голубь, но не оскорбился. К тому же я позволил себя переубедить. Признал его правоту. Он указал мне на то, что, если я откажусь, они поручат дело какому-нибудь бездарному клерку, который подделает не только результат, но и вводные данные.

– Я тоже так рассуждаю, –  согласился генерал. –  Если я не возьмусь за подавление Ольстерских добровольцев, правительство пошлет туда головорезов, которые пойдут жечь деревни и насиловать женщин. Таких в армии предостаточно. Возьмут коннахтских рейнджеров[24] и пойдут зачищать север. Ну, ты понимаешь… Как бы там ни было, –  он строго взглянул на Тидженса, –  нельзя грубить начальству.

– Не грубил я ему, черт побери! –  воскликнул Тидженс. –  Хватит сверлить меня добрым отеческим взглядом!

Генерал покачал головой.

– Ох уж эти гении, –  сказал он. –  Вы не способны управлять ни страной, ни армией. Тут нужны дураки вроде нас с Сэндбахом и осторожные здравомыслящие ребята, как твой друг. –  Он указал на Макмастера и, поднявшись, заявил: –  Пойдемте. Макмастер, вы со мной в паре. Говорят, вы хорошо играете. Крисси никуда не годится. Пусть Сэндбах с ним мучается.

Генерал в сопровождении Макмастера направился к раздевалке. Сэндбах, с трудом выбираясь из глубокого кресла, кряхтел:

– «Дураки вроде нас с Сэндбахом!» –  Он наконец поднялся на ноги. –  До чего страна докатилась. Мерзавцы сидят в приличных гольф-клубах. Полицейский ходит по полям за министром, чтобы защитить его от необузданных женщин. С этими я бы не церемонился, будь моя воля.

Он добавил:

– Хахаус –  игрок. Из-за вашего спора я не успел рассказать о пари, которое он предложил. Ваш друг правда один из лучших в Норт-Бервике? А вы сами?

– Макмастер на любом поле лучший.

– Надо же! Такой здоровяк!

– Что касается меня, –  сказал Тидженс, –  я терпеть не могу гольф.

– Я тоже, –  вздохнул Сэндбах. –  Что ж, будем тащиться в хвосте.

Глава четвертая

Они вышли на открытое пространство, ландшафт четко вырисовывался под ярким высоким небом. Собравшись в небольшую группу из семи человек (Тидженс играл без кэдди)[25], ожидали на стартовой площадке. Макмастер, подойдя к Тидженсу, вполголоса спросил:

– Ты действительно отправил телеграмму?

– Она, наверное, уже в Германии, –  откликнулся Тидженс.

Мистер Сэндбах, ковыляя от одного игрока к другому, рассказывал каждому про пари, заключенное им с Уотерхаусом. Мистер Уотерхаус поспорил, что один из его помощников за партию в восемнадцать лунок дважды собьет с траектории мяч гостей клуба. Поскольку шансы были невелики, мистер Сэндбах рассудил, что пари честное.

Мистер Уотерхаус с помощниками уже сильно продвинулся, приближаясь к первому грину[26]. Справа от них располагались высокие холмы, слева –  дорога, окаймленная камышовыми зарослями и узкой канавой. Две девушки гуляли по песчаным холмам, то появляясь, то исчезая из вида. Вдоль дороги, неподалеку от мистера Уотерхауса, патрулировал полицейский.

– Что ж, можно начинать, –  произнес генерал.

– Хахаус ударит по ним со следующей стартовой площадки. Они близко к канаве.

Генерал сделал неплохой удар по прямой. Когда замахнулся Макмастер, Сэндбах крикнул:

– Ей-богу, почти получилось! Смотрите, как тот дернулся.

Макмастер, оглянувшись через плечо, с досадой процедил сквозь зубы:

– Вы разве не знаете, что нельзя кричать под руку? Или вы в первый раз играете?

Он торопливо засеменил к мячу.

– Боже! Да он с характером! –  обратился Сэндбах к Тидженсу.

– Только в вопросах гольфа. Впрочем, вы заслужили.

– Возможно, –  согласился Сэндбах. –  Но я ничего не испортил. Он на двадцать ярдов обогнал генерала.

– Обогнал бы на шестьдесят, если б не вы.

Они слонялись у стартовой площадки, ожидая, пока остальные отойдут на положенное расстояние.

Сэндбах заметил:

– Вот те на! Ваш приятель уже на второй! Подумать только –  такой коротышка. Ведь он не из нашего круга, верно?

Тидженс взглянул на собеседника с презрением.

– Возможно, и не из нашего. Зато не стал бы заключать пари, что выбьет других игроков с поля.

Сэндбах ненавидел Тидженса, потому что тот являлся Тидженсом из Гроуби, Тидженса приводило в ярость само существование Сэндбаха. Кливлендские аристократы и нувориши враждовали не на шутку.

– Полагаю, он выручает вас, сглаживая углы в любовных и денежных делах, а вы взамен берете его с собой. Взаимовыгодный союз.

– Как Поттл-Миллз и Стэнтон, –  откликнулся Тидженс.

Слияние вышеупомянутых сталелитейных заводов создало отцу Сэндбаха дурную славу в районе Кливленда.

– Знаете что, Тидженс, –  начал было Сэндбах, но передумал. –  Ладно, идемте.

Он начал игру не слишком изящным, но отработанным ударом. Сэндбах был бесспорно искуснее Тидженса. Играли они очень медленно –  оба без особого усердия, да и Сэндбах сильно прихрамывал, поэтому, дойдя до третьей стартовой площадки, они уже потеряли остальных из виду за домиками береговой охраны и холмами. Из-за больной ноги Сэндбах часто срезал удар. На этот раз угодил в чужой огород и теперь вместе с кэдди искал мяч среди картофельной ботвы, торчащей из-за низкой стенки. Тидженс лениво подтолкнул мяч и, волоча за лямки свою сумку, побрел следом.

Хотя Тидженс ненавидел гольф, как и любое другое соревновательное занятие, сопровождая Макмастера на многочисленные игры, он погружался в расчет траекторий. Тидженс сопровождал Макмастера, находя удовольствие в том, что друг в чем-то безоговорочно превосходит всех, –  его утомляло быть во всем лучше приятеля. Единственным его условием было поиграть за выходные на трех разных и желательно новых полях. Таким образом он изучал разные ландшафты, становясь знатоком планировки полей и производя невероятные расчеты траекторий полета мяча при ударе под разным углом, энергозатрат той или иной группы мышц и гипотез о вращении. Порой он уклонялся от участия в партии, сводя великого Макмастера с ничего не подозревающим игроком в гольф средних способностей. В таком случае Тидженс проводил остаток дня, изучая родословные и разновидности скаковых лошадей, поскольку в любом клубе имелся справочник Раффа[27]. Весной Тидженс подолгу наблюдал гнезда певчих птиц. Вообще-то, он терпеть не мог природоведение и ботанику, но его занимал необычный уклад жизни кукушек.

Внимательно изучив заметки о прошлых ударах, Тидженс убрал блокнот в карман и, вооружившись острой, как топорик, клюшкой с шероховатой поверхностью, подошел к мячу.

Он аккуратно принял хват, отведя мизинец и средний палец. Поблагодарив небеса, что Сэндбах будет занят по крайней мере еще минут десять (Сэндбах не любил терять мячи), Тидженс медленно примерился к удару.

Тидженс отдавал себе отчет, что за ним наблюдают –  он слышал учащенное дыхание и видел из-под козырька своей кепки носки маленьких белых летних ботинок. Зрители его не смущали, он не был честолюбив в вопросах гольфа.

– Простите… –  произнес голос.

Тидженс не отрываясь смотрел на мяч.

– Простите, что отвлекаю от удара, –  повторил голос, –  но…

Тидженс опустил клюшку и выпрямился. На него пристально смотрела симпатичная девушка с довольно суровым выражением лица. Девушка запыхалась, словно бежала, и на ней была короткая юбка.

– Надо помочь Герти. Я потеряла ее из вида. –  Она указала на холмы: –  Они просто звери.

Если не брать в расчет выражение лица, девушка ничем не выделялась –  голубые глаза, светлые волосы под белой парусиновой шляпкой, простая хлопковая блузка, юбка из светлого твида.

– Вы пришли протестовать, –  догадался Тидженс.

– Разумеется. И разумеется, вы идеологически против… Но вы же не допустите грубого обращения с женщиной? Я уверена.

Кругом действительно шумели. Сэндбах среди картофельной ботвы за низким забором размахивал рукам и басил: «Эй! Эй! Эй!», походя на сторожевого пса. Маленький кэдди отчаянно пытался перелезть через стену вместе со снаряжением. На вершине холма показался полицейский, он тоже махал руками, как ветряная мельница, и кричал. По сторонам и за спиной констебля постепенно возникли головы генерала, Макмастера и их помощников. В качестве последнего штриха в отдалении маячили приближающиеся фигуры мистера Уотерхауса, двух его спутников и трех кэдди. Министр грозил клюшкой. Все кричали.

– Будто на крыс охотятся, –  фыркнула девушка.

Пересчитав противников, она удовлетворенно воскликнула:

– Одиннадцать и еще двое кэдди. Бегать никто не умеет. Я всех взяла на себя, кроме этих двух негодяев –  они увязались за Герти. Она тоже плохо бегает. Пойдемте же, –  торопила она Тидженса. –  Вы же не оставите Герти с этими мерзавцами? Они пьяны.

– Тогда уходите. Я позабочусь о Герти, –  сказал Тидженс, подбирая сумку.

– Нет, я с вами, –  заявила девушка.

– Уходите! Вы же не хотите оказаться за решеткой, –  настаивал Тидженс.

– Ерунда! –  ответила девушка. –  Бывало и хуже. Я девять месяцев работала прислугой. Бежим!

Тидженс рванул с места, как конь. Его подстегнул донесшийся издалека слабый крик. Девушка бежала позади.