Форд Форд – Каждому свое (страница 13)
– Наказание господне! – воскликнул Макмастер, вычленив из текста телеграммы, что Тидженс во вторник собирается в Германию.
– Да, невыносимо, – сказал Тидженс. – Генерал, если вы не остановите этих мерзавцев, то это сделаю я.
– Подождем, – аккуратно шепнул генерал. – Может быть, еще кто-то вмешается.
Масляный брюнет тем временем объявил:
– Поедем в Будапешт вместе, дружище, погудим на славу! Нас ждут девушки и турецкие бани.
Тут он зачем-то подмигнул Тидженсу. Его приятель, опустив голову и опасливо поглядывая на генерала из-под рябого лба, бормотал нечто невнятное.
– Нет, я, конечно, люблю жену, – рассуждал брюнет. – Она ничего. Да и Герти тоже… Герти красотка, да и вообще… Но лично я считаю, что мужчине нужно… Ох!
Он осекся. Высокий, худощавый, седовласый и раскрасневшийся генерал, положив руки в карманы, медленно направлялся к их столику. Идти было недалеко – меньше двух ярдов, но шел он довольно долго. Теперь же стоял прямо над собеседниками, а те смотрели на него удивленно, как дети на воздушный шарик.
– Рад, что вам нравятся наши поля, джентльмены.
– Да-да! Первый класс! То есть… истинное наслаждение, – пролепетал лысый.
– Однако, – продолжил генерал, – в таких местах, как церковь или, скажем, гольф-клуб, не слишком принято обсуждать… личные дела. Могут услышать посторонние.
– Что вы себе… – начал было джентльмен с масляными волосами, приподнимаясь.
– Заткнись, Бриггс, – шикнул на него приятель.
Генерал продолжил:
– Видите ли, я президент клуба. В мои обязанности входит следить за тем, чтобы
Генерал вернулся на место. Его трясло от негодования.
– Черт возьми, поневоле станешь грубияном, – пожаловался он. – Что еще оставалось?
Гости клуба просеменили в раздевалку, повисло неловкое молчание. Макмастер понял – для присутствующих тори этот инцидент был сродни концу света. Подрыв устоев, на которых держалась Англия. С тяжелым сердцем он вернулся к телеграмме Тидженса. Тидженс собирался в Германию во вторник. Предлагал бросить службу. Немыслимо! Невообразимо!
Он принялся перечитывать телеграмму. На тонкие бланки упала тень. Достопочтимый мистер Уотерхаус стоял у стола, загораживая свет. Он сказал:
– Очень вам обязаны, генерал! Мы едва слышали друг друга из-за этих непристойностей. Такие типы дают нашим дорогим суфражисткам все основания бороться за свои права. – И добавил: – Приветствую, Сэндбах! Вы все отдыхаете?
– Я надеялся, что вы возьмете на себя труд их урезонить, – вмешался генерал.
Мистер Сэндбах выставил вперед свою бульдожью челюсть, короткий ежик вздыбился у него на затылке.
– Приветствую, Хахаус! А вы все богатеете? – ответил он.
Мистер Уотерхаус, высокий, сутулый и лохматый, приподнял полы пальто, продемонстрировав протертую до дыр подкладку.
– Что вы! Суфражистки скоро по миру пустят, – сказал он, посмеиваясь. – Кто из вас гений по имени Тидженс? – добавил он, глядя на Макмастера.
– Тидженс, Макмастер, – представил генерал.
– О, это вы! – обрадовался министр. – Хочу, пользуясь случаем, поблагодарить вас.
– Боже правый! За что? – ответил Тидженс.
– Вы и сами знаете, – ответил министр. – Мы не смогли бы представить законопроект палате общин до следующего заседания без вашей помощи. – Он хитро добавил, обращаясь к Сэндбаху: – Правда, Сэндбах? – Затем опять посмотрел на Тидженса: – Инглби рассказал мне…
Тидженс побелел как мел и выпрямился:
– Я не имею к этому отношения. Я считаю, что…
– Тидженс! – перебил его Макмастер, не придумав, что именно скажет дальше.
– О, не скромничайте, – не дал договорить мистер Уотерхаус. – Мы знаем, кого благодарить.
Тут глаза его заблестели, и он вновь обратился к Сэндбаху:
– Можно вас на минутку?
Он отошел, бросив на ходу помощнику:
– Сандерсон, налейте полицейскому выпить. Чего-нибудь покрепче.
Сэндбах, с трудом поднявшись с кресла, проковылял к министру.
– «Не скромничайте», – передразнил Тидженс. – Вот свинья! Мерзавец!
– Что ты разгорячился, Крисси? – сказал генерал. – Ты и вправду слишком скромен.
– Черт знает что такое! – продолжил Тидженс. – Вот до чего дошло! Чувствую, мне пора уходить из этой конторы.
– Нет-нет, ты ошибаешься. Ты неправильно понял! – воскликнул Макмастер, потом стал торопливо пояснять ситуацию генералу: правительство поручило департаменту статистики подготовить некоторые уточняющие данные по новому законопроекту. Мистер Уотерхаус должен был представить законопроект в палате общин. Макмастер был сыт по горло этой историей.
Мистер Уотерхаус тем временем хохотал во все горло, похлопывая мистера Сэндбаха по спине. Вид у него был невероятно усталый. За стеклянными дверями появился констебль с начищенными до блеска пуговицами и оловянной кружкой в руках. Гости клуба вышли из раздевалки, застегиваясь на ходу, и по стенке пробрались к выходу.
– Куда же вы, достопочтенные? – громко крикнул им вслед министр.
Макмастер не понимал, как Тидженс смеет называть такого добродушного и непосредственного человека мерзавцем и свиньей. Несправедливо. Он продолжил объяснять генералу.
Правительство запросило цифры из расчета В7. Тидженс, по собственной инициативе проведя сравнительный расчет Н19, доказал, что расчет В7 статистически неверен.
– Для меня это китайская грамота, – любезно заметил генерал.
– О нет, – неожиданно для себя возразил Макмастер. – Все очень просто. Правительство в лице сэра Реджинальда Инглби попросило Крисси сделать простой, как дважды два, расчет, подтверждающий цифры расчета В7. На что Крисси ответил, что невозможно, умножив два на два, получить двадцать восемь.
– Понятно, правительство хотело пообещать рабочим горы денег, – сказал генерал. – Совершенно бескорыстно. Или в обмен на голоса.
– Ну я не знаю, сэр… – смутился Макмастер. – Но от Крисси требовалось лишь подтвердить.
– Похоже, он справился, чем заслужил массу похвал, – сказал генерал. – Что ж, никто не сомневается в способностях Крисси. Но характер у него непростой.
– Он был крайне груб с сэром Реджинальдом, – согласился Макмастер.
– Ай-ай-ай! – Генерал покачал головой, глядя на Тидженса.
Приняв официальный и слегка разочарованный вид, полагающийся хорошему офицеру, он произнес:
– Досадно слышать о непочтительности к старшему по званию! На любой службе.
– Мне кажется, – кротко начал Тидженс, – Макмастер не совсем ко мне справедлив. Вы правы, любая служба требует дисциплины. Я же всего лишь честно уведомил Инглби, что с радостью ушел бы в отставку, чтобы не выполнять это мерзкое задание.
– Не следовало этого делать, – строго сказал генерал. – Что было бы с армией, если все поступали бы точно так же?
Сэндбах вернулся и, болезненно морщась, опустился в низкое кресло.
– Только послушайте, что он придумал, – посмеиваясь, начал он.
Генерал предостерегающе поднял руку:
– Минутку! Я как раз хотел сказать Крисси, что, если бы мне поручили (точнее, приказали) подавить восстание Ольстерских добровольцев[23], я бы скорее перерезал себе глотку, чем…
– Конечно, старина. Они ведь наши братья. Ты послал бы лживое правительство ко всем чертям, – вмешался Сэндбах.
– Я хотел сказать, что я бы согласился, – продолжил генерал. – Исполнил бы приказ, невзирая на чувства.
– Неужели! – воскликнул Сэндбах.
– Я не отказался, – заметил Тидженс.