Фонд А – Конторщица-4 (страница 7)
– Так вот, он сегодня подсунул мне подписать акт, что там всё устарело и под снос идёт, – сказала Тоня, как только за рабочим закрылась дверь. – А ведь комиссия там даже не смотрела. И я точно знаю, что там ничего особо и не устарело. А если какая доска и прогнила, так её же заменить можно. А знаешь кто в комиссии?
– Кто?
– Иванов, Герих и Щука, – еле слышно выдохнула Тоня.
– Хм… всё интереснее и интереснее, – покачала я головой, уже догадываясь о ком идёт речь, но всё-таки переспросила. – А он – это кто?
– Ну Альберт Давидович же…
Мы ещё немного поговорили с Тоней, и я вернулась обратно в кабинет. Работать.
В общем, увольняться я передумала. Сначала Альбертика урою.
Глава 4
Вчера весь вечер я мерила шагами пустую квартиру, раздумывая, как именно урою Альбертика. Появились некоторые соображения, но я их всё откидывала как малоэффективные. В результате перебрала все методы борьбы из моего времени с недобросовестными конкурентами, и кое-что таки придумала.
На работу пришла вся собранная, словно кобра перед прыжком, готовая к борьбе с Альбертиком.
Меня встретила тишина и неожиданно безлюдные коридоры.
«Зомби-апокалипсис или НЛО?» – хмыкнула я, и торопливо, почти бегом, прошлась по коридору, заглядывая по пути во все кабинеты.
Пусто. Везде причем.
Вся в недоумении, я ускорила шаг. И в боковом коридоре таки обнаружила живого человека: тётя Валя, уборщица, сосредоточенно намывала шваброй пол, не обращая внимания на исчезновение всего коллектива.
– А где все? – обратилась я к ней.
– Так на собрании, – равнодушно ответила она и ляпнула тряпку в ведро.
– Но еще же целых пять минут до начала работы, – удивилась я.
– Собрание уже час как идёт, – буркнула тётя Валя, склонилась над ведром, выжимая тряпку, и, заметив, что я вознамерилась идти прямо, угрожающе рявкнула, – только по помытому не иди!
Пришлось обходить. С тётей Валей конфликтовать чревато.
Обойдя помытый гектар, я дошла до актового зала и открыла дверь.
Уже вовсю шло собрание. Я незаметно вошла в забитый народом зал. За трибуной выступал докладчик – бригадир первой бригады из десятого цеха, высокий грузный мужчина примерно лет сорока пяти, вечно надутый и недовольный. Фамилия у него была под стать – Рыкун. Я его знала плохо.
Он уже закончил доклад и отвечал на вопросы. За покрытым кумачовой скатертью столом президиума восседали четверо. На моём месте, с левого края, величественно поджав губы, с важным видом сидела Герих. Рядом с Альбертиком, справа, красовалась Щука. С краю стола, на месте секретаря, неожиданно сидела… Тоня. Она торопливо строчила, не поднимая головы от протокола.
Я тихой тенью скользнула в зал и заняла пустующее место с краю, в десятом ряду. Тем не менее Альбертик меня заметил и посмотрел крайне выразительно. Я сделала вид, что не поняла. Рыкун вещал что-то с трибуны, зал тихо гудел, а Альбертик продолжал сверлить взглядом дырку во мне. Эдичка Иванов, который сидел в первом ряду, очевидно поймав взгляд Альбертика, развернулся посмотреть, что там такое, и увидел меня. Лицо его вытянулось. Другие тоже начали оглядываться.
Я сидела с невозмутимым видом, словно меня все эти взгляды не касаются. Думаю, весть о моём увольнении коллектив уже облетела.
Тем временем Рыкун закончил выступление, и на его место поднялся следующий докладчик – Семён Петрович Юрьев, инженер-метролог. Он громко объявил, обращаясь к залу:
– Товарищи! Пришло время обсудить очень важный вопрос! Правильно ли мы считаем рабочий коллектив бригадой, когда у него даже единого наряда нету? Правомерно ли это?
Шум в зале, который был обычным фоном на всех собраниях, понемногу стих, народ заинтересованно тянул шеи, и Юрьев воодушевлённо продолжил:
– И это, я не говорю об общем хозяйственном расчёте!
После этих слов зал накрыла такая тишина, что было слышно, как скрипит ручка у Тони, которой она торопливо записывала всё в протокол.
Я скосила взгляд. Сидящие рядом мужики-бригадиры молча переглядывались.
– Мы собрались, чтобы обсудить проблемы повышения роли трудового коллектива в управлении работой депо «Монорельс», – подал голос Альбертик, – поэтому в первую очередь мы должны сосредоточиться на обсуждении личной ответственности каждого из вас… то есть из нас… за работу нашего предприятия! Давайте придерживаться повестки, товарищи!
Юрьев сконфузился и встревоженно взглянул на зал в поисках поддержки.
Неожиданно ему на помощь пришел Иваныч.
– А я считаю, Петрович дело говорит! – воскликнул он, подхватываясь с места. – Сами прикиньте, сколько у нас настоящих бригад с крепким костяком?
– Пятнадцать!
– Восемь!
– Десять!
– Пять! – донеслись выкрики с зала.
– А я считаю, что и двенадцать еле-еле наберется, – ответил в зал Иваныч. – Мы же женщин из малярной бригады и штукатуров тоже считаем.
– Правильно! – подала голос какая-то женщина с задних рядов.
– И вот, товарищи, отсюда вопрос – а как же остальные? – Юрьев опять перетянул внимание на себя, – Если посмотришь – вот она, бригада! А если глянуть глубже – то каждый в ней отвечает только за себя!
Герих и Щука переглянулись и Герих, поджав губы ещё сильнее, что-то записала в блокнот, при этом она недовольно бросила на Юрьева недвусмысленный взгляд.
Щука покраснела, Альбертик же сидел с непроницаемым лицом.
– А если кто-то заболел?! – опять выкрикнула та же женщина.
– А если брак погнал?!
– Дык за это мастер отвечает!
– Пусть голова у начальника цеха болит! – хохотнул какой-то парень. На него зашикали.
– Вот видите? – развёл руками Юрьев.
– Бригада придёт на помощь, только если бригадир велит! – опять выкрикнула с места та женщина, и все засмеялись. Я не стала поворачивать голову.
Альбертик опять встретился со мной взглядом. Я смотрела прямо, не мигая. Он первый отвёл взгляд и принялся что-то быстро писать в блокноте. Затем выдрал оттуда листок и сложил его в несколько раз.
В это время страсти в зале продолжали накаляться.
– Поэтому я и предлагаю! – повысил голос Юрьев, и я перевела взгляд на него, – давайте поставим дело так: если есть бригада – то вся ответственность на ней. И за прогулы, и за брак, и за недостачу! А не справляется с задачей – значит нет и бригады! С неё и спрашивать! И если наказывать – то всю бригаду сразу!
В зале зашумели, заспорили.
Я поворачивала голову то туда, то сюда на спорящих рабочих, и вдруг Наумов, который сидел впереди меня, обернулся и сунул мне в руки листочек. Записка.
Я удивлённо воззрилась на него.
– Это вам, Лидия Степановна, – одними губами прошептал он и отвернулся.
Я опустила взгляд на листочек – это был тот, что писал Альбертик. Я подняла глаза на него. Альбертик сидел и смотрел на меня. Увидев, что я смотрю, кивнул, указав глазами на листочек.
Я вздохнула и развернула бумажку. Там была всего одна строчка:
«
Я написала ответ:
«
Тут как раз с места подпрыгнула Герих:
– Товарищи! Да что ж это такое! – заверещала она, я на секунду отвлеклась на неё и не увидела выражение лица Альбертика, который уже прочитал мой ответ и опять сидел с каменным лицом.
– Разве же наше депо «Монорельс» не выполняет плана?! Хоть когда-нибудь такое было?! И это – полностью заслуга бригад! Поэтому я предлагаю…
Что предлагает Герих я не расслышала, так как шум поднялся такой, что ох.