Фонд А – Конторщица-4 (страница 9)

Меня аж покоробила эта наглость, то есть мне в пять утра не тяжело добираться, а ему – тяжело.

Я посмотрела в хитроватые глаза Риммы Марковны и сказала:

– Мне надоели ваши интриги Римма Марковна. Я возвращаюсь в город. Когда Пётр Иванович уберется из моего дома вон – позвоните и я приеду.

Я развернулась и пошла обратно к машине.

– Но Лида! – растерянно воскликнула Римма Марковна.

Я не стала оборачиваться.

На Ворошилова я приехала через минут двадцать пять. Какая же красота – своя машина!

Припарковавшись сбоку от подъезда, чтобы не мешать соседям, я пошла домой. Квартира встретила меня оглушительной тишиной. Еды почти не было, ведь я думала поужинать в Малинках. За продуктами идти было лень. Поэтому я решила принять ванну и пораньше лечь спать.

Включив колонку, я вытащила с нижнего ящика антресоли коробку с остатками мыла, которое я раньше варила в надежде подзаработать. Эта идея не принесла никакого ощутимого дохода, правда иногда я использовала красочное мыло для презентов нужным людям.

И вот сейчас я высыпала всё мыло на кровать и выбирала – ромашковое, овсяное или шоколадное? А может быть крапивное? Сделать непростой выбор помешал звонок в дверь.

Недоумевая, кто бы это мог звонить так поздно, я пошла открывать дверь.

На пороге стоял Иван Тимофеевич, сосед.

– Добрый вечер, Лидия Степановна, – поздоровался он, – вас к телефону. Междугородка.

Я вздрогнула.

Когда шла к соседу, первая мысль была, что это Иван Аркадьевич. Брала трубку с затаённой надеждой, что вот сейчас я ему всё про Альбертика расскажу, нажалуюсь и он разберется и всё будет хорошо. И мне не надо будет прилагать лишних усилий.

Но это оказалась Зоя Смирнова. Звонила из крымского курорта и тон голоса был радостно-приподнятый:

– Лидочка! Лидуся! Ты представляешь?! Здесь такая красота! Горы, море! А какой здесь воздух! Его же пить и пить хочется! И лаванда! Здесь растёт лаванда! И кипарисы…!

– Зоя, – перебила поток радости я, – ты мне звонишь так поздно, на ночь глядя, чтобы сообщить, что в Алуште растут кипарисы и есть горы?

– Ой, Лидочка! – засмеялась в трубку Зоя, – ты всё такая же сердитая. А жизнь ведь прекрасна!

– Зоя, – догадалась я, – ты там загуляла что ли?

– Ну почему ты сразу всё опошляешь?! – возмутилась Зоя, но сразу же засмеялась, – Лида! Ты представляешь?! Я встретила здесь любовь! Это так чудесно! Любить и быть любимой! Это такое счастье!

– Зоя, – попыталась вернуть подругу на землю я, – ты там гуляй, сколько угодно, никто ж тебе ничего не говорит. Но зачем ты мужу это рассказала? Ты в своём уме?!

– Потому что я не собираюсь возвращаться! – защебетала Зоя. – Виталик из Сургута. И мы уедем с ним в Сургут.

Я мысленно застонала. Вот дура, простигосподи! Но вслух сказала:

– Зоя! А как же дети? Как работа?

– Вот поэтому я тебе и звоню!

Глава 5

– Так, Зоя, – тон моего голоса потяжелел, – а от меня ты чего хочешь?

– Лидочка! Лидусенька! – промурлыкала Зоя просительно, – будь другом, ты же у меня одна единственная, самая-самая лучшая подружечка…

– Зоя! – повторила я более настойчиво. – Говори!

– Помоги мне… – пролепетала Зоя.

– Больше двух червонцев не могу! – отчеканила я непреклонным тоном.

– Каких червонцев?

– До получки.

– Да нет же! Мне не деньги нужны… – сделала паузу Зоя, ожидая, что я сейчас должна задать вопрос «а чем же тогда тебе помочь?».

Но я промолчала.

– Лида! – опять завела старую пластинку Зоя, – помоги мне-е-е-е…

– Чем помочь, – таки не выдержала я, – говори быстрее, время позднее, соседи спать уже давно хотят.

– Ты можешь забрать моих Пашку и Лёшку, когда они с лагеря приедут, и отвезти их в Лопуховку, к моей маме?

– Зоя, ты с ума сошла? – аж поразилась я, – как это я, совершенно посторонний человек, могу увезти куда-то чужих детей? Это же подсудное дело!

– Ну, скажешь, что я тебя уполномочила, – после секундной паузы выдала очередной «перл» Зоя.

– А сама почему не приедешь? – не поняла я её выкрутасов.

– Да не хочу я козла этого вечно пьяного видеть, – фыркнула с той стороны в трубку Зоя, – как вспомню его опухшую морду – так тошно мне.

– Зоя, ты совсем там от любви с ума сошла? – рассердилась я, – сама приезжай и с мужем своим разбирайся. И детей вози куда хочешь. Но сама. Меня в это втягивать не надо!

– Лида, но он же меня прибьет, – заныла Зоя.

– А меня, значит, не прибьет? – поразилась я такой то ли наивности, то ли наглости подруги. – Или меня не жалко? Он уже и так ко мне вчера на разборки приходил. Пьяный, между прочим.

– Лида, я не знаю, что делать, – разрыдалась в трубку Зоя.

– А маму почему не попросишь, чтобы она съездила и сама их забрала, если всё уж так серьёзно?

– Так мама старенькая, – расстроенным голосом протянула Зоя и опять заныла, – Лида, ну вот что мне делать?

– Как что делать? – удивилась я, – возвращаться домой. Решать вопрос с мужем. Разводиться, в конце концов. Решать вопрос с детьми. А потом уже думать о новой семье. Я это так понимаю.

– Но Виталик ещё не готов, чтобы мои обормоты жили с нами, – вздохнула Зоя печальным голосом. – Он хочет, чтобы мы пожили немного для себя, привыкли друг к другу…

– А детей, значит – к старенькой бабушке на село сбагрить? – вконец рассердилась я. – Так ты лучше в детдом тогда их сдай, чего уж мелочиться. Там хоть будет вероятность, что какая-то сердобольная бездетная пара усыновит их…

– Лида! Тебе бы шуточки шутить, а у меня, между прочим, жизнь рушится, едва наладившись! – психанула Зоя, – могла бы и поддержать. Не думала, что ты эгоистка такая окажешься…

– Какая есть, – нелюбезно ответила я и добавила, – в общем так, Зоя. Приезжай сама, или со своим Виталиком сюда. Разбирайся с мужем. Решай вопрос с детьми и старенькой матерью. А потом можешь уматывать хоть в Сургут, хоть в Гондурас!

– Ты за меня, я вижу, совсем не рада! – запричитала Зоя, – никогда не думала, что ты такая завистливая, Лида…

Она ещё что-то молола в трубку, но я уже не слушала. Трубка отправилась на рычаг, прервав Зоин монолог в кульминации.

Торопливо извинившись перед изнывающими от любопытства соседями, я вернулась домой. По дороге я размышляла над превратностями судьбы. Вот кто бы подумал, что такое может быть. Ещё совсем недавно я сама отдыхала с Жоркой на средиземноморских курортах, втайне изменяя мужу. Но при этом я не бросала ни детей, ни его. Я не знаю, правильно ли я поступала, но бросить их я даже не помышляла.

Нет, я отнюдь не считаю, что Зоя должна жить с этим пьяным дураком, и дышать его перегаром, но и вот так решать свои проблемы одним махом, второпях, через других людей – тоже не следует.

Новый рабочий день начался поучительно.

Нет, сначала всё было хорошо. И даже отлично. Я подкатила к депо «Монорельс» на автомобиле. Вышла из машины, ловя восхищённые, завистливые и восхищённо-завистливые взгляды на себе. Да, понимаю, «наши люди в булочную на такси не ездят», и народ прекрасно знал, что живу я в семи минутах ходьбы от работы, если напрямик через пустырь. Но, во-первых, с утра изрядно похолодало, небо затянуло свинцовой хмарью, вдобавок по радио обещали полдня моросящий дождь. А зачем мокнуть под холодной моросью, если я могу с комфортом на машине? Во-вторых, я хотела по-быстрому сгонять к «опиюсу» Быкову (если успею). Его настойчивость уже начинала беспокоить. Ну, а в-третьих, водителем в этой жизни я была всего второй день и просто наслаждалась возможностью лишний раз покататься.

В таком вот приподнято-радужном настроении я вошла в вестибюль, с легкой улыбкой на губах прошла по коридорам конторы, свернула во внутренний дворик и, уже, широко улыбаясь собственным мыслям, спустилась в полуподвальчик.

И тут моя улыбка резко увяла.

Потому что в собственный кабинет меня не пустили. Там уже восседала Герих, а мои вещи оказались выброшены в коридор. Точнее, как попало свалены в кучи у противоположной стены. Даже фикус и то не пожалели, и он завалился набок, комья земли рассыпались вокруг измятых листьев.

– А что вы здесь делаете? – я вошла в свой (или уже бывший свой?) кабинет и обратилась к Герих, которая сидела за моим столом и что-то писала.

– Вы что, не видите – я работаю! – вызывающе вскинулась Герих. – Извольте выйти вон. Вас не приглашали… в мой кабинет!