Флоренс Толозан – Эхо наших жизней (страница 4)
Я в порыве ярости отбиваюсь.
Тщетно. Для них ничего не значат ни мольбы, ни слезы.
Звериный отчаянный вопль вырывается из моей груди.
Прощайте, мои надежды!..
Коллиур, юг Франции
2014
Саския
Боль вошла жгучим жалом.
Пронзила насквозь. Согнула. И душа беззвучно заплакала.
Только эти слова непрестанно звучат у меня внутри. Такая вот мантра.
Земля уходит из-под ног. Вслепую ищу, за что ухватиться; вот уличный фонарь. Зажимаю рот рукой, чтобы сдержать рыдания, глотаю слезы.
Всему конец.
Я раздавлена. Стою, не в силах сдвинуться с места, тупо глядя, как мои слезы – а они все-таки бегут и бегут – капают в сточную канаву.
– Вы в порядке, мадемуазель? – мягко спрашивает старческий голос.
Едва заметно кивнув головой, я бормочу, что «да-да, я в порядке», – не сводя глаз со стока.
Мне хочется поблагодарить старую даму за участие, но слова застряли в горле. Прекрасно осознаю, что могла бы поблагодарить ее взглядом. Но мне стыдно. Я всегда терпеть не могла плакать при посторонних, старалась во что бы то ни стало не привлекать к себе внимания.
Я хочу быть одна.
Вдавиться в асфальтовую черноту.
Исчезнуть.
Пожилая женщина еще секунду колеблется. Вряд ли я представляю собой образец благополучия.
Я чувствую спиной ее беспокойство, потом слышу неровные удаляющиеся шаги – она немного прихрамывает.
Спохватившись, вдруг останавливается.
Я помахала рукой, давая понять, что не нуждаюсь в помощи, и слышу, как она медленно, нехотя уходит.
Борясь с приступом икоты, нахожу в себе силы доковылять до своей машины, пока не пристал еще какой-нибудь жалостливый доброжелатель.
Настойчиво кричит чайка – ее крик разрывает тяжелое, вдруг набухшее темнотой небо. Вот-вот разразится гроза. Я чувствую ее приближение – оттуда, из-за нависших над Сербером гор, уже слышится грозное рычание.
Не могу в это поверить.
Трогаюсь с места, веду машину на автомате.
Мысленно составляю план действий на ближайшее будущее. Чтобы не пропасть совсем.
Вернуться.
Собрать вещи.
Бежать – все равно куда.
Никого не видеть.
В зеркале заднего вида замечаю свои опухшие глаза. Они полны слез – из-за чего отливают зеленым. По привычке хочу пригладить волосы – он любил их ерошить, густые, блестящие, темные, – и внезапно понимаю: теперь они будут в порядке всегда; и бессильно опускаю руку.
Беспощадная, как лобовой удар, реальность снова меня обесточивает. Меня убивает несовместимость обжитого мною будущего с действительностью, навалившейся на меня. В душе все наперекосяк – в смертельной схватке сцепились противоречивые чувства.
И мне остается лишь молить всех земных богов о милосердии. Это мне-то, неверующей.
А потом – хлопнуть дверью нашей квартиры, наспех покидав что попало под руку в спортивную сумку.
Сумку бросить на заднее сиденье машины.
Бежать, не оборачиваясь.
Подальше от побережья Вермей. Куда поведет дорога.
АРЖЕЛЬ-СЮР-МЕР
СЕН-СИПРИЕН
ПЕРПИНЬЯН
САЛЬС-ЛЕ-ШАТО
Что толку стискивать зубы до хруста, слезы все равно текут и текут по щекам. Нечего и пытаться с ними справиться. Пусть, по крайней мере, промоют зияющую рану, от которой так невыносимо больно душе.
ЛЕ-КАБАН-ДЕ-ФИТУ
ПЕРЬЯК-ДЕ-МЕР
В каждом проносящемся мимо винограднике мне чудится его взгляд. Любая рябь на спокойной глади пруда похожа на его улыбку.
Прибавить скорости.
ФЛОРЕНЗАК
Грудь словно зажали в тиски.
МОНПЕЛЬЕ
Ради всего святого, отмените эту беду, мне с ней не справиться.
ЛЯ ГРАНД-МОТ
Средиземное море в ярости. Вместо белых парусов мчится вскачь тысяча коней с пенными гривами, распустив их по ветру. Вот они рядом, со мной. Оседлать бы одного коня, пусть несет быстрее молнии, пусть спасет от бури, что бушует в душе и топит меня. С волны на волну, с волны на волну – захмелев от бешеной пляски, я перестану думать.
ПОР-КАМАРГ
Спрятаться где-нибудь.
Ждать, пока пройдет.
Убежать от тоски, которая в меня вцепилась.
Поверить, что в этой тоскливой тюрьме найдется и для меня где-то дверь. Без него.
Пляж де л’Эспигетт в Гро-дю-Руа, Малая Камарга
Юг Франции