Findroid – Будни работника гильдии (страница 6)

— На колдуна, как я понимаю.

— Откуда мне было знать, что он колдун?! — взорвался староста, и я отметил, что это не гнев, а обида. Гнев он направлял на Отбитых ранее, обида же была на себя: не распознал, не углядел, пустил к себе под нос. — Он выглядел как обычный странник! Тихий такой, в капюшоне, сидел себе, никого не трогал! А потом этот зелёный громила врезал ему по лицу, и странник

Гвидо побледнел. Именно побледнел, после багрового оттенка кожи это было заметно особенно резко, словно из него разом выкачали всю краску.

— Он начал кричать что-то на непонятном языке, глаза загорелись красным, а потом появился демон.

— Прямо в таверне?

— Прямо в таверне, — староста тяжело опустился на сундук у стены. — Огромный, в потолок, весь из огня и дыма. Я думал всё, конец. Прощайте, Овражки.

Я записывал, стараясь не упустить детали. Формулировки старосты были эмоциональными и путаными, но из-под эмоций проглядывала чёткая картина. Мужчина оказался хорошим свидетелем, из тех, кто помнит подробности, потому что пережитое вгрызлось в память намертво.

— А Отбитые?

— А эти безумцы — Гвидо покачал головой и непроизвольно усмехнулся. — Они не убежали. Любой нормальный человек убежал бы. Я убежал, половина деревни убежала, а они нет. А потом их безумная птица стала орать, мол, пусть демон крыс пожжёт. И им это так понравилось, что они решили демона выманить. Ну демон за ними и пошёл, а колдун – за демоном.

— То есть они увели демона из таверны?

— Увели. И привели к моему амбару, где было самое большое логово крыс.

Я перестал писать. Поднял глаза.

— Подождите. Так это была идея вороны?

— Этого проклятого недопопугая, да, — уточнил Гвидо. — Ворона-попугай... Я до сих пор не понимаю, что хуже: демон или птица, которая считает себя богом.

Идея Каркаши, значит. Ворона предложила натравить демона на крыс, и Отбитые послушались ворону. Я занёс это в блокнот и поставил рядом три вопросительных знака. Не потому, что не верил, а потому что как раз таки наоборот, и это гораздо страшнее.

— Демон сжёг амбар вместе с крысами?

— Сжёг. И три телеги рядом и часть улицы. А потом этот маленький — Гвидо поморщился, — который орёт про ножи

— Анкурик.

— Да, он. Он решил «потушить» демона и не придумал ничего лучше, чем взорвать колодец какой-то магией. Вода хлынула фонтаном, демон взбесился, — староста закрыл лицо руками, и я почувствовал, что он не играет. Передо мной человек, заново переживающий худший день в жизни. — Господин Ёр, я сорок лет живу в этой деревне, я видел наводнения, засухи, набеги гоблинов, но такого

Я дал старосте несколько секунд. Иногда молчание – лучший инструмент переговорщика.

— Как они справились с демоном в итоге?

Гвидо опустил руки. Он посмотрел на меня, и во взгляде его промелькнуло что-то, чего я не ожидал. Не злость и не обида, нечто похожее на уважение? Нехотя, через силу, но уважение.

— Орк, — ответил староста. — Он вдруг протрезвел. Вот просто раз, и протрезвел. Вытащил свой святой символ, начал читать молитву, и демон просто исчез. Словно и не было его. Как свечу задули.

Я представил себе Бабая – пьяного буйного Бабая, который за десять минут до этого врезал колдуну по лицу в таверне – вдруг протрезвевшим и изгоняющим демона молитвой и понял, что в этой группе всё работает именно так: через хаос и абсурд, через последний момент, когда всё уже горит, тонет и взрывается одновременно.

— А колдун?

— Эльфийка его подстрелила в колено. Он пытался удрать, но она достала его стрелой на бегу, шагов с восьмидесяти, — староста помолчал и неохотно добавил: — Этого я не отрицаю, колдуна они поймали. Мы его связали и отправили в город страже.

Я сделал пометку, это важно. Колдун пойман и передан страже, значит, его можно допросить и узнать, кто он, откуда и зачем прятался в маленькой деревне. Кровавые колдуны не появляются случайно в маленьких деревнях. Обычно у них есть цель, и обычно эта цель не крысы.

— Что стало с колдуном после?

— Понятия не имею. Его увезли, и больше я о нём не слышал.

— А его вещи? Он где-то жил?

Гвидо нахмурился.

— Он снимал комнату в доме вдовы Марны на окраине. Тихий был, платил вперёд, серебром. Выходил только по ночам, — тут староста осёкся, словно сам только сейчас осознал, как это звучит. Тихий постоялец, который платит серебром и выходит только по ночам – ничего подозрительного, конечно. — Но какое это имеет отношение к компенсации?

— Возможно, никакого, а возможно, прямое, — я пожал плечами, стараясь звучать небрежно. Это важный момент в переговорах, и мне нужно, чтобы Гвидо сам захотел мне помочь. — Господин Гвидо, я хотел бы осмотреть комнату, которую снимал колдун.

— Зачем?

— Чтобы понять, кто он такой и почему оказался в вашей деревне. Кровавые колдуны не появляются случайно в маленьких деревнях, обычно у них есть цель.

Я помолчал. Следующую фразу нужно было произнести правильно, не слишком уверенно, но и не слишком осторожно.

— Если окажется, что Отбитые случайно сорвали что-то серьёзное, это может повлиять на размер компенсации.

Гвидо прищурился. Усы его перестали дрожать и встали торчком как антенны, уловившие интересный сигнал.

— В какую сторону?

— В сторону уменьшения.

Глаза старосты блеснули. Пятьдесят золотых он назвал с потолка, это было ясно с самого начала, реальная цена ущерба значительно меньше. Он это знает, и я это знаю, и оба мы знаем, что знаем. Теперь вопрос в том, кто первый назовёт настоящую цифру.

— Дом Марны на восточной окраине, — сказал староста., — маленький, с синей дверью. Она вам покажет комнату.

— Благодарю, — я встал и решил ковать, пока горячо. — И ещё, господин Гвидо. Пятьдесят золотых – это чрезмерная сумма. Амбар, колодец и ремонт крыши в сумме тянут от силы на двадцать даже с учётом морального ущерба.

— Там был демон! — вскрикнул мужчина, но уже без прежнего жара, скорее, по инерции.

— Которого вызвали не Отбитые, а колдун, на которого напали, потому что он прятался в вашей деревне, — я направился к двери и уже на пороге обернулся. — Подумайте об этом, пока я осматриваю комнату.

Я вышел, не дожидаясь ответа. Это тоже приём: уходить, оставляя человека с мыслью. Мысль будет работать за тебя, пока ты занимаешься другими делами, как начисленный процент.

***

На площади Отбитые всё ещё оставались на месте. Это само по себе было чудом, и я мысленно поставил себе галочку: прошло полтора часа, а деревня не понесла дополнительного ущерба. Редкие местные жители проходили мимо, огибая компанию за десять шагов.

Консур сидел на краю воронки от колодца – в буквальном смысле на краю, свесив ноги в пустоту – и что-то наигрывал на лютне. Мелодия была тихой и задумчивой, без слов и без похабщины, и это было настолько непохоже на Консура, что я на секунду решил, что его подменили. Анкурик нервно мерил шагами пространство вокруг туда-обратно, туда-обратно, как маятник с псиблейдами. Лалуна изучала облака с видом смертельной скуки. Бабай спал, прислонившись к стене сгоревшего амбара, и храпел так, что стены вибрировали.

Бьёрн стоял на страже, в буквальном смысле. Руки скрещены, взгляд настороженный, как у охранника перед дорогим магазином. Только охранял он не магазин, а деревню от собственной команды.

— Ну как? — спросил он, когда я подошёл.

— Есть зацепка: колдун снимал комнату на окраине. Хочу осмотреть, понять, что он вообще тут делал.

— Тогда я с тобой.

Я кивнул. Лишние руки не помешают, а Бьёрн, при всех его странностях, пожалуй, единственный в группе, с кем можно вести нормальный разговор без риска услышать про молочниц, попугаев или хафлингов.

— Остальные?

— Пусть ждут. Чем меньше народу, тем меньше — я покосился на воронку от колодца, — побочного ущерба.

— ПСИБЛЕ — начал было Анкурик, уловив чей-то взгляд из окна ближайшего дома.

— НЕТ, — хором сказали Бьёрн и я.

Полуэльф обиженно замолк, но я видел, как он продолжает сверлить глазами то окно. Это выглядит тревожно.

— Лалуна, ты за старшую, — сказал Бьёрн. — Никому не давай ничего трогать.

Эльфийка лениво махнула рукой, не удосужившись даже посмотреть в нашу сторону.

— Словно нам есть дело до этой дыры.

— Вот и отлично.

Мы направились к восточной окраине. Деревня небольшая, так что дорога заняла минут пять. По пути местные провожали нас настороженными и неприязненными взглядами. Одна старуха плюнула через левое плечо, когда мы прошли мимо. Мальчишка лет семи выглянул из-за забора, показал нам язык и тут же скрылся.

— Мда, они нас ненавидят, — заметил я.