Findroid – Будни работника гильдии (страница 5)

Вот это реакция. Они же не разбойники и не демоны, просто неординарные гильдейские искатели. И местные прячут от них детей. Я бы занёс это в отчёт, если бы не боялся, что бухгалтерия спросит, в какую графу вписать «паника населения».

— Мы не едим детей, — оскорблённо буркнул Анкурик.

— А выглядишь как тот, кто ест, — парировала женщина.

Полуэльф побагровел. Я буквально увидел, как на его пальцах начинают формироваться лезвия, и поспешно вклинился, пока он не сделал что-нибудь, о чём потом пришлось бы писать ещё одну папку.

— Мы из гильдии! Ищем старосту!

Это немного разрядило обстановку. По крайней мере, дети перестали прятаться, а из толпы выдвинулся мужчина.

На вид ему лет пятьдесят, грузный, с багровым лицом и усами, торчащими в стороны как у моржа. Из тех мужчин, которые выглядят так, словно их кровяное давление постоянно находится на грани допустимого, и любая неприятность может стать последней каплей. Одет он был в то, что когда-то явно было дорогим камзолом, а теперь несло на себе следы пожара, воды и, кажется, демонических когтей, потому что на левом рукаве красовалась длинная прореха с обгоревшими краями.

— Староста Овражков, Гвидо Толстый, — представился мужчина, буравя взглядом Отбитых. Взгляд его проходил по ним медленно, неотвратимо и с нарастающей яростью. — А вы кто такой?

— Седрик Ёр, гильдия Серебряного грифона, — я спешился и достал бумаги.

Бумаги – мой щит и меч. Когда достаёшь официальные бумаги, люди автоматически начинают относиться к тебе серьёзнее. Проверено.

— Я прибыл для оценки ситуации и урегулирования конфликта.

— Урегулирования? — Гвидо побагровел ещё сильнее. Я не думал, что это физически возможно, но он доказал обратное. — Урегулирования?! Вы видите, что они сделали?! Мой амбар! Мой колодец! Мой дом! Мой бык!!

Четыре «мой» подряд. Человек переживает за собственность, это я могу понять, с собственностью я умею работать.

— Бык сам убежал, — подал голос Бьёрн из-за моей спины. — Мы его не трогали.

— ОН УБЕЖАЛ ОТ ДЕМОНА, КОТОРОГО ВЫ ПРИТАЩИЛИ!

— Технически, — вмешался Бабай, и голос его был рассудителен, как у философа, обсуждающего абстрактную проблему, — демона призвал колдун. Мы его только перенаправили.

— В мой амбар!!

— Там были крысы, за которых вы нам заплатили, — орк пожал плечами.

— Я заплатил вам за уничтожение крыс! Не за уничтожение всей деревни!

— Деревня цела в основном, — заметила Лалуна с невозмутимостью, которой позавидовал бы ледник, — так что не нужно драматизировать.

Староста открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Лицо его приобрело оттенок варёной свёклы. Я забеспокоился уже не о компенсации, а о его здоровье. Если старосту хватит удар прямо здесь, моя папка пополнится графой «смерть гражданского лица в присутствии подотчётной группы», а это, поверьте мне, такая бумажная волокита, что легче самому лечь и умереть.

— Господин Гвидо, — сказал я, пока старосту не хватил удар, — давайте обсудим это спокойно. Я здесь, чтобы во всём разобраться. Гильдия готова рассмотреть вопрос компенсации.

— Пятьдесят золотых! — выпалил он. — Ни медяком меньше!

— Это значительная сумма. Может, пройдём внутрь и обсудим детали?

Гвидо смерил меня взглядом, потом Отбитых, потом снова меня. Видимо, решил, что я меньшее из зол. И откровенно говоря, на фоне говорящей вороны и полуэльфа с энергетическими лезвиями я действительно выгляжу самым адекватным существом в радиусе ста шагов.

— Хорошо. Но они, — он ткнул пальцем в сторону группы, — остаются снаружи. Я не пущу их в то, что осталось от моего дома.

— Справедливо, — согласился я.

— Мы подождём в таверне, — сказал Бабай и потряс флягой. Звук был нехороший – пустой. Фляга заканчивалась, и судя по лицу орка, это было событие вселенского масштаба. — Пустеет.

— ТАВЕРНА ЗАКРЫТА! — заорал Гвидо, и я увидел, как у него задёргалась жилка на виске. — ДЛЯ ВАС – НАВСЕГДА!

— Это потому, что там начался весь этот инцидент? — уточнил я, надеясь направить разговор в конструктивное русло.

— Это потому что в прошлый раз этот, — он указал на Консура, — пытался соблазнить мою жену!

Вот тебе и конструктивное русло.

— Я лишь сказал, что она прекрасна, как утренняя роза, — обиженно возразил бард, и в голосе его слышалось искренней непонимание. — Это комплимент!

— ОНА НА ВОСЬМОМ МЕСЯЦЕ БЕРЕМЕННОСТИ!

— Беременность только подчёркивает её цветущую красоту!

На этом месте я решил, что если не вмешаюсь прямо сейчас, разговор скатится в такое, из чего уже не выбраться.

— Консур, — сказала Лалуна, — замолчи.

Бард замолчал. Ворона презрительно каркнула, но тоже промолчала. Два чуда за один день.

Я потёр виски. Голова начинала гудеть. День обещает быть длинным, очень длинным, и мы ещё даже не сели за стол переговоров.

— Хорошо. Отбитые, ждите на площади. Не трогайте ничего. Вообще ничего. Даже не смотрите на вещи слишком пристально, — я повернулся к старосте. — Господин Гвидо, ведите.

Мужчина кивнул и направился к своему полуразрушенному дому. Я пошёл следом, чувствуя спиной взгляды Отбитых и жителей деревни. Два набора взглядов, каждый по-своему тяжёлый. От деревенских веяло надеждой, что я заберу этих безумцев навсегда, от Отбитых – снисходительным любопытством, что же этот бумажный человечек собирается делать.

— Эй, Седрик — услышал я голос Бьёрна.

Я обернулся.

— Удачи, — сказал он и, помолчав, добавил: — Если что, я могу парировать его гнев.

— Это не так работает.

— Ты не знаешь.

Голос Бьёрна был полон такой искренней уверенности, что я почти поверил.

Почти.

Глава 3. Переговоры

Дом старосты изнутри выглядел не лучше, чем снаружи. Пожалуй, даже хуже, потому что снаружи можно было списать обугленную крышу на дурной архитектурный эксперимент. Внутри же плачевность обстановки четко давала понимание масштаба бедствия «Отбитые» .

Гвидо провёл меня в то, что когда-то было гостиной. Теперь это была комната с обугленными балками на потолке, закопчёнными стенами и стойким запахом гари, который, я подозреваю, не выветрится ещё несколько месяцев, и чем-то еще Предполагаю, так пахнет, когда демон побывал у вас в гостях. Копоть лежала на всём: на подоконнике, на уцелевшем канделябре, на портрете какого-то усатого предка, который смотрел на меня из-под слоя сажи с выражением оскорблённого достоинства. Почти вся мебель, та немногая, что уцелела, была сдвинута в угол и накрыта мокрыми тряпками.

— Садитесь, — буркнул староста, указывая на единственный стул недалеко от входа. Сам остался стоять, скрестив руки на груди. Поза воинственная, лицо свекольное, усы дрожат – классическая позиция человека, готовящегося к тяжёлым переговорам.

Я сел, достал блокнот и самопишущее перо. Это здешнее изобретение, перо, которому не нужна чернильница. Стоит три серебряных, я купил его в первый же месяц работы и с тех пор считаю лучшим вложением в этой жизни. Для бухгалтера в мире без принтеров это всё равно что ноутбук.

— Итак, господин Гвидо, расскажите мне, что именно произошло. Только давайте с самого начала.

— С самого начала? — мужчина фыркнул. — С самого начала я нанял этих этих — он поискал слово и не нашёл достаточно крепкого. Судя по шевелению губ, перебрал несколько вариантов, отверг их как слишком мягкие и сдался, — искателей, чтобы они разобрались с крысами, которые донимают нашу деревню уже три недели. Причём гадины были такие здоровые, что сами мы не справились бы, вот и потребовались профессионалы.

— Почему вы выбрали именно Отбитых?

Гвидо замялся. Усы его дёрнулись, словно попытались убежать с лица.

— Они были дешевле других.

Я поднял бровь. Жест этот я позаимствовал у Марты, которая применяет его каждый раз, когда находит ошибку в чужом отчёте. Действует безотказно.

Гвидо вздохнул.

— Ладно. Еще они были единственными, кто согласился. Мы не богатая деревня, господин Ёр. Крысы появились три недели назад и с тех пор сожрали треть наших запасов. Я обращался в гильдию, но нормальные группы просили слишком много. А эти — он скривился так, словно жевал лимон, — взялись за десять серебряных.

Десять серебряных за гигантских крыс – это действительно дёшево. Я бы даже сказал, подозрительно дёшево. Стандартная ставка за зачистку гнезда гигантских крыс – от двадцати пяти серебряных в зависимости от размера гнезда и количества особей. Десять – это цена, по которой берут контракт либо новички, пытающиеся набить себе рейтинг, либо группы, которым позарез нужна хоть какая-то работа.

Или группы, от которых все нормальные заказчики шарахаются и которым приходится соглашаться на всё, что предложат

— И что было дальше?

— Они приехали, зашли в таверну. «Осмотреться», как они сказали, — Гвидо сжал кулаки, и я увидел, как побелели костяшки. — И этот орк Этот орк напился и начал буянить. Полез с кулаками на какого-то путника, который сидел в углу.