Филлис Джеймс – Неестественные причины. Тайна Найтингейла (страница 32)

В его голосе не было энтузиазма. Джейн Дэлглиш покосилась на племянника, но воздержалась от вопросов и поспешила отвернуться, чтобы не разозлить его своим сочувствием.

— Дигби знал про премию? — спросила она.

— Похоже, о ней знал один Макс. Странно, что Сетон, судя по виду его письма к Максу на эту тему, напечатал его собственноручно. Однако Реклесс не нашел в «Сетон-Хаусе» копии из-под копирки, иначе сообщил бы об этом. И уж расспросил бы Сильвию Кедж и Дигби, чтобы выяснить их осведомленность.

— Если Морис хотел сохранить свое намерение в тайне, то, может, он не заправил в машинку копировальной бумаги? — предположила Джейн Дэлглиш.

— Копирка была: когда он вставлял бумагу, нижний край копирки загнулся, и последняя строка отпечаталась на обороте. И еще пятно от копирки вверху. Он мог уничтожить копию, но при его педантичности вряд ли. Между прочим, это не единственная загадка в связи с копиями. Предполагается, что Сетон, находясь в Лондоне, сам напечатал тот отрывок про посещение его героем клуба «Кортес». Но привратник в клубе «Кадавр» утверждает, что в его номере не нашли никаких копий. Куда же они подевались?

Тетя задумалась. Раньше Адам не обсуждал с ней своих расследований, и она была заинтригована и даже немного польщена — пока не вспомнила, что дело ведет не он. Главным являлся Реклесс. И он решал, имеет ли значение отсутствие в «Кадавре» копий. Что ее удивило, так это ее собственный интерес.

— Думаю, есть несколько вариантов, — произнесла Джейн Дэлглиш. — Сетон мог обойтись без копий. Но при его дотошности это маловероятно. Наверное, он сам или кто-нибудь, имевший доступ в его комнату, их уничтожил. Или экземпляр, предъявленный Сильвией, — не тот, что прислал ей Сетон. Полагаю, Реклесс не преминул узнать у почтальона, действительно ли тот доставил ей длинный коричневый конверт; пока что нам приходится верить ей на слово, что в конверте была рукопись. Если это так, то кто-то, знавший, что Сетон остановился в клубе, мог совершить подмену в промежутке времени между заклеиванием конверта и его отправкой. Или нет? Оставлял ли Сетон готовый для почты конверт так, чтобы его смогли увидеть другие? Или он сам сразу отнес конверт на почту?

— Это был один из моих вопросов к Планту. Нет, никто в «Кадавре» ничего по просьбе Сетона не отправлял. Другое дело, что конверт мог пролежать в его комнате достаточно долго, чтобы кто-то им завладел. Еще он мог поручить отправить письмо кому-то со стороны. Но разве злоумышленники полагаются на подобные случайности? А убийство, как мы знаем, было предумышленным. Во всяком случае, знаю я. Хотя мне предстоит убедить Реклесса, что это вообще было убийство.

— Это еще не все варианты, — продолжила Джейн Дэлглиш. — Мы знаем, что Сетон не мог отправить вторую рукопись — ту, где описывается прибитое волнами к берегу мертвое тело. К тому времени он был мертв. У нас вообще нет оснований считать его автором данного текста. Мы располагаем лишь утверждением Сильвии Кедж, что это его работа.

— А я думаю, что написал он, — возразил Дэлглиш. — Когда Макс Герни показал мне письмо Сетона, я узнал руку. Второй текст напечатал тот же человек.

Беседуя, они ушли с ветра на более тихую тропинку между песчаными дюнами и птичьим заповедником. Впереди, ярдах в двадцати, находилось третье по счету маленькое наблюдательное укрытие с видом на заповедник. Дойдя до него, они обычно поворачивали назад. Дэлглишу не нужно было спрашивать тетю, задержатся ли они там. Десять минут наблюдения в ее бинокль за зарослями тростника в недосягаемости для нестерпимого восточного ветра превратились в один из ритуалов его осенних посещений Монксмира. Укрытие было стандартным: простые дощатые стены, тростниковая крыша, высокая скамейка, на которой, привалившись к стене, хорошо дать отдых ногам, озирая все пространство болот. Летом здесь сильно пахло прокаленной солнцем древесиной, мокрой землей и сочной травой. Даже в холодные месяцы задерживалось тепло, словно деревянные стены не выпускали наружу лето со всеми его запахами.

Они уже дошли до укрытия, и мисс Дэлглиш приготовилась войти в узкий дверной проем, но Дэлглиш остановил ее:

— Нет, не надо!

Минуту назад он брел, почти как во сне. Но сейчас его мозг проснулся и стал чутко улавливать знаки, передававшиеся натренированными чувствами: протянувшуюся от запорошенной песком тропинки до входа в укрытие строчку следов одинокого мужчины, принесенный ветром тошнотворный дух, так не похожий на ароматы земли и травы… Тетя замерла от его окрика, Адам обошел ее и заглянул в укрытие.

Он почти полностью загородил собой проникавший в укрытие свет, поэтому учуял смерть раньше, чем увидел. Вонь прокисшей рвоты, крови и кала ударила ему в ноздри. Казалось, воздух хижины пропитался разложением и злом. Этот запах не был ему незнаком, но он, как всегда, едва сдержал мощный порыв к тошноте. Справившись с отвращением, Адам нагнулся, свет хлынул поверх него, и он впервые разглядел тело.

Дигби Сетон по-собачьи заполз умирать в угол, и смерть его не была легкой. Жалкое тело, холодное и застывшее, привалилось к дальней стене, колени были подтянуты почти к самому подбородку, голова задрана, словно остекленевшие глаза пытались напоследок увидеть свет. Мучаясь в агонии, он перекусил нижнюю губу почти надвое, и полоса крови, почерневшая, смешалась с рвотой, застывшей на подбородке и на лацканах когда-то элегантного пальто. Окровавленными руками Дигби Сетон рыл земляной пол, и теперь земля была размазана по лицу, осталась в волосах, набилась в рот, словно в предсмертном безумии он хотел хотя бы так раздобыть каплю свежести, влаги. В шести дюймах от тела валялась фляжка без крышки.

— Кто это, Адам? — раздался голос Джейн Дэлглиш.

— Дигби Сетон. Не входи. Мы ничего не можем сделать для него. Он пролежал мертвый не менее двенадцати часов. Судя по виду бедняги, его убил какой-то яд раздражающего действия.

Адам услышал ее вздох и невнятное бормотание. Потом она спросила:

— Мне сходить за инспектором Реклессом или лучше я останусь здесь?

— Позови его, а я покараулю здесь.

Отправившись сам, он сэкономил бы минут десять-пятнадцать, но помочь Сетону уже было нельзя, а оставлять тетю одну в этом пропахшем смертью месте было бы бесчеловечно. К тому же она ходила быстро, так что промедление ожидалось недолгое.

Джейн Дэлглиш ушла, и Адам проводил ее взглядом. Тогда он поднялся на песчаную дюну и нашел там защищенное от ветра углубление, где можно было сидеть, упершись спиной в тростник. С этой высокой точки удобно было наблюдать за укрытием; справа открывался вид на весь пляж, слева — на тропу за дюнами. Время от времени он видел высокую фигуру быстро удалявшейся тети Джейн. Судя по всему, она набрала отличный темп, однако Реклесс и его люди с носилками появятся минут через сорок пять. Машине «Скорой помощи» не подъехать к пляжу близко, а кратчайшим путем к убежищу служила тропинка. Нагруженные своими приспособлениями, да еще на сильном ветру, они будут долго добираться сюда.

Дэлглиш провел в укрытии несколько минут, но уже ясно и четко представлял картину преступления. То, что Дигби Сетона убили, не вызывало сомнений. Хотя он не обыскивал труп — это было обязанностью Реклесса — и даже не трогал его, не считая секундного прикосновения, чтобы определить, что оно холодное и имеет место трупное окоченение, Адам почти не сомневался, что никакой записки о самоубийстве не найдут. Дигби Сетон — незамысловатый, разболтанный, глуповатый молодой человек, радовавшийся свалившемуся на него богатству, как ребенок — новой игрушке, полный счастливых планов создания новых ночных клубов, больших и сияющих, вряд ли стал бы сводить счеты с жизнью. К тому же даже Дигби хватило бы ума найти более легкий способ сделать это, чем выжигание ядом своего желудка и кишок. Рядом с трупом не было других емкостей, кроме фляжки. Несомненно, яд находился в ней, причем большая доза. Дэлглиш размышлял, что бы это могло быть. Мышьяк? Сурьма? Ртуть? Свинец? Данные виды отравления имеют схожие внешние признаки. В свое время патологоанатомы ответят на все вопросы: что за яд, какая доза, сколько времени потребовалось, чтобы вызвать смерть. За остальное отвечал Реклесс.

Но если предположить, что яд подсыпали во фляжку, то кто наиболее вероятный подозреваемый? Тот, кто располагал доступом к яду и к фляжке, это очевидно. Человек, хорошо знакомый с жертвой; знавший, что Дигби, скучая в одиночестве, не избежит соблазна приложиться к фляжке, прежде чем брести домой на безжалостном ветру. Это сразу наводило на мысль о человеке, способном уговорить его встретиться в укрытии. Иначе зачем ему сюда тащиться? Никто на Монксмире не слышал об увлечении Дигби Сетона наблюдением за птицами или прогулками. Да и одет он был не для подобных занятий. Никакого бинокля. Так что это, без сомнения, являлось убийством. Даже Реклесс вряд ли предположил бы, что смерть Дигби Сетона была естественной или что какой-то обладатель извращенного чувства юмора отнес труп в укрытие, чтобы преподнести Адаму Дэлглишу и его тетушке неприятный сюрприз…

У Дэлглиша не было сомнения, что два убийства связаны между собой, но его поражало, насколько они несхожи. Можно подумать, что их задумали и осуществили люди несовместимого склада. Убийство Мориса Сетона осложнено без всякой видимой необходимости. При всей трудности доказательства умышленности данного преступления при наличии заключения патологоанатома о смерти от естественных причин, в ней было мало естественности. Выглядело все так, словно убийце понадобилось доказать свой ум и настоятельную необходимость разделаться с Сетоном. Новое же убийство было проще, прямее. Вердикт о смерти по естественным причинам исключался. Убийца не пытался посеять сомнения. Не сделал даже попытки создать впечатление самоубийства, навести на мысль, будто Дигби покончил с собой в приступе горя по убиенному брату. Сфальсифицировать самоубийство было бы нетрудно, и Дэлглиш счел важным отсутствие попытки сделать это. Он как будто уже понимал, чем это объяснялось. Ему пришла на ум по крайней мере одна причина, почему преступнику понадобилось избежать предположения о самоубийстве от горя или в связи с замешанностью в смерти брата.