Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 87)

– Иди с чистым сердцем, друг мой. Я сберегу Риа даже ценой собственной жизни.

Кланфинтан обнял меня за плечи, отвел чуть подальше. Сначала мы просто смотрели друг на друга, потом он наклонился, приник к моим губам. Я прижалась к нему, впитывая его вкус и запах. Он неохотно оторвался, обхватил мое лицо ладонями. Губы задрожали, я быстро заморгала, чтобы не пролились слезы. Не хочется отправлять его в бой, расхныкавшись, как глупая девчонка.

– Всегда помни: я рожден, чтобы любить тебя. Ты такая же часть меня, как моя душа. Останешься ты в целости и сохранности, и часть меня навсегда сохранится.

– Ничего подобного, – лихорадочно выпалила я, не в силах сдержаться. – Ничего с тобой не случится, и не вешай мне на уши это дерьмо – если я жива, то ты тоже. И так будет, только если ты действительно уцелеешь. – Я схватила его за руки. – Обещай, что будешь жив и вернешься ко мне. Я не переживу, если будет иначе.

– Риа…

– Обещай! – прокричала я с яростью, которая меня саму удивила.

– Обещаю. – Он с силой рванул меня к себе и прижался губами к макушке. – Оставайся с Викторией. Когда все будет кончено, я вас найду. – Отпустил меня, повернулся и, не оглянувшись, вышел из зала.

Вик звонко простучала копытами по мраморному полу и встала рядом со мной.

– Талия мне объяснила, как попасть на крышу храма. Говорит, это не просто, но мы с охотницами справимся. Давай оттуда посмотрим.

– Темно, – с трудом пробормотала я.

– Это ненадолго. Через несколько часов рассветет.

Я увидела, как другие охотницы входят в зал, нагруженные впечатляющим количеством луков и арбалетов с богатым запасом смертоносных стрел. Видя их спокойную уверенность, я обрела дар речи:

– Вик, мне надо переодеться в дорожный костюм.

Она понимающе кивнула:

– Мы тут подождем.

Когда я поспешно примчалась обратно в банкетный зал, то сразу увидела, что все уже более или менее организовано. Послушницы деловито убирают еду, отодвигают столы к стенам. Над встроенными в стену топками подвешены большие котлы. Жрицы расхаживают среди девушек, останавливаются тут и там, подбадривают, успокаивают. Виктория с пятью охотницами, с которыми я познакомилась в храме Эпоны, стоят в дальнем углу. Она махнула мне рукой. По пути меня перехватила Талия, протягивая длинную бронзовую трубку.

– Будет лучше видно, – объяснила она.

Я взяла маленькую подзорную трубу, собралась поблагодарить, но она уже уходила, беседуя с кучкой нервных молоденьких девушек.

Охотницы стояли в арке, которая выходит к винтовой лестнице, круто идущей вверх.

– Талия сказала, она ведет на крышу. – Виктория первой начала взбираться по предательски узким ступеням, за ней я, а за мной остальные охотницы.

На лестнице тесно. Охотницы, вытянув руки, упираются в гладкие стены с обеих сторон, помогая себе продвигаться по крутой спирали.

– Если споткнешься и опрокинешься, то раздавишь меня, – предупредила я Викторию.

– Охотницы не спотыкаются, – ответила она, не повернув головы.

– Очень хорошо, – пробормотала я.

Взбиравшаяся следом за мной охотница – по-моему, Элейн – коротко фыркнула. Ничего – они определенно не нервничают.

Как только я признала винтовую лестницу бесконечной, Виктория втиснулась в резную дверь и загремела по крыше копытами, освобождая нам место. Мы высыпали в узкую галерею, окружавшую свод и явно не рассчитанную на лошадей, поэтому охотницы пропускали друг друга, прижавшись к стене. По наружной стене тянется балюстрада. Между каждой колонной стоят большие глиняные горшки с геранью, чрезмерно разросшимся плющом и широколистными растениями, каскадами ниспадающими на стены.

В предрассветных сумерках Виктория обследовала крышу.

– Какой-то сад, а не линия обороны, – раздраженно бросила она.

– Здесь учатся девушки, Вик, не солдаты. – Я сочла своим долгом высказаться в защиту муз. В конце концов, их школа вполне равноценна университету, а мне вовсе не хочется, чтобы кто-нибудь критиковал Иллинойсский университет («Вперед, Иллинойс»!).

Вик презрительно фыркнула, а за ней остальные охотницы.

– Рассредоточьтесь. Займите позиции на некотором расстоянии друг от друга. Дайте мне знать, когда покажутся армии.

Охотницы двинулись выполнять приказание, я расположилась рядом с Викторией, с волнением глядя в темноту.

– Он великий воин, – сказала она.

– Даже у великих воинов из ран течет кровь, – вздохнула я. – Может, попытаюсь заснуть, отыскать его в своем духовном теле.

– Он почует тебя, – тихонько возразила она. – Ты его отвлечешь.

– Ненавижу ждать.

Виктория согласно кивнула.

Глава 14

Стоим в молчании. Я напряженно прислушиваюсь, стараясь уловить шум битвы, но легкий ветерок доносит сквозь ветви ивы лишь случайное пение жаворонка, с невинным энтузиазмом приветствующего зарю.

Небо за спиной начинает светлеть, серая завеса приподнимается, но ненамного. Ночные тучи остаются на месте, и даже сверхъестественная туманная дымка, приплывшая с болота, по-прежнему нависает над храмом. Я содрогнулась, внезапно припомнив:

– Каролан утверждает, что фоморианцы не любят перемещаться при дневном свете. Вот и выступила в такую проклятую непогодь.

Виктория угрюмо кивнула.

Горы на севере заколыхались и скрылись из вида. Я поднесла к глазам трубку, покрутила колесико посередине, наводя фокус на ближние горы. Никого не видно. Пока.

Посмотрела в глубь леса. Плотно накрытый тучами, он кажется безопасным и спящим. Продолжая вертеть головой, заметила случайные проблески в зеленоватом тумане, где, видимо, начинается болото Ивасах. Не успела закончить круговой обзор, как Виктория вскрикнула:

– Вот!..

Оторвавшись от подзорной трубы, я увидела, что она указывает на запад, на темное пятно, растянувшееся на горизонте. Вновь прильнула к окуляру, удивившись, что руки трясутся, и протянула Вик трубку:

– Возьми. Сама смотри, у меня руки дрожат.

Охотница спокойно поднесла прибор к глазу, покрутила колесико.

– Тыловые ряды наших лучников, – заключила она.

Я вспомнила отряд кентавров с грозными длинными луками и арбалетами, заряженными острыми стрелами, и спросила:

– Хорошие лучники?

– Лучшие в Партолоне после воинов Вулфа.

– Хорошо бы, чтоб Вулф тоже был с нами.

– И мне бы хотелось. – Она все приглядывалась. – Видно, еще не столкнулись с фоморианцами. Стреляют вокруг, высоко в небо целятся. – Вновь поправила фокус. – Вот наши войска. Ждут, когда закончат лучники.

Заморосил дождик, я пристально смотрела на запад, различая вдали град взлетавших и падавших стрел, словно тучи извергали смерть. Перед линией лучников что-то неравномерно сверкает.

– Что это там блестит?

– Кентавры обнажили двуручные мечи, – объяснила Виктория.

Меня мороз по спине прохватил.

– Пошли вперед, – объявила она бесстрастно и громко, чтобы слышали охотницы.

Я вдруг как бы отключилась, словно мы смотрим какую-то безумную телепрограмму. Трудно поверить, что мой муж стоит в строю, где сверкают мечи.

– Что теперь происходит?

Виктория вернула мне трубу.

– Битва началась.

Я стерла с линз капли, уткнулась локтями в парапет балюстрады, чтобы не дрожали руки, прильнула глазом к окуляру, сфокусировалась на далекой сцене.

Увидела сквозь ненастное серое утро движущийся ряд кентавров, уплотнившийся, когда лучники разошлись, потрясая своими мечами и примыкая к правому и левому флангу. Попыталась поймать в фокус лица воинов, но расстояние было слишком большим. Не видно ни одного фоморианца, только могучие напряженные спины кентавров, в одних местах движущиеся вперед, в других откатывающиеся назад.