Филис Каст – Богиня по ошибке (страница 38)

Просто шикарно! Я очутилась над амбаром.

Я плыла над двумя кострами и спящими кентаврами. Взошла луна; она казалась единственным источником света на звездном небе. На сей раз обошлось без головокружения и других неприятных ощущений. Я поднималась все выше и выше; потом я полетела на северо-восток.

Опустив голову, я увидела зарево над догорающим замком Маккаллан. Я взмолилась высшим силам: «Пожалуйста, не надо тащить меня туда!» И вдруг ощутила уверенность и покой. Я немного расслабилась и открыла глаза.

Оказалось, что я лечу не к замку, а направляюсь к дальним горам. Я пыталась повернуть на восток – очень хотелось проверить, как там Эпи, а заодно проведать и храм Эпоны, посмотреть, что там происходит. Впрочем, я еще с прошлого раза помнила, что управлять таким сном у меня почему-то не получается.

Я уверяла себя, что сейчас все будет по-другому. В прошлый раз я не понимала, что мои видения отражают то, что происходит на самом деле. Теперь же у меня появился какой-то опыт…

Проплывая над темными селениями, я внимательно смотрела вниз, желая убедиться, что в округе не осталось людей, которые не успели эвакуироваться. Времени на то, чтобы отыскать признаки жизни, почти не было, потому что, как только я поравнялась с лесной опушкой, меня быстрее понесло вперед и деревья подо мной слились в одно большое пятно. Мое астральное тело рвалось вперед, как стрела, выпущенная из лука.

Вдруг скорость полета замедлилась. Я зависла над громадным сооружением, перегородившим высокий горный перевал. Мои глаза увидели огромный замок, почти такой же по размерам, как замок моего отца. Чуть привыкнув к темноте, я поняла, что новый замок совсем не похож на Маккаллан. Замок Маккаллан можно было назвать изящным, и располагался он в живописном месте. Я же видела прежде всего суровую, неприступную крепость.

А потом на меня накатило… Если бы я стояла, я бы наверняка согнулась пополам. То же самое чувство я испытала в ту ночь, когда смотрела, как истребляют защитников замка Маккаллан. От крепости подо мной как будто поднималась завеса зла – густая и вязкая, как мед, капающий с сот. Стены замка источали ужас. Наверное, имей они голос, они бы закричали… Я замигала, стараясь получше разглядеть крепость у перевала, но перед глазами снова встали ужасы Маккаллана и призраки его отважных защитников.

Крепость выглядела так, словно была высечена из скалы. В плане она представляла собой квадрат; в толстых стенах были прорублены мощные ворота. Сами стены были высечены из грубого серого камня; снаружи замок казался старым, как искривленное дерево, пережившее много гроз. Разглядывая замок, я невольно вспоминала рассказ Эдгара Аллана По «Лигейя». Действие рассказа происходит в древнем монастыре, окруженном толстыми каменными стенами. Очутившись внутри этих стен, герой По видит, как его вторую жену убивает призрак первой жены – которая затем воскресает и пожирает труп второй жены, а рассказчик постепенно впадает в безумие. Мне почему-то показалось, что крепость, которую я вижу внизу, могла бы служить декорацией для этого рассказа.

Мое тело проплыло немного и зависло над замком. Мне показалось, что здесь никто не спит. На просторном квадратном дворе горело множество костров. Хотя во сне мое тело не ощущало жара, я догадалась, что внизу, должно быть, холодно, потому что фигуры вокруг костров были закутаны в толстые одеяла и толстые плащи с капюшонами. Меня передернуло; на миг я испугалась, что перепутала одеяла и плащи с крыльями – как тогда, в первый раз. Но потом одна из фигур встала, чтобы подбросить в костер полено, сняла с себя одеяло, и я поняла, что передо мной обычный человек… Женщина. Я начала снижаться. Во дворе сидели и стояли только женщины. Они не разговаривали друг с другом и двигались как-то механически, словно роботы.

– Женщины из замка Маккаллан! – вырвалось у меня.

Вдруг одна из сидящих во дворе вскинула голову вверх – почти девочка, лет тринадцати – четырнадцати. Я разглядела ее лицо с высокими скулами. В будущем она, как говорится, обещала стать красавицей, но сейчас ее щеки еще были по-девичьи пухлыми. Огромные глаза испуганно вглядывались в небо из-под длинных ресниц; ресницы порхали, как крылья бабочки. Казалось, она хочет стряхнуть с себя сонное оцепенение, которым были охвачены остальные женщины. Девушка посмотрела вверх, силясь разглядеть меня, но мое тело было невидимым. Потом она тряхнула пышными кудрявыми волосами; они переливались и посверкивали в отблесках костра, как ограненные алмазы.

При виде этой красивой девочки сердце у меня сжалось. Там, внизу, творится что-то ужасное! Моя уверенность подпитывалась не только тем, что я видела в прошлый раз во время такого же сна. Пока я не знала ничего достоверно, но чувствовала: этих женщин не просто собираются продать в рабство или превратить в наложниц! Все гораздо страшнее…

И вдруг ночь расколол страшный, пронзительный крик, и девочка, которая пыталась разглядеть меня, смешалась с толпой перепуганных пленниц. Ее глаза как будто остекленели, сделались пустыми. Женщины жались друг к другу, как несчастные овцы, которых пастух отдал на растерзание волкам. Дрожа, они механически одергивали на себе одежду и кутались в одеяла. Все они смотрели в одну сторону – на закрытую дверь. Судя по ее размерам, она вела в главный зал замка.

Снова послышался тот же жуткий, мучительный крик. Несколько женщин шагнули было к двери; остальные пленницы боязливо одергивали их.

Крик, исполненный нечеловеческой боли и муки, повторился в третий раз… Я поняла, что больше не вынесу. Всем сердцем, всей душой я желала знать, что там происходит – и как это прекратить.

Словно в ответ на мою немую мольбу, мое тело снизилось, и его буквально втянуло в закрытую дверь, как в трубу пылесоса. Потом я снова взмыла вверх и зависла под потолком огромного зала. Вначале просторное помещение показалось мне похожим на обеденный зал в храме Эпоны. В каждом углу пылали камины, достаточно большие, чтобы в них уместилось несколько человек. Кроме того, повсюду горело множество свечей. Но их пламя не рассеивало общего мрака. Вдоль стен стояли грубые скамьи, похожие на те, что были у древних римлян; в неверном, мерцающем свете я разглядела, что на всех сидят люди. Многие закрыли лица руками; казалось, что они спят. Никто из них не разговаривал.

Услышав еще один страшный вопль, за которым последовал приглушенный стон, я посмотрела в центр зала. Там стоял длинный стол, вокруг которого собралась плотная толпа. Я поплыла к столу; чем ближе к нему, тем больше меня охватывало ощущение идущего оттуда зла и другого чувства, больше всего похожего на отчаяние. Как в ночь резни в замке Маккаллан, зло стало почти осязаемым. Мне не хотелось смотреть туда; мне не хотелось видеть, что происходит на том столе, но глаза упорно отказывались закрываться.

Всех, обступивших стол, кое-что объединяло – не только сосредоточенные взгляды. У всех них были крылья. Хотя они стояли неподвижно, черные крылья постоянно гремели и шуршали. Я глубоко вздохнула и мысленно приказала себе держаться. Мое тело зависло над столом.

Наконец я разглядела ту, кто так кричал, – женщину. Невозможно было понять, молодая она или старая; совершенно обнаженная, она лежала на столе в луже собственной крови. Связанные руки были запрокинуты над головой. Согнутые в коленях ноги были разведены в стороны. Плотно прижатые к ягодицам ступни тоже кто-то связал. Она лежала, словно на гинекологическом кресле, но в ее позе было что-то ужасно непристойное. Потом я увидела ее огромный живот, который все время колыхался, как будто жил отдельной от нее жизнью. Вот она снова пронзительно закричала – на шее проступили вены, ее била крупная дрожь.

Твари, стоящие вокруг стола, наблюдали за ее мучениями молча. Никто не прикоснулся к ней, никто не попытался как-то утешить ее или помочь ей. Все стояли и смотрели. И только трепет их черных крыльев показывал, что они живые.

Крики роженицы участились; в них угадывался ужас обреченной. У меня на глазах ее лоно начало раздвигаться… оно раздвигалось и раздвигалось… Я даже не представляла, что человеческое тело способно так расширяться. Потом из зияющей раны вырвался фонтан крови; алые капли забрызгали черные крылья соглядатаев. Из зияющего отверстия искореженного женского тела показалось нечто цилиндрическое, все в складках кожи, окрашенных алой кровью. Разум восстал против того, что я видела, но глаза отказывались повиноваться и не закрывались, а тело не улетало прочь. То, что появлялось из чрева несчастной женщины, дрожало. Вот что-то блеснуло в ужасной плоти. Помимо моей воли мой взгляд был прикован к жуткому новорожденному; я не могла оторваться от влажного блеска, походившего на блеск заостренного лезвия ножа, которым только что совершили убийство…

Я все снижалась и наконец зависла в нескольких футах над странным созданием.

Время как будто остановилось. Твари подо мной застыли, как будто невидимая рука нажала кнопку «Пауза». Чем ниже я спускалась, тем отчетливее различала комок уродливой плоти, по-прежнему сидящий в лоне женщины. То, что я по ошибке приняла за сморщенную плоть новорожденного, оказалось двумя не сформировавшимися еще крыльями, которые целиком охватывали его уродливое тельце – совсем как кокон, который окутывает гусеницу. В пламени свечей задергались верхние маховые перья, похожие на когти и блестящие от околоплодных вод и крови.