Филипп Жевлаков – Базаров порезал палец. Как говорить и молчать о любви (страница 9)

– Очень часто. Некоторые зовут это Angst[4].

– Ладно, Angst. А как ты от него спасаешься?

– Напиваюсь, мне помогает.

– Я пробовала. И аспирин пробовала. Расти считает, что мне надо курить марихуану, и я было начала, но от нее я только хихикаю. Лучше всего для меня – просто взять такси и поехать к Тиффани. Там все так чинно, благородно, и я сразу успокаиваюсь. Разве что-нибудь плохое с тобой может приключиться там, где столько добрых, хорошо одетых людей и так мило пахнет серебром и крокодиловыми бумажниками? Если бы я нашла место, где можно было бы жить и где я чувствовала бы себя, как у Тиффани, – тогда я купила бы мебель и дала коту имя.

Ф.Ж. Хочу рассказать про разные типы привязанности и начну с определения этого слова. «Привязанность» здесь – это разнообразные виды человеческих связей и отношений, «соединения», «связки», «морские узлы». Если у двух людей типы привязанностей совпадают, у них появляется шанс выстроить надежные и доверительные отношения.

Во многих книжках по современной психологии сказано, что привязанность бывает двух типов: надежная и ненадежная. Последняя делится еще на два типа: избегающий и тревожный. Конечно, у этих определений есть множество оттенков, подвидов и т. д., однако мы попробуем обобщить.

Тревожный тип привязанности

Партнер все время хочет иметь подтверждение тому, что он нужен, важен и любим. Если ему кажется, что он не получает достаточно внимания, то он чувствует некую угрозу, стремится еще больше сблизиться с партнером и зажать его в тиски, лишить кислорода. Случайный разговор с незнакомым человеком вызывает подозрение: мой партнер мечтает сбежать от меня к другому. После вечеринки, на которой он/она танцевали «явно» для кого-то другого, устраивается скандал и т. д.

Избегающий тип привязанности

Сближение пугает, кажется угрозой. Человек выбирает бегство, буквальное или в кавычках. Например, после первого же поцелуя начинает грузиться: теперь мы пара, завтра в ЗАГС, а я не хочу детей, не хочу рутину… В результате он быстро исчезает. Или партнер говорит: давай перейдем на новый этап, а может быть, просто «я тебя люблю», а человек с избегающим типом привязанности страшно пугается этой новизны, у него врубается защитный механизм – надо бежать, а там уж как-нибудь разберемся. Погрузиться в работу, умолчать о своих чувствах, перепрыгнуть в другие отношения – все, что угодно, лишь бы не встречаться с проблемой лицом к лицу.

Почему я думаю, что у Холли избегающий тип привязанности? Во-первых, из-за истории про роль в кино, когда ей говорят: «Завтра работа, мы на тебя рассчитываем», а она берет и уезжает. Бежит от ответственности. Холли понимает, что на нее будут рассчитывать, надо будет проявить профессионализм, отдать свои силы, внимание и время. А во-вторых, из-за кота. Она говорит: «Если я не дам имя коту, то не буду ему хозяйкой».

Б.П. Ловко.

Ф.Ж. Милая Холли, кот не понимает твоих правил игры, ты для него уже хозяйка, уже целый мир. Так будь так любезна дать ему имя.

Третий признак избегающего типа привязанности – это неумение заземлиться и осесть на месте. Я не знаю, сколько Холли живет в своей квартире, но у нее на табличке написано «Путешествует». Эта табличка говорит за свою хозяйку: «Я тут временно» или «Я в бегах». Холли даже вещи не распаковывает.

Б.П. Ты говоришь, что она убегает от работы, но ведь Холли так рационально это объясняет. Она говорит: «Мне бы роль не дали, потому что для этого нужно быть более талантливой, пробивной. Я не желаю этим заниматься, я лишь хотела немного пообтесаться. И поэтому морочила голову Берману, за что мне несколько стыдно». То есть она все объясняет. Ты не веришь ее объяснениям?

Ф.Ж. Нет, не верю. Я думаю, что она испытывает страх отношений, ответственности, каких-то обещаний. Когда она говорит: «Мне бы не дали роль», я вижу когнитивное искажение. Откуда ты знаешь, дали бы тебе роль или нет? Откуда ты знаешь, что не справишься, дорогая, если ты уехала в Нью-Йорк?

Б.П. Ну вообще-то, да.

Ф.Ж. И вот еще что интересно: она мечтает найти себе богатого мужчину. Это единственный понятный для нее критерий.

Б.П. То есть богатство для нее – это… Что?

Ф.Ж. Она признается, что самое безопасное для нее место – у Тиффани. «Если бы я чувствовала себя, как в магазине у Тиффани, то распаковала бы вещи и дала имя коту». Ощущение безопасности. У меня такая фантазия: Холли непредсказуема, потому что не понимает людей. Это люди для нее непредсказуемы, а она лишь старается им подражать. Забегая вперед, скажу, что они сильно ей навредили в прошлом. Отсюда у нее такая стратегия выживания. Люди по большей части непонятны, но есть кое-что, за что можно ухватиться: статус, возраст, деньги и украшения. Для нее «богатый» равно «надежный». При этом Холли пытается сближаться с людьми, не раскрывая себя.

Это очень интересный момент – без самораскрытия сближение невозможно. Что за отношения можно построить через нарративные туманы и недомолвки? Кто согласится на такие отношения? Разве только человек, который ищет красивую историю, интрижку на пару дней.

Мудро ли она поступает? Наверное. Инфантильно? Очень. Чувствует ли она себя в безопасности? Вполне возможно. Реальна ли ее безопасность? Не уверен.

Б.П. Холли живет в своей квартире, не распаковывая чемоданы, потому что еще не нашла «своего места». Лет десять назад я побывал в Нью-Йорке и понял, что этот город идеально соответствует атмосфере лирической неопределенности, наполняющей книгу. В Нью-Йорке сладко быть безродным. Безродные здесь – абсолютное большинство. Они победили и не стесняясь живут с вечно раскрытыми чемоданами. Этот город – один большой вокзал. По его улицам, как на уходящий поезд, с бешеной скоростью летят люди, не дожидаясь зеленого света. На выбоинах асфальта прыгают вереницы желтых такси. Спешат от одного пересечения до другого. Даже кислый запах еды не летит вверх, куда надо, а плывет по городу и тыкается в людей, как потерянный.

Мне казалось, что в этом городе хорошо грустить. Хорошо тем, для кого будущее – сладкая мгла, чреватая успехами и счастьем. Стариков этот город должен раздражать. А неудачников – вдохновлять. «Холли Голайтли завтракала у Тиффани, – подумал я в один из дней, – а почему бы мне не позавтракать у Холли Голайтли?» Я решил найти «большой темный дом на одной из семидесятых улиц Ист-Сайда», где в начале войны поселился безымянный писатель и обнаружил странную карточку на почтовом ящике, которая гласила: «Мисс Холидей Голайтли. Путешествует».

По дороге к Холли у меня случилась история. Накануне я купил себе кеды, натер ногу и решил зайти за пластырем в аптеку. Это было на углу Мэдисон-авеню и Тридцать первой улицы. Я прошелся по магазину. Выбрал самый широкий пластырь. Подхожу к кассе. Меня приветствует улыбчивая негритянка: мускулистая красотка с татуировкой на ключице. Пробивает мою коробочку, открывает кассу.

– Пожертвуете на американскую армию? – спрашивает.

И головой указывает на плакатик справа от кассового аппарата, с изображением двух парней-солдат, белого и черного: каски в тряпках, автоматы с длиннющими стволами на груди, солнце, флаги и пустыня. Американцы воевали тогда в Афганистане. На плакатике для удобства благотворителей – три штрих-кода: на один доллар, два и пять.

Я смотрю на плакат. Девушка – на меня.

– Они – герои, – говорит она.

На плакатике написано: «HEROES».

Красотка заносит пистолет для пробивания штрих-кодов над плакатиком.

– Доллар или пять?

Повисла пауза.

И в этот момент я почему-то вспомнил майора Вятченина и подполковника Горобца с военной кафедры. Я учился на военного психолога. Они были такими суровыми дядьками, воспитывали нас, грубо шутили, заставляли драить коридор. Половая тряпка там не просыхала никогда. А на утреннем построении Горобец говорил: «Студент Прокудин, вы опять?» Я был то неправильно стрижен, то плохо брит. Я отвечал: «Опять, товарищ подполковник». И вместо первой лекции отправлялся мести плац от бычков. В американской аптеке мне вдруг стало их страшно жалко. Всех. И майора Вятченина, и подполковника Горобца.

Я поднял глаза и сказал кассирше с пистолетом:

– Спасибо, нет!

Она выпрямилась и бросила на прилавок мои пластыри. И сдачу.

Слово «enjoy» она сказала с таким звуком, как будто дала пощечину.

Я схватил пакетик.

До самой двери я чувствовал спиной ее взгляд. Шел и улыбался.

В тот день я побродил в районе «семидесятых улиц Ист-Сайда», посмотрел на дома, где могла бы жить Холли, но меня не покидали щемящие воспоминания о военной кафедре и студенческой юности. Я думал, что каждому даны в нагрузку или в награду свои воспоминания. И куда бы мы ни ехали, куда бы ни бежали, они будут с нами.

«Завтрак у Тиффани» как история дружбы

Б.П. В жизни писателя случается важное событие. Он находит в почтовом ящике письмо из маленького университетского журнала, пожелавшего опубликовать его рассказ. Первая публикация! Хоть и без гонорара, но публикация. Он, задыхаясь от счастья, побежал к Холли, прыгая через две ступеньки. Позвонил. Она открыла дверь не сразу, сонная, щурясь от солнца, а писатель просто сунул ей письмо. Холли долго его изучала, а потом говорит: «Я бы им не дала, раз они не хотят платить». Подняла глаза на писателя, поняла, что он пришел не советоваться, а делиться счастьем, и зевок сменился улыбкой.