Филипп Жевлаков – Базаров порезал палец. Как говорить и молчать о любви (страница 8)

– Скажите, а вы настоящий писатель?

– А что значит – настоящий?

– Ну, покупает кто-нибудь то, что вы пишете?

– Нет еще.

– Я хочу вам помочь. И могу. Вы даже не поверите, сколько у меня знакомых, которые знают больших людей. Я вам хочу помочь, потому что вы похожи на моего брата Фреда.

После этого разговора Холли засыпает в кровати писателя и вдруг во сне начинает плакать и шептать: «Где ты, Фред?» – «Почему ты плачешь?» – спрашивает писатель. И Холли, вздрогнув и проснувшись, отвечает: «Господи боже мой! Ненавижу, когда суют нос не в свое дело». И спешно уходит по пожарной лестнице к себе в квартиру.

Ф.Ж. Холли врывается как ураган в жизнь нашего героя. Не проходит и десяти минут, а она заявляет: «Я буду называть тебя Фред». Такое ставит условие. И вот Холли уже кладет голову ему на плечо, оккупирует пространство тела и ума. При этом она почти не говорит о себе, дает лишь какие-то загадочные крупицы информации. И тут же бежит прочь, когда писатель пытается узнать больше. Напускает нарративных туманов.

Б.П. Что такое нарративный туман?

Ф.Ж. Холли что-то рассказывает о себе, но все не по делу. Как будто набрасывает неясный рисунок…

Б.П. Куски историй. Без начала и конца.

Ф.Ж. Да! А такие люди, как наш герой, ужасно любят загадки и недосказанности, ему становится очень интересно. Все сериалы построены на Эффекте Зейгарник. Этот психологический эффект заключается в том, что люди усваивают информацию лучше, когда в ней присутствует резкий обрыв, недосказанность, сброс; им хочется узнать, что последует дальше… Вспомните, как обычно заканчиваются серии в сериалах – всегда на неожиданном повороте, после которого зритель задается вопросом «Что же будет дальше?» и вынужден проявить самурайскую волю, чтобы не переключить сразу на следующую серию. От кого Холли получает письма? Что случилось с Фредом? Откуда она приехала? Почему плачет во сне? Большой простор для фантазии писателя.

Быстрое сближение свойственно людям, которые боятся сближаться, как бы парадоксально это ни звучало. Это похоже на боксерский поединок, когда боксер использует тактику сближения, чтобы передохнуть и не дать сопернику нанести сильный удар. Кажется, что им просто нравится обниматься, но это не так. Таково сближение физическое, но не душевное, не сердечное. Людям с избегающим типом привязанности, про который мы поговорим чуть позже, тоже хочется близости. Хочется и колется.

Вторая вещь, что бросается здесь в глаза, – это беспокойный сон Холли. Беспокойные сны похожи на отдельных персонажей, которые кочуют из книги в книгу, из главы в главу. Холли что-то шепчет во сне, просыпается в тревоге, злится и убегает из квартиры писателя. Очевидно, у нее непростое, травмирующее прошлое, которое продолжает догонять ее во снах. Это предположение укрепляет идею о том, что Холли – человек закрытый и избегающий, с душевной раной, про которую она ни с кем не может поговорить. Она постоянно врет, притворяется, прибегает к разным способам защиты… Почему человеку с раной в душе удобно вести себя именно так? Я думаю, настоящее сближение для него связано с опасностью. Отсюда – стремительные знакомства, скрытность, выдуманные имена (это тоже способ защиты). Главное – быть на расстоянии, держать все под контролем.

Однако Холли позволяет себе уснуть рядом с писателем, потому что он напоминает ей брата, то есть нечто родное, безопасное. На минуту она позволила себе побыть собой и отдохнуть «в домике» в то время, как в ее настоящем доме находится пьяный мужик, которого Холли использует ради своих целей. Впрочем, о ней не стоит беспокоиться, мне кажется, что Холли отлично умеет играть с мужчинами по своим правилам и всегда найдет выход из трудного положения. Это заметно на примере диалога с соседом, фотографом-японцем. Она уверяет его, что просит о помощи в последний раз (но мы-то знаем, что нет), и говорит ему про снимки (мы опять-таки знаем, что никаких снимков не будет).

И последнее. Ее слова «Я знаю больших людей» – зачем она их говорит? В качестве ответа хочу процитировать строчку из спектакля Пины Бауш «Новолуние». Представьте зал Александринского театра, некий актер останавливается посреди сцены, берет мел и несколько раз широко обводит им свою ногу на полу. Затем произносит: «Иногда, чтобы защитить себя, нужно казаться больше…»

«Завтрак у Тиффани» как бурлеск

Б.П. Итак, начавшись как шпионская история, «Завтрак у Тиффани» развивается как бурлеск. Холли приглашает писателя в гости в благодарность за то, что тот ненадолго ее приютил. Оказывается, это вечеринка, которую Холли устраивает в своей квартире для всех знакомых мужчин. Никаких молодых людей, только мужчины старше сорока двух лет. Таков принцип Холли. «Я просто приучила себя к пожилым мужчинам, и это самое умное, что я сделала в жизни», – говорит она.

И здесь на вечеринке мы видим калейдоскоп самых ярких персонажей. Встречает нашего героя некий О. Д. Берман, первый гость, голливудский агент по найму актеров, который был и агентом Холли. Он рассказывает, как привел Холли в Голливуд: «Я люблю детку: но я вам честно скажу. Можешь разбиться для нее в лепешку, а в благодарность получишь дерьмо на блюдечке».

О. Д. Берман рассказывает, как несколько лет назад впервые увидел Холли на скачках (она ошивалась с каким-то жокеем) и решил помочь стать актрисой. Взялся за дело, боролся с ее деревенским выговором, нашел наконец для нее роль санитарки в большом фильме с Гэри Купером.

– И на тебе – дзинь! – телефон. – Он поднял несуществующую трубку и поднес ее к уху. – Она говорит: «Это я, Холли». Я говорю: «Детка, плохо слышно, как будто издалека». А она говорит: «А я в Нью-Йорке». Я говорю: «Какого черта ты в Нью-Йорке, если сегодня воскресенье, а завтра у тебя проба?» Она говорит: «Я в Нью-Йорке потому, что я никогда не была в Нью-Йорке». Я говорю: «Садись, черт тебя побери, в самолет и немедленно возвращайся». Она говорит: «Не хочу». Я говорю: «Что ты задумала, куколка?» Она говорит: «Тебе надо, чтобы все было как следует, а мне этого не надо». Я говорю: «А какого рожна тебе надо?» Она говорит: «Когда я это узнаю, я тебе первому сообщу». Понятно теперь, про что я сказал «дерьмо на блюдечке»?

Ф.Ж. Я думаю, что она не врет. Мне кажется, она говорит искренне. Берман подумал, что это какой-то выпендреж. А Холли честно отвечает: «Прости, милый, я правда не знаю, что мне надо. Обязательно скажу тебе, когда узнаю».

Б.П. После О. Д. Бермана мы знакомимся с котом. Рыжий кот Холли – важный персонаж повести. Холли выходит из душа, закидывает кота себе на плечо, он балансирует там, как птица на жердочке, «мрачный кот с разбойничьей мордой; одного глаза у него не было, а другой горел злодейским огнем».

Потом квартира наполняется бесконечным количеством мужчин, и эта компания оказывается такой разношерстой, будто «хозяйка раздавала приглашения, шатаясь по барам, а может, так оно и было в самом деле». Появляется ухажер Холли, миллионер Расти Троулер, похожий на «хорошо сохранившегося младенца». Появляется подружка Холли Мэг Уайлдвуд, высоченная модель, которая любила подчеркивать свои несовершенства и превращать недостатки в достоинства.

Все начинают напиваться и горланить. Происходит сутолока и неразбериха. И среди этого карнавала наш рассказчик натыкается на Холли и у них случается разговор. Заинтригованный писатель спрашивает, почему же она сбежала в Нью-Йорк, когда была в шаге от того, чтобы стать актрисой. И Холли, бросив «растроганный взгляд» на Бермана, рассказывает:

– Он по-своему прав. Я, наверно, должна чувствовать себя виноватой. Не потому, что они дали бы мне роль, и не потому, что я бы справилась. Они бы не дали, да и я бы не справилась. Если я и чувствую вину, то только потому, что морочила ему голову, а себя я не обманывала ни минуты. Просто тянула время, чтобы пообтесаться немножко. Я ведь точно знала, что не стану звездой. Это слишком трудно, а если у тебя есть мозги, то еще и противно… Тебе нужно выпить, – сказала она, заметив, что в руках у меня пусто. – Расти! Будь любезен, принеси моему другу бокал. – Кот все еще сидел у нее на руках. – Бедняга, – сказала она, почесывая ему за ухом, – бедняга ты безымянный. Неудобно, что у него нет имени. Но я не имею права дать ему имя; придется ему подождать настоящего хозяина. А мы с ним просто повстречались однажды у реки, мы друг другу никто: он сам по себе, я – сама по себе. Не хочу ничем обзаводиться, пока не буду уверена, что нашла свое место. Я еще не знаю, где оно. Но на что оно похоже, знаю. – Она улыбнулась и спустила кота на пол. – На Тиффани, – сказала она. – Не из-за драгоценностей, я их в грош не ставлю. Кроме бриллиантов. Но это дешевка – носить бриллианты, пока тебе нет сорока… Но я не из-за этого помираю по Тиффани. Слушай, бывают у тебя дни, когда ты на стенку лезешь?

– Тоска, что ли?

– Нет, – сказала она медленно. – Тоска бывает, когда ты толстеешь или когда слишком долго идет дождь. Ты грустный – и все. А когда на стенку лезешь – это значит, что ты уже дошел. Тебе страшно, ты весь в поту от страха, а чего боишься – сам не знаешь. Боишься, что произойдет что-то ужасное, но не знаешь, что именно. С тобой так бывает?