Филипп Краснов – Лордария – Пророчество (страница 7)

Селим растерянно почесал затылок, затем прикрыл своего короля конём и недоумённо проговорил:

– Но ведь Берингар убил твоего брата, он узурпировал власть и сверг законного хёвдинга Меинхарда. Победа энмарисцев в этой войне не только законна, но и справедлива.

– Справедливости в этом мире не существует, повелитель, – Северан откинулся на спинку своего кресла и внимательно посмотрел на Селима, – хеты виноваты, и в своё время они поплатятся за свои дела, но если дать Флориану сейчас победить, то в ближайшем будущем страдать будут все народы Лордарии.

Султанай хмыкнул, поднял своего ферзя и силой саданул им об слона Северана, в глазах его вспыхнул недобрый огонёк и, еле сдерживая себя, он сурово прикрикнул:

– И что ты требуешь?! Чтобы мы объявили войну Энмарису?! Чтобы мы объединились с хетами?! Или…

– Ничего из этого, – попытался успокоить его Северан, – я лишь хочу попросить вас, когда Флориан приползёт к вам за помощью не дать её ему. Воздержитесь и посмотрите на то, как будут развиваться события, и когда наступит удачный момент, громко заявите о себе, и помогите всем нам спасти королевство от ожидающего его хаоса.

– Но этот момент может и не настать, – сбавив свой напор, спокойно сказал Селим, – и тогда гнева короля обратится против меня.

– А так ли он страшен для вас? – неожиданно спросил Северан. – У вас самая большая армия на всех островах, вы мудрый правитель, которого любит народ, Флориан утомит своих воинов в битвах с хетами, в то время как защитники Нар-Толиса будут свежи и крепки. Окажите ему сопротивление! Пройдёт совсем немного времени, и жители островов поймут, какой он человек, они были сыты по горло правлением его отца и второго такого же короля не станут принимать. Выступите против него, и я гарантирую, что вас поддержат. Заявите о себе и Энмарис будет считаться с вами. Он перестанет смотреть на вас свысока, и относиться к вам как к своим рабам.

Распалившись, Северан перешёл в атаку и на шахматном поле боя, двинув вперёд все свои силы, он загнал чёрного короля в угол, и после нескольких удачных ходов поставил ему мат.

Задумчиво посмотрев на гибель своего «правителя», Селим опёрся о подлокотники кресла и неспешно поднялся.

– Твои слова горячи, – кивнул он Северану, – а ум остёр. Но это непростое решение, и я не могу принять его в одночасье. Пока что, я согласен лишь с тем, что нам всем нужно подождать и посмотреть, как сложится наше ближайшее будущее, а уже потом решать как будет лучше для моего и твоего народа.

Развернувшись, султанай покинул террасу, оставив Северана в одиночестве радоваться своему успеху. Ведь несмотря на то, что Селим не дал ему никаких обещаний, он всё же задумался о его словах, и самое главное, не выгнал его прочь. Это дорогого стоило и давало надежду на то, что он ещё сможет поквитаться с Флорианом. Впервые за долгое время Северан почувствовал себя по-настоящему живым и полным сил, и он свято верил, что эти силы ему вскоре понадобятся.

Вечер подкрался незаметно, врываясь в утомлённые долгой шахматной игрой умы весёлой музыкой и танцами. По традиции День Толара завершался слушанием менестрелей и созерцанием элегантных движений танцовщиц. Всё это действо вновь развернулось на площади, которая, едва солнце ушло за горизонт, мгновенно наполнилась людьми.

Султанай занял своё место на специально собранном для него помосте. Он восседал на инкрустированном драгоценностями и золотыми вставками троне и был невероятно горд собой, хоть и не подавал виду. Подле отца на тронах поменьше сидели два его сына, близнецы Доган и Илкер. Будущее толисцев, главная его надежда и такое же главное разочарование.

Увы, годы показали, что в них обоих (переступивших недавно за порог сорокалетия) нет почти ничего от их отца. Ни его хитрости, ни его изворотливости, ни его способности находить выгоду в любых даже самых опасных ситуациях. Они были прямолинейны и просты и в этом пошли в свою мать, покойную Залию, прекрасную женщину, которая была хорошей женой, но в один прекрасный солнечный день не смогла пережить двойную порцию яда, оказавшуюся в её бокале вина. Селим долго пытался найти её убийцу, тряс весь остров обещанием неминуемой кары, а затем, когда её смерть перестала волновать умы толисцев, быстро собрал себе целый гарем наложниц и стал пользоваться плодами своей хитрости – убить ту, что больше не радовала его своим присутствием и обзавестись теми, кто продлевали его молодость, вдобавок к этому были покорными и очень красивыми. Он не жалел о содеянном, лишь немного печалило его, что возможные бастарды от наложниц не могли претендовать на трон, и будущее Нар-Толиса, после того как он покинет этот мир, виделось ему смутным.

Задумчиво переведя взгляд с одного сына на другого, он вспомнил о том, какими они были в юности. Горячие, пылкие порывы молодости… они стремились нести пользу своему народу и оба, не задумываясь, дали обет и стали Воинами Толара. Глупцы, сделали это без его ведома, и, узнав об этом, Селим был взбешён, ведь обет предписывал не только помогать всем нуждающимся и нести неверующим свет единого бога Толара, он ещё и запрещал всем давшим его вступать в брак и заводить детей, а это означало что через поколение султанайский род просто прервался бы.

Селим не мог этого позволить и пошёл наперекор всем законам. Втайне он начал отправлять к своим сыновьям одну за другой самых красивых девушек, которых находил по всему острову. Он пытался сломить их дух и заставить нарушить обет. Доган стойко выдержал все искушения, а вот Илкер поддался очарованию некой Танели, и не прошло и года как она понесла ребёнка, мальчика Бальту, которому в следующем году уже исполнится двадцать лет.

Селим был этому несказанно рад, чего не скажешь о Верховном пророке Толара Инмаре. Он едва не довёл дело до самосуда, науськивая толисцев поднять клятвопреступника на вилы. Старый дурак, благо его сразила болезнь, и он остался в Толисе, иначе султанаю весь день пришлось бы выслушивать его высокопарные бессмысленные речи. Тогда двадцать лет назад Селим применил всю свою власть чтобы сохранить сыну жизнь, и сейчас был очень этим доволен, ведь Бальта рос неглупым человеком с хорошими задатками правителя и у Нар-Толиса всё-таки был шанс на светлое будущее.

Впрочем, не один Инмар был недоволен поступком Илкера, его родной брат Доган с тех пор относился к своему брату с презрением и считал его предателем. И дело тут не столько в том, что он нарушил обет, а в том, что, будучи Воинами Толара, после смерти своего отца они оба должны были стать султанаями, но поскольку Илкер продолжил свой род, то он нарушил их договор и стал прямым наследником. С тех пор меж братьями больше не было прежнего понимания, они отдалились друг от друга и пересекались только на крупных праздниках подобных Дню Толара. И сегодня у султаная была отличная возможность обсудить с ними то, что уже давно зрело в его разуме, но только в последние часы обрело осязаемое состояние.

Убедившись, что в их сторону никто не смотрит, Селим подозвал к себе обоих сыновей и шёпотом, так чтобы ни чьи лишние уши не услышали его слов, сказал:

– Нынче днём мой стражник на арене поддался сыну принца крови, и я получил возможность поговорить с Севераном без косых взглядов его племянника с Энмариса. Наш разговор был тяжёлым, но интересным, по ходу его, правда, я не узнал ничего нового, но зато понял, что наш гость готов на всё, чтобы убить Флориана, в том числе и сделать наше влияние при королевском дворе значительно большим, чем оно есть на самом деле. Я слушал его как боязливый трус, опасающийся принимать резкие решения, и ничего не обещал, хотя он и это воспринял как свою личную победу. В моём же понимании наша реальность такова – мы, дети мои, не станем поддерживать короля Флориана. Я устал подчиняться молодым дуракам, сидящим на троне Энмариса, устал, что о нас постоянно вытирают ноги. У нас самая большая армия в королевстве и, начиная с завтрашнего дня, вам нужно привести её в полный порядок. Мы давно ни с кем не воевали, и наши мечи покрылись ржавчиной. Вы должны счистить её, когда придёт время, мы вступим в бой, как единая сила, которая приходит и забирает своё. Мы заставим всё королевство признать наше величие. Я долго ждал этого момента и безумно благодарен хетам за то, что они убили этого дурака Роланда и развязали войну. Теперь мы, наконец, сможем изменить старые устои и поднять власть Нар-Толиса превыше всех остальных.

Братья слушали своего отца внимательно и сосредоточенно, удивлённые, они не сводили с него своих взглядов и когда он замолчал, некоторое время не могли найти в себе силы чтобы что-то ответить. Наконец, Илкер произнёс:

– Но не слишком ли рискованно, о, мудрейший, нам сейчас вступать в войну?

– Сейчас мы в неё и не вступим, – разозлился на его глупый вопрос Селим, – мы дождёмся нужного времени, самого удачного для нас времени и тогда, когда никто не будет ожидать этого, ударим в самое незащищённое место и возьмём своё.

Илкера такой ответ не обрадовал, Доган же наоборот поддержал слова отца, сказав:

– В таком случае, о, великий, я уже с завтрашнего дня начну проверки всех наших сил, чтобы в нужный час воины Нар-Толиса были готовы победить или отдать свои жизни за процветание нашего народа.