Филипп Краснов – Лордария – Пророчество (страница 6)

Северану было противно на всё это смотреть, и он покинул площадь, бросившись в тень улиц, сбежал от этого назойливого гула и затерялся в узких улочках Диа-Бея. Отрешённый, он просто брёл вперёд, пока неожиданно не вышел к берегу.

Прозрачные волны моря Гейзен мягко бились о прибрежные скалы. Где-то вдалеке пели чайки и другие птицы, слетавшиеся сюда на зиму со всех островов Лордарии. Вероятно, они удивлялись, почему это, находящийся так близко от других островов Нар-Толис, зимой остаётся таким же тёплым и солнечным, как и в другие времена года (даже два самых холодных зимних месяца здесь проходят гораздо мягче, чем на соседнем с ним Ампулхете).

Великие умы Лордарии могли бы сказать им, что это из-за того что Нар-Толис когда-то был частью южных территорий Ливадии. В былые времена он входил в состав огромной безжизненной пустыни, коя после гибели континента целиком ушла под воду. Сам же остров со временем стал более пригодным для жизни, а свою температуру сохранил из-за укрывающего его песка, вдобавок к этому он находился в определённом уникальном положении относительно солнца и из-за этого не был подвержен сильному изменению климатических условий (дожди на нём были редкостью, а снег не выпадал никогда). Острова Ампулхета и Амакенас расположенные восточнее и западнее его соответственно, практически полностью состояли из гористых местностей и от этого их средние температуры были значительно ниже, нежели на Нар-Толисе. А быть может, всё это не имело значения, а всё дело было в том, что остров своего народа откуда-то сверху хранил Толар, не давая ему замерзать и поддерживая на нём всегда высокую температуру. У толисцев даже были об этом предания, но в последнее время о них вспоминали не часто, они свыклись с тем, что живут в особенном месте и больше не пытались объяснить сами себе его уникальную природу.

Переведя взгляд на горизонт, Северан на мгновение и сам захотел стать одной из кружащих в вышине птиц, взмыть в небо и улететь в родной Энмарис. Подняться к его высоким башням, покружить над храмом Магуса и умоститься на подоконнике возле окна королевской спальни. Неусыпным наблюдателем следить за Флорианом и проникать в суть его тёмных дел.

Северан с силой сжал кулаки. Как же он хотел отомстить, и увидеть голову того, кто опорочил его девочку, насаженной на пику. Не важно, что случится дальше, убьют его самого или мир перевернётся вверх дном, погрязнув в войне – его всё это не интересует. Прошли те времена, когда Северан радел за всеобщее благополучие. Жизнь научила его тому, что люди – бесчестные, подлые твари, которые за одобрение того кто стоит рангом выше или за туго набитый кошель могут предать, унизить и даже убить. И он стал относиться к ним соответственно, и верить только самому себе. Даже в своих братьях он никогда не был уверен до конца. Роланд был дураком, чванливым бесхребетным олухом, который в упор не видел, куда катится королевство, а когда ему говорили об этом, ничего не хотел слушать. Гаспар же, с которым у него всегда были хорошие взаимоотношения, был до мозга костей помешанным на своём мече и доспехе. В молодости он буквально жил на рыцарских турнирах и признавал только такие слова как: «дисциплина» и «честь». Конечно, это было неплохо, но этого было недостаточно. Хороший правитель должен знать многие вещи, он должен быть и умён и силён, а не что-то одно из этого.

Последние полгода Северан часто думал о том, как бы повернулись события, если бы не Роланд, а он был королём, или как бы сложилась жизнь, если бы его Маритта не умерла при родах и у Оливии была мать, которая бы уделяла ей больше внимания, чем вечно занятой отец. Возможно, всё было бы иначе, возможно он был бы счастлив, Оливия не покончила с собой, а энмарисцы с хетами не порывались бы вцепиться друг другу в глотки. Но судьба решила всё по-своему, и он остался один, никому не нужный, выброшенный из своего города и покинутый почти всеми своими воинами, кто, прознав, что удача от него отвернулась, немедленно переметнулись на сторону Флориана. Но, несмотря на это, он ещё не сказал своего последнего слова, погрузившийся на самое дно, он больше не мог пасть ниже, но зато мог попытаться подняться.

С такими мыслями Северан бросил последний взгляд вдаль, развернулся и быстрым шагом двинулся обратно в город.

На закрытой тенистой террасе было прохладно и свежо. Посаженные в глиняные горшки пальмы радовали глаз, а изысканные картины, висевшие напротив резного стола, за которым сидели Северан и Селим, придавали этому месту щепотку богатства и роскоши.

Расставив свои фигуры на шахматной доске, Северан с нетерпением взирал на то, как его будущий собеседник медленно передвигает оставшиеся пешки на их места. Ожидая обычной аудиенции, он не думал, что ему придётся играть в шахматы, но таков был обычай, ведь плотно подкрепившись, Толар предпочитал подвигать на нарисованном на песке поле резные камешки и ракушки, которые потом с годами обросли правилами, получили деревянную доску и стали называться шахматами. В это время весь город замирал, погружаясь в игру, коя могла продлиться до глубокого вечера.

– Я надеюсь, – наконец расставив все свои фигуры, проговорил Селим, – что ты, принц крови, знаешь правила этой игры.

– Мне доводилось, – кивнул Северан, – ещё ребёнком играть в неё со своими братьями, поэтому да, я знаю, как ходят фигуры.

– В таком случае, начинай, – Селим ухмыльнулся и жестом указал на его половину доски, – белые всегда ходят первыми.

Северан, недолго думая, двинул вперёд пешку и игра началась. Султанай ответил ему своим ходом, а затем негромко сказал:

– Ты уже давно хотел держать передо мной слово, но, я опасался последствий того, что оно может с собой принести. Сейчас же мои уши открыты, а разум внемлет тебе, говори всё, что у тебя на уме.

Северан вывел в атаку своего коня и прикрыл им пешку. Он ждал этого разговора долгие месяцы и, наконец, этот момент настал.

– Я хотел, – начал он неуверенно, – обратиться к вам с просьбой о помощи и поддержке.

– И какого же рода они тебе нужны?

– Самые большие из всех возможных. Ваша сила, ваши клинки и ваша власть. Я желаю отомстить Флориану, вероломному негодяю…

– Воздержитесь принц, – осадил его Селим, – от произношения таких резких слов, не забывайте, что вы находитесь в доме султаная, который пока ещё остаётся верен королю Лордарии.

– Простите, о, великий султанай, – Северан постарался успокоить разгорающийся внутри гнев, – но мне тяжело видеть то, что он делает с нашим королевством.

Селим атаковал слоном вражеского коня, но тут же потерял его под ударом белой пешки.

– И ты хочешь, чтобы я выступил войной против Энмариса? Хочешь, чтобы я дал корабли, воинов и двинулся на город, союзниками которого мы были больше двенадцати столетий?

– Это не совсем так, повелитель, – ответил Северан, и тут же добавил: – но возможно в будущем это придётся сделать.

– Но какая мне с этого выгода? – Селим посерьёзнел и сделал рокировку ладьи и короля. – Насколько я знаю, союзников у тебя нет, и ты даже не следующий в очереди на престол. Скажи, поддерживают ли твои устремления братья короля?

Северан выдохнул и покачал головой.

– Я посылал к ним голубей но так и не получил ответа.

– Вот видишь, – развёл руками султанай, – у тебя нет ни людей, ни кораблей, ни поддержки. И всё это ты хочешь взять у меня. Но, я повторю, зачем мне тебе это давать? Почему мне просто не связать тебя и с первым же кораблём не отправить в Энмарис? Молодой король будет рад этому дару, и мой союз с ним станет лишь крепче. Скажи, что может помешать мне, сделать всё это?

Северан съел ферзём несколько пешек и вернул его к своему королю. Он ждал этих вопросов и готов был ответить на каждый.

– Флориан, – Северан специально называл его по имени без титула, – правит жёсткой рукой, он сажает в тюрьмы всех кого считает неугодным своему правлению. В спокойные времена это возможно стало бы гарантом крепости его власти, но сейчас это не так. Не пройдёт и двух недель как сойдут последние снега, и он пойдёт войной на хетов. Война неизбежна, и он втянет в неё и вас, потому что не сможет победить сам. Я долгие годы жил на Ампулхете и знаю, на что способны хеты. Возможно их флот меньше и слабее энмарисского, но за свой остров они будут биться до последнего человека. Войска Флориана захлебнутся в крови и он, как и его предшественник почти три сотни лет назад, созовёт под свои знамёна эгондов, лагартов и толисцев. Вы вновь окажетесь втянуты в чужой конфликт, войдя в который, лишь сделаете Флориану одолжение. С вашей поддержкой он быстро закончит войну и продолжит править королевством железной рукой. Флориан не Роланд, он умнее отца, но также и гораздо безумнее и жёстче. Он склонен впадать в гневные припадки, и поступать опрометчиво и глупо, вопрос времени, когда он обложит острова новыми непомерными налогами. Я думаю, не побрезгует он и тем, чтобы вмешаться в жизнь Нар-Толиса, если увидит в вас достойного противника…

– Я не пойму тебя, принц крови, – насторожился Селим, – неужели ты ведёшь к тому, что королю Флориану нельзя позволить выйти победителем из предстоящей войны?

– Да, о великий султанай, – прочеканил Северан и, выдвинув ладью, сделал шаг королю, – этого нельзя допустить ни в коем случае.