Филипп Краснов – Лордария – Пророчество (страница 5)

Войдя в стены амфитеатра в Диа-Бее, городе который по преданию первым основал Толар, Северан протиснулся через толпу зевак и прошёл в сторону одного из двух богато украшенных балконов. Там его уже ждали.

– Северан, – высокий человек с лицом воина, на котором годы отпечатали суровую жесткость, прервал разговор со своей женой и поприветствовал вошедшего крепким рукопожатием.

– Гаспар, Алейна, – кивнул им Северан, и, заняв своё место рядом с братом, тихо проговорил: – Сегодня великий день, важный день и мне жаль, что на плечи именно вашего сына легла такая ответственность. Если бы я мог занять его место, я бы сделал это, не задумываясь.

– Не смотри на то, что Анир юн, – твёрдо проговорил Гаспар, – он крепок духом и очень силён, он понимает насколько это важно не только для тебя, но и для всего королевства. Поэтому я уверен, что он справится с любым противником.

Северан посмотрел на брата, и в его взгляде сверкнуло уважение. Гаспар был хорошим братом и отличным человеком. С самого детства они всегда держались вместе, обласканный любовью отца и матери Роланд, как наследник престола всегда смотрел на них свысока, такими же, вероятно, выросли и его дети. Сразу по прибытии на остров Северан отправил двух голубей – на Дир-Эгон среднему брату Флориана Дэмиену и на Темандэ младшему Матиасу. В своих посланиях он кратко изложил племянникам свою версию произошедшего и попросил у них поддержки. В особенности он настаивал на ней в письме к Дамиэну. Молодой восемнадцатилетний принц в случае смерти Флориана был следующим в очереди на трон, и Северан был готов всячески поддержать его но, увы, ни он, ни его брат ему не ответили. В связи с этим поддержка Гаспара и его семьи была для Северана единственным, что не позволяло ему прыгнуть в тёмный омут безнадёжности. И сейчас было самое подходящее время, чтобы воздать за неё.

– Я хотел поблагодарить тебя, – положив руку на плечо брата, проговорил Северан, – ведь ты поверил мне сразу же, поверил ещё тогда два с половиной года назад. Ты рисковал ради меня своей репутацией, и я этого точно не забуду. Когда справедливость восторжествует, я смогу отплатить тебе за всю доброту, кою ты мне оказал.

– Это лишнее, – как всегда резко, без проявления чувств ответил Гаспар, – я радею за справедливость и сильную Лордарию. А пока на её троне сидит убийца, королевство не будет могущественным.

Северан хотел было сказать что-то ещё, как вдруг с противоположной стороны, на балконе, где восседал султанай вместе с эмирами и халифами, раздался громкий стук барабанов, призывающий галдящую толпу умолкнуть и трепетно внимать словам своего правителя.

– Мои подданные, – прозвучал его немного гнусавый голос, который больше подходил ушлому торговцу специй, нежели великому султанаю, – в этот счастливый день и час, я рад одарить вас своим присутствием на празднике в честь Дня Толара. Наш могучий великий бог смотрит на нас с вами свысока, он видит наши дела и помыслы, и мы должны сделать так, чтобы он ими гордился. Поэтому я призываю всех борцов гуреша, готовящихся выйти на эту арену, выступать достойно и честно, не наносить своим противникам серьёзных травм и самое главное не пытаться победить обманом. Я жду от вас зрелища, так дайте его мне!

Селим замолчал, и зрители искупали его в громких улюлюканьях и хлопках ладони о ладонь. Гаспар и Алейна присоединились к всеобщему ликованию, Северан же поддерживать их не стал. В случае успеха Анира он должен был сегодня после обеда говорить с султанаем человеком, но судя по тому, как Селим держался и вёл себя, даже если этот разговор состоится, едва ли он будет приятным.

Будучи ещё на Ампулхете, где он провёл большую часть своей жизни, Северан насмотрелся на разных правителей, среди них были и сильные и слабые, но ни один из них не обращал в своих речах столько внимания к самому себе, скольким «облил» свою голову султанай. Даже в честь Толара, он не поскупился на похвалу самого себя. Всё это заставляло Северана задуматься о многом, и в частности о том, что возможно нужно было плыть не к Нар-Толису, а к Дир-Эгону. Несмотря на то, что эгонды всегда преданы тому, кто занимает престол в Энмарисе, они знают, что такое честь, а ещё они просты как пробка от вина. С одной стороны это хорошо, в том плане, что им легче донести свои мысли, но с другой, это простота может привести к тому, что его безо всяких разговоров свяжут и бросят в тюрьму. Подумав об этом, Северан выдохнул. Нет, он был в правильном месте. Теперь нужно лишь чтобы удача на этот раз его не подвела.

Тем временем на арену вышли борцы. Стиль их боя заметно отличался от обычных кулачных драк, часто проводившихся в портовом районе Энмариса. Он не был таким жестоким, хотя Северан предпочитал хорошую драку тому, чтобы полностью измазаться в оливковом масле, напялить штаны из бычьей кожи и добрых сорок минут (если, конечно, бой не закончится досрочной победой одного из противников) пытаться уложить своего оппонента на лопатки. Он этого не понимал, но зато для толисцев, гуреш был чуть ли не священной борьбой. Ведь в преданиях именно Толар обучил ей первых людей, и сегодня в его День больше сотни борцов вышли на арену помериться силами друг с другом и воздать ему хвалу.

Когда борцы разбились на пары, Северан начал скользить по их лицам взглядом, пытаясь обнаружить Анира. Несмотря на то, что он был чистокровным энмарисцев, жизнь в пустынном Нар-Толисе, где тебя десять месяцев в году опаливает жаркое раскалённое солнце, сделала своё дело, и Северан как ни силился не смог найти его.

Обернувшись к Гаспару, он понял, что его брат тоже не видит сына, как вдруг его, наконец, приметила Алейна.

– Он вон там, – устремив вперёд свой тонкий указательный палец, уточнила она, – рядом с двумя колоннами.

Северан проследовал за её взглядом и жестом и, правда, обнаружил там Анира. Тело парня было наполовину скрыто другими борцами, что доставляло много трудностей первоначальным попыткам отыскать его, но теперь Северан крепко вонзился в племянника своим взглядом.

Анир был истинным сыном своего отца, он был крепок и не по годам мужествен, но стоявший напротив него борец выглядел настоящей глыбой, сотворённой из мышц и, видимо, железа.

– Это один из капитанов стражи султаная, – увидев недоумение, отразившееся на лице брата, объяснил Гаспар.

– Думаю, правитель Нар-Толиса, очень сильно не хочет со мной разговаривать, – покачал головой Северан.

– Ты рано пророчишь Аниру поражение, – всё тем же спокойным и уверенным голосом пожурил его Гаспар, – крупный противник – громче падает, вот и всё.

Новая барабанная дробь обозначила начало гуреша, и борцы ринулись друг на друга. Плоть ударилась о плоть, и весь амфитеатр накрыл запах масла, смешанного с потом. С началом борьбы Северан ненадолго выпустил Анира из виду, но вскоре вернулся к нему для того, чтобы увидеть, как громила капитан взял его в мёртвый захват.

Анир не смог бы из него выбраться, и Северан с замиранием сердца отсчитывал секунды до того, как его племянника уложат на лопатки, и он ещё год не сможет поговорить с султанаем. Однако худшего не произошло. Такой же спокойный и сосредоточенный как его отец, Анир выждал удобный момент и, выгнувшись, выскользнул из хватки своего противника. Он сделал это так проворно, что заставил всех, кто поддерживал его, охнуть от восхищения. Борьба закипела с новой силой.

Уйдя от поражения, Анир старался действовать аккуратно, тратя большую часть времени на то, чтобы не позволять капитану стражи брать себя в захват. Он выматывал своего противника лёгкими перескоками с ноги на ногу и спешными сменами положения тела. В конце концов, это принесло свои плоды, неудачно нагнувшись, капитан пропустил его атаку и едва не оказался на земле. Эта оплошность окончательно выбила его из колеи, и, допустив ещё две ошибки, он-таки попал в захват Анира, из которого выбраться уже не смог. Повалив своего противника на песок, Анир вышел из противостояния победителем, позволив своему дяде вплотную приблизиться к его заветной цели.

Борьба продолжалась ещё примерно час, а после, насытившиеся зрелищем, но изголодавшиеся по хлебу, толисцы покинули амфитеатр и отправились на городскую площадь, где заранее были установлены длинные столы, полностью заставленные блюдами и питьём.

Несмотря на то, что был третий месяц зимы, холода на Нар-Толисе закончились ещё в самом его начале. Настал короткий период времени благоприятной температуры (длиной в пару месяцев) когда жара ещё не вступила в свою полную силу, и люди могли находиться на открытой солнцу площади, не покрывая свои головы защитными тюрбанами.

Все вокруг смеялись и радовались, в воздухе витала атмосфера долгожданного праздника, лишь один человек в толпе не поддерживал всеобщего счастья. Северан хотел отправиться на аудиенцию к султанаю сразу после того, как закончится гуреш, но Гаспар остановил его порыв, сказав, что Селим не станет говорить с ним, покуда не отведает каждое блюдо на городской площади. Так было заведено издревле, и Северану оставалось лишь смириться и ждать.

Гаспар и Алейна ушли, растворились в гремящей, словно стадо овец на водопое, толпе. Северана же раздражал окружающий шум, его нервировал этот город и все, кто мог радоваться, в то время как королевство катилось к бездне. Мир держался на волоске, он был хрупок и в любой миг мог разрушиться, а они пили и набивали свои бездонные желудки этой пряной едой и даже не могли себе представить, что возможно скоро будут довольствоваться крохами.