Филипп Краснов – Лордария – Пророчество (страница 4)

– Как думаете, – прошептал он, после того как наконец смог отдышаться, – зачем нас всех здесь собрали?

– Понятие не имею, – покачав головой, ответил Раймунд.

Дайон же промолчал, всё его внимание было приковано к вышедшему на помост Высшему малгару. Вскоре Гримоальда заметили и остальные собравшиеся, и над залом повисла тишина.

Оглядев всех своим внимательным взглядом, он прочистил горло и как можно громче проговорил:

– Мои сыновья и дочери, я призвал вас сюда по неотложному делу. Оно связано с… заговором, – по толпе прошёлся ропот, но, подняв вверх руку, Гримоальд призвал всех к порядку и продолжил: – Да, в наших рядах есть предатели, те, кто в столь тяжёлое время для нашего королевства помышляют о жестоком убийстве человека, который держит в своих руках всю власть в Лордарии. Помня о том, что произошло с его отцом, они хотят распрей и бунта, хотят нарушить наш строй и внести смуту!

По ходу развития его речи, голос Гримоальда становился всё громче и громче, а затем, вдруг оборвавшись, он спустился на несколько тонов вниз, и Высший малгар произнёс то, отчего у Дайона упало сердце.

– Их имена: Лоренс, Раймунд и Дайон!

Все стоявшие рядом с ними резко отхлынули в сторону, и три мага, окружённые удивлёнными взглядами, приготовились к сражению. Мана потекла в руки Дайона, он уже готов был воспользоваться ей, как вдруг запертые ранее двери с шумом отворились, и в зал, гремя отполированными до блеска доспехами за спиной которых развевался синий плащ, вошли адепты Ордена Рун – подобные рингорам даарингов, в отличие от них, они служили магам и использовали силу своих рун не для того чтобы охотиться на них, а для того чтобы защищать их и всех остальных, если вдруг магия выйдет из-под контроля.

Дайон, Лоренс и Раймунд застыли в нерешительности и, видя это, Гримоальд вновь взял себе слово.

– Рядом с вами ваши братья, многие из них ещё совсем дети, если вы решите сопротивляться, то они могут пострадать или и того хуже – погибнуть. Сдайтесь, и ваши жизни будут пощажены. Сдайтесь, и никто не пострадает. Сдайтесь и стены Академии не будут обагрены невинной кровью!

Блуждая по толпе взглядом, Дайон нашёл своего брата. Коум был сильно напуган и не понимал что происходит. Подумав о том, что рядом с ним стоят ещё десятки младших магов, Дайон бессильно опустил руки, и магия вышла из них мягким потоком, плавно растёкшимся по полу. Лоренс и Раймунд последовали его примеру.

Гримоальд тяжело выдохнул, и покуда адепты Ордена пробивались через толпу, чтобы взять их под стражу, решил узнать, в чём заключались их мотивы.

– Вы все были прилежными учениками Академии, особенно ты Дайон, я рассчитывал на тебя, думал о том, какое будущее тебя ждёт, зачем тебе устраивать покушение на жизнь нашего короля Флориана? Ведь он прибыл бы сюда завтра для того чтобы поддержать проходящих через ступени, в числе коих и твой родной брат.

Выпрямившись, Дайон встретил взгляд Гримоальда с твёрдостью и ответил ему резко и гневно:

– Я уверен, что мой брат поймёт меня. Я был прилежным учеником Академии, но когда в конце лета на суде городского совета наш покровитель принц крови Северан вдруг раскрыл тайну исчезновения моей матери, я больше не мог оставаться самим собой. Она была служанкой леди Оливии, она рассказала о бесчестии Флориана, и он убил её, лишил нас её, и за это он должен был заплатить самую высокую цену!

– Да, – поддержал друга Лоренс, – а ещё, этот мерзавец смешал мой дом с грязью! А ведь мы всегда были уважаемы в королевстве, и поддержали Северана только потому, что верили в его правду. Флориан же бесчестный ублюдок воспользовался властью в своих низменных целях, и теперь нашей семье больше нет места в родном городе!

– И с этой властью, – отозвался вслед за ним голос Раймунда, – он начал гонения на всех хетов живущих в Энмарисе. И не важно, что мы всегда поддерживали его отца, не важно, что наш истинный хёвдинг Меинхард живёт в его дворце и является его гостем, он всё равно обрушил на наши головы пламя разъярённой толпы!

Гримоальд внимательно слушал их, и когда последнее слово сорвалось с губ Раймунда, без тени сочувствия и сожаления проговорил:

– И тогда вы решили, что лучшим способом убить его будет пробраться в подземелья и овладеть Медальонами Запретных Сил? Вы хоть понимаете, в какой хаос ваше желание отомстить могло погрузить королевство? Разве вы не слышали древние легенды, разве вы не знаете, что сила этих медальонов опасна?

– Эта сила, – сквозь зубы процедил Дайон, – скрыта там из-за вашей слабости и неспособности её использовать!

– Что ж, – обречённо покачал головой Высший малгар, – благо, что моя слабость и неспособность всё же позволяет мне знать обо всем, что происходит в этих стенах. В тюрьме у вас будет достаточно времени, чтобы подумать о том, что вы хотели сотворить. А ныне мне больше нечего вам сказать.

Рунные кандалы защёлкнулись на шести запястьях, и синие плащи, подтолкнув, направили трёх магов к выходу. Дайон шёл, не поднимая головы, внутри него всё умерло, надежды, мечты… была жива лишь одна месть, но теперь она не могла быть свершена, и всё больше не имело смысла.

Опустив взгляд, он не хотел смотреть на своего брата, не хотел видеть в его глазах боль и страдания, но если бы он это сделал, если бы кивнул ему или ободряюще хмыкнул, того, что произошло в следующие мгновения, можно было избежать.

Узнавший страшную тайну, видевший своего любимого брата в оковах, молодой, неопытный Коум потерял над собой контроль. Издав ужасающий вопль, он дал волю магии, и стихия огня полилась из его рук, окутывая собой всё, что было у неё на пути.

Синие плащи оставили узников и бросились наперерез огню, а опешивший Дайон с ужасом взирал на то, как его брата поглощало пламя. Маги стихии воды пытались потушить огонь, но не смогли. Коум сгорел заживо. И лишь когда его обгорелое тело упало на раскалённый каменный пол, Дайон рухнул на колени и исторгнул из себя вопль ужаса.

А затем его накрыли горестные стенания. Он изнывал от боли. Он не мог поверить в то, что произошло, но никому не было до этого дела. Убедившись, что угроза устранена, адепты Ордена Рун подхватили его, поставили на ноги и потащили с собой в холодную вечность тюрьмы, что была ничем по сравнению с кошмарами, отныне и навек заточёнными в его голове.

Декорации вокруг стремительно менялись, а он всё продолжал корить себя, ведь цена молчания была слишком высока. Если бы он рассказал брату, если бы он взял его с собой, Коум бы успел подготовиться к тому, что произошло, и сейчас был бы подле него. Да, в оковах, но живым. Но страх, желание защитить, оградить от мести того, кто был ему дороже жизни, сыграли с ним злую шутку, и теперь Коума нет, да и от самого Дайона мало что осталось, лишь пустая оболочка, лишённая последней надежды…

Глава 2. День Толара

Северан был сосредоточен. Он шёл мимо ликующей толпы, а на лбу его волнами играли друг с другом морщины. За последние шесть месяцев принц крови заметно сдал и осунулся. Переживания, ярость и постоянный гнев делали своё гибельное дело, и он уже не был тем крепким человеком, способный шутя преодолевать трудности, хотя, впрочем, он перестал им быть ещё в тот день, когда умерла Оливия. Несчастная девочка, а её убийца… О, он попытался привлечь его к ответу, попытался заставить его заплатить за то, что он сделал, но Флориану всё сошло с рук. Городской совет почти полным составом поддержал принца и вонзил нож Северану в спину.

В тот момент когда Гримоальд огласил вердикт совета, Северан был готов пустить в ход мечи, рядом с ним были верные воины и хоть их было недостаточно для того чтобы произвести переворот, но они бы точно смогли отвлечь прихвостней Флориана, пока он бы пронзил своим мечом его гнилое сердце. Секунды отделяли его от того чтобы принять это решение, но он так и не отдал нужного приказа, сдался и покинул город.

Сейчас он жалел об этом, но было уже поздно. Сев на корабль, Северан поскорее направил паруса к Нар-Толису, к острову, где жил их с Роландом младший брат Гаспар. Спеша туда, Северан надеялся, как можно скорее заручиться через него поддержкой султаная Селима и выступить против Флориана. Не важно как, целой армией или же во главе отряда убийц, он был уверен, что ему удастся свершить свою месть очень скоро. Но реальность оказалась не такой прямолинейной, как его мысли.

Селим не захотел его слушать. Мало того, Гаспару стоило больших трудов убедить султаная позволить своему брату, в принципе, ступить на земли Нар-Толиса. Знавший о его статусе изгнанника, Селим боялся что прими он беглеца, король Флориан – правитель резкий и жёсткий, быстро продемонстрировавший всему королевству, что будет в дальнейшем со всеми, кто выступит против него (в первый же день своего правления он бросил в тюрьмы несколько шевальеров, открыто поддержавших Северана, но отказавшихся уходить с ним в изгнание). Но время шло, а Флориан молчал, он был слишком занят наведением порядка в Энмарисе и подготовкой к войне с хетами, поэтому не обратил никакого внимания на то, что его опальный дядя осел в Нар-Толисе.

Так прошли полгода и наконец сегодня, двадцать первого фаура, в День Толара – великого праздника толисцев, во время которого они всячески почитают своего бога Толара, в частности проводят весь день так, как по легендам проводил его их прародитель, Селим прервал молчание и выдвинул условие при котором он согласится дать Северану свою аудиенцию.