Филипп Краснов – Лордария – Пророчество (страница 10)

Энмарисский флот вышел в плавание.

– Ваш Величеств, не извольте беспокоиться, – пробасил винкон Луис, – мы их быстро размажем, они нам совсем не противники.

Флориан натужно улыбнулся. Выбрав корабль этого винкона, король ожидал комфорта и безопасности – одна из трёх каравелл, хорошо оснащённая, идущая в арьергарде флота, она была идеальным местом, чтобы посмотреть за сражением издалека, но перед тем как ступить на её борт, Флориан не подумал о том, что ей командует самый болтливый и глупый винкон во всём энмарисском флоте.

Луис был потомственным моряком, и уже с рождения его судьба была предрешена – он пошёл по стопам своих предков, однако повторить их славу ему пока не удалось. Грузен, ленив, он был только и способен на то, чтобы вечно находиться в глубоком резерве, чему, впрочем, был несказанно рад.

– Все эти кровавые схвати, – сказал он в первую же беседу с королём, – это всё для меня непросто, я хорошо веду судно, могу выбирать курс и быть на подхвате, но вступать в бой… Но только это, вы не волнуйтесь, Ваш Величеств, если хеты вдруг прорвутся к нам, чаго конечно не случится, мы им мигом покажем зубы, только и успеют свои мокрые хвосты поджать!

Ещё тогда Флориан понял, что имеет дело с трусом, но, в его защиту, он и правда умел управляться с судном, поэтому и был капитаном одного из трёх уникальных кораблей. Каравеллы были величественным достижением энмарисских кораблестроителей – большие трёхмачтовые судна, длиной почти в сорок метров и экипажем, состоящим из шестидесяти самых лучших моряков во всём королевстве каждая. Каравеллы были гордостью Роланда и гордостью Энмариса, поэтому прошлый король и назвал их: первую в свою честь: «Король Роланд» вторую в честь своего города: «Энмарис» а третью посвятил тому, без кого в этом мире не было бы магии, и назвал её: «Магус». Именно на этой каравелле и плыл Флориан, а с ним его верный шевальер, ставший недавно баннорном, Лайонел и хёвдинг Меинхард.

– У хетов оно же как, – продолжал тем временем свои размышления вслух Луис, – вся сила в них самих таится, но вот только опасны они лишь в ближнем бою, а вот если закидать их, стало быть, магией иль даже стрелами простыми, то, что они могут противопоставить, а? Правильно, ничего!

Флориан уже порядком устал от своего собеседника и с радостью бы его покинул, да только на корабле в открытом море сбежать некуда. И вероятно король бы ещё долго выслушивал речи Луиса, если бы его не спас Лайонел. Подойдя к ним, он испросил разрешения у винкона переговорить с правителем Лордарии с глазу на глаз, и после того как тот удалился, улыбнувшись, проговорил:

– Я заметил, что Луис способен не замолкать несколько часов к ряду, Ваше Величество, вот и решил прийти вам на помощь.

– И за это я тебе безмерно благодарен Лайонел, – облегчённо вздохнул Флориан. – В очередной раз ты меня спасаешь.

– Рад быть полезен, Ваше Величество.

А Флориан был рад, что один из немногих кому он мог доверять свою жизнь был сейчас вместе с ним. После того как он назначил Лайонела баннорном у него стало очень много дел, но, тем не менее по-прежнему будучи шевальером, он помогал Флориану наводить в Энмарисе порядок. Иной раз запугиванием, а иногда и применением силы, Лайонел лично закрывал рты всем недовольным политикой Флориана. Впрочем, он был не только правой карающей рукой короля, но и его мудрым советником, именно благодаря его советам, к которым Флориан прислушивался, несколько опальных знатных домов сохранили своё существование. Ценивший его слова и дела Флориан, объявив хетам войну, не мог не взять его с собой.

– Мы плывём уже больше суток, но горизонт по-прежнему чист, – Флориан внимательно посмотрел на Лайонела, – как ты думаешь, примут хеты вызов или закроются в Шлейхте?

– Судя по тому, что я узнал о Берингаре, – ответил шевальер, – я думаю, он достаточно вспыльчив и захочет сражаться.

– И это, скорее всего, сыграет нам на руку, – Флориан развернулся и устремил свой взгляд вдаль, туда, где тёмно-синее море сливалось с нежно голубым небом. – В Энмарисе на совете, командующий нашим флотом винкон Адальрик, – человек которого Флориан безмерно уважал и даже немного побаивался, высокий, подтянутый – он был полной противоположностью Луису – мало говорил, но за свои слова всегда отвечал, – на бумаге буквально уничтожил вражеский флот.

– Его тактика определённо вызывает уважение, Ваше Величество, – согласился с ним Лайонел, – выдвинутые в авангард галеры под прикрытием коггов рассекут вражеский строй как нож масло, и битва может закончиться, ещё не начавшись.

– Да… – протянул Флориан, – и стоило оно того, начинать эту войну. Не хотел бы я оказаться на месте Берингара, а если бы даже и оказался, то заперся бы в своём городе и не выходил бы за его стены. Лучше уж быть запертым, но живым, чем свободным, но мёртвым.

Лайонел на это ничего не ответил. Он не был согласен с этим мнением короля, но решил не вступать в спор, в конце концов, они сражались на стороне правды, а значит, эти рассуждения не имели особого смысла.

Их разговор постепенно сошёл на нет, но они так и остались стоять возле борта, Флориан – смотреть вдаль и всё больше и больше погружаться в свои мысли, а Лайонел – защищать его от надоедливого внимания винкона Луиса, который тем временем нашёл себе новую «жертву» в лице Меинхарда.

Изгнанный хёвдинг хетов лишь делал вид, что слушает его, весь словно сотканный из тревоги и сожаления, он полностью закрылся в своих мыслях. Думал о том, как повернулись события, предполагал, что сказал бы ему отец и понимал, что едва ли их разговор закончился бы хорошо. А ещё Меинхард ощущал всю полноту своего бессилия. Правитель народа, над которым вновь собрались грозовые тучи, он был вынужден стать сторонним наблюдателем, не способным повлиять на молниеносно развивающиеся события. Его словно выбросили за борт, и он с одним веслом на полусгнившей лодке бросился догнать свой корабль. Только как бы он ни старался, корабль уплывал всё дальше и дальше, пока, в конце концов, не исчез за горизонтом, оставив Меинхарда дрейфовать и думать о том, что он сделал не так, и почему хускарлы поддержали Берингара – вероломного убийцу развязавшего войну. Где-то внутри Меинхард всё же надеялся, что хеты поступят благоразумно и с белым флагом преподнесут Флориану заляпанную кровью, лишённую жизни, голову белого волка. Но, с другой стороны, он слишком хорошо знал норов хетов, и понимал, что, если кто-то объявит им войну, они вступят в неё, и будут биться пока земля не уйдёт в море, и прежний мир не перестанет существовать. И, словно какая-то высшая сила извне услышала его мысли и подтвердила их, налетел резкий порыв ветра и откуда-то спереди с головного корабля флота раздались зычные крики – впереди виднелись паруса вражеского флота.

– Ну-ка парни, живо паруса спустить, – руководил действиями своей команды Луис, – нечего нам теперь вперёд лезть останемся здесь и посмотрим на зрелище.

Исполнив указание винкона, почти вся команда «Магуса» собралась на палубе и устремила свои настороженные взгляды к горизонту, туда, куда быстро двигалась ведомая Адальриком и каравеллами «Король Роланд» и «Энмарис» колонна энмарисского флота.

– Ты был прав Лайонел, – облизнув ссохшиеся губы, негромко проговорил Флориан, – они и, правда, решили биться с нами. Что ж это смело хоть и крайне глупо.

Однако, несмотря на то что внешне король оставался совершенно спокоен, внутри него маленький, но очень прожорливый червь сомнений, уже принялся за своё излюбленное занятие – точить устои и вливать в дыры страх. В свою очередь винкон Луис, казалось, в один прекрасный день, съевший своего червя, был как всегда беззаботен, весел и скор на язык.

– Ну, теперь-то Адальрик им покажет, куда им тягаться с мощью каравелл и стоящих на их бортах магов, говорю вам, не пройдёт и часа как утлые суденышки хетов отправятся на дно морское кормить акул.

Каким бы болтливым не был Луис, одно он делал очень хорошо, заражал всех вокруг своим настроением. Опасливо глядевшие в сторону уходящего вперёд флота моряки немного расслабились, сначала появились одобрительные возгласы, а вскоре вся палуба озарилась шумными переговорами. Которые сразу же смолкли, едва небо вдали разрезали вспышки огня.

– Неужели их накрыла гроза? – недоумённо воскликнул один из моряков.

– Это всполохи магии, – объяснил происходящее Лайонел, – вероятно два флота вступили в бой.

– И дай Магус, – прошептал Флориан, – чтобы этот праведный огонь опустился на головы предателей.

Отсюда до того места где вовсю кипело сражение было очень далеко. Резерв, которым командовал винкон Луис, состоял из пяти кораблей – каравеллы и четырёх коггов, но Адальрик был настолько уверен в своей победе, что ещё в Энмарисе при обсуждении тактики возможного боя, выразил сомнения в его целесообразности. Он заявил, что сомнёт корабли хетов своим основным флотом без особого труда. И едва ли кто-то из собравшихся тогда во дворце посмел даже про себя поставить его слова под сомнения. Собственно, именно поэтому Флориан и решил отправиться в плавание, во-первых, он жаждал увидеть обещанную победу Адальрика, а во-вторых, по сути, весь резерв был его личной охраной, которая в случае неудачи могла быстро доставить короля в Энмарис в целости и сохранности. Но об этом сейчас думать нужды не было.