Филипп Краснов – Лордария – Пророчество (страница 12)

Именно это нападение послужило предлогом для Харманда отложить свою свадьбу. Он всерьёз опасался, что может навредить будущей невесте, такие случаи среди урсолов имели место быть, некоторые даже заканчивались гибелью девушек. Поэтому дабы избежать этого, Харманд решил сначала научиться контролировать зверя, а уже потом задуматься о продолжении своего рода. Не все в племени поддержали такое решение, но вождь быстро усмирил недовольных, и Харманд получил своё время, которое уже через несколько недель должно было истечь.

Да, год близился к завершению, и мать Харманда всё чаще начинала заговаривать с сыном о предстоящем торжестве. Празднике для всего племени, к которому он был совсем не готов. Он ведь и сам ещё не до конца понял, кем является, а тут ещё и нужно дать это понимание другому человеку, той, кого он видит в первый раз в жизни. Это пугало его и заставляло больше времени проводить наедине с самим собой.

Как только на Ампулхету опустилось тепло, он стал днями пропадать в горах, возвращаясь домой глубокой ночью. Так он планировал сделать и сегодня, но что-то внутри словно тянуло его вернуться в поселение, какая-то необъяснимая тревога велела спуститься с гор и как можно скорее добраться домой.

Медведь сегодня всё равно молчал и поэтому Харманд решил внять голосу тревоги, и, ещё раз посмотрев на безмятежное небо, отправился в обратный путь.

Уже через несколько часов он вошёл в поселение и сделал это как раз вовремя – у них были гости. Явление настолько редкое, что встретить их вышли все обитатели поселения от детей до старейшин. Подойдя к одному из последних, сухому старцу с длинной бородой, Харманд, силясь разглядеть новоприбывших, спросил:

– Вы не знаете, кто это забрёл в наши земли?

Старейшина что-то прожевал своим беззубым ртом, и смачно сплюнул на землю.

– Карстен пожаловал, – оскалившись, просипел он, – не добрый знак, ох, не добрый!

– Карстен? – переспросил Харманд, он впервые слышал это имя.

– Да, он самый, – старейшина поглядел на сына вождя и понял, что тот не понимает, о ком он говорит, – родной брат белого волка, самый жестокий хет на острове. Поговаривают, что он как-то сцепился с четырьмя чёрными волками и в драке один всем им головы порезал. То, что он здесь у нас появился, означает, что тучи над нами сгущаются, помяни моё слово.

Старейшина отвернулся и медленно поковылял в сторону ритуального круга, туда постепенно двигались и остальные урсолы, Харманд решил от них не отставать. Слова старца ещё больше усилили его тревогу, и он хотел поскорее узнать, что нужно хетам Берингара в их поселении.

Около ритуальных глыб уже собралось много народу, и для того чтобы занять лучшее положение, Харманду пришлось протискиваться через могучие спины урсолов. Наконец пробившись в первые ряды, он увидел сначала своего отца – Уолахфрид, был задумчив и напряжён, а по его лбу из стороны в сторону сновали глубокие морщины, а затем и Карстена. То что это был именно он не вызывало никаких сомнений – лицо хета было покрыто сетью ран и шрамов, нос был сломан, а в волевой подборок не раз прилетало, но судя по тому, как вздувались под лёгкими доспехами мышцы на его руках, его противникам доставалось гораздо больше.

Карстен выказывал нетерпение, поминутно бросая в сторону вождя взгляды, полные злобы, Уолахфрид же напротив был спокоен, он ждал пока подле круга (возле которого всегда состоялись важные для племени советы) не соберётся всё племя. А когда, наконец, последние урсолы заняли свои места, громовым твёрдым голосом, так, чтобы его слышали все и вся, проговорил:

– Сегодня к нам прибыл посланник хёвдинга Берингара, – последние два слова он произнёс быстро и без должного уважения, что не укрылось от пристального взгляда Карстена, – хускарл Карстен, выслушаем же его речи.

Уолахфрид замолчал и кивнул хету, которого урсолы встретили гробовым молчанием. Харманд прекрасно понимал, что было тому причиной. До их поселения вести всегда доходили с запозданием, и прошло несколько месяцев, прежде чем люди-медведи узнали о том, что Берингар вероломно захватил власть на Ампулхете и убил правителя Лордарии короля Роланда. И эта новость вызвала настоящую бурю негодования, урсолы настолько распалились, что готовы были сами идти на Шлейхт свергать предателя и узурпатора. Однако они быстро поняли, что их силы будет недостаточно и попытались узнать о судьбе хёвдинга Меинхарда. Какое-то время никто не знал, жив ли вообще их молодой правитель, но вскоре пришла весть, что он с кёнигин Хильдой находится в Энмарисе, и пыл урсолов немного остыл. Уолахфрид мудро расценил, что выступление против Берингара, который склонил на свою сторону большинство хетов, будет сродни самоубийству и предпочёл остаться в поселении и жить, как и раньше. Но, конечно, вождь урсолов понимал, что рано или поздно кто-то из белых волков явится к ним, и был к этому готов.

Выпрямившись во весь рост, Карстен вышел вперёд и сказал:

– От имени вашего верховного правителя хёвдинга Берингара, я приказываю урсолам вступить в войну против сил Энмариса, – он сделал выразительную паузу и, нервно облизнув губы, добавил: – Пришло ваше время доказать, что видение ульфхеднара было правдивым и помочь хетам достичь величия.

После речи Карстена по толпе прошёлся неодобрительный гул, но Уолахфрид не дал ему перерасти в нечто большее, подняв руку и взяв слово себе.

– Мы ценим ту великую честь, – вождь говорил осторожно, тщательно подбирая каждое слово, – которую оказывает нам хёвдинг, но урсолам ещё не пришло время обнажить свои когти. Дух медведя молчит и не призывает нас вступить в войну, а его приказы для нас священны.

– Значит ли это, – Карстен сдвинул свои густые брови к переносице, в его голосе стало заметно проявляться недовольство, – что вы отказываетесь выполнить приказ своего повелителя?

– Нет, это не так, – мягко, но уверенно ответил Уолахфрид, – мы лишь говорим о том, что время ещё не пришло, но как только оно настанет, мы сразу же выдвинемся в поход и поможем хетам сокрушить их врага.

Повисла немая пауза. Карстен и Уолахфрид буровили друг друга взглядами, а все остальные, затаив дыхание, ждали, чем всё это закончится. Наконец, хет выдохнул и отвел глаза в сторону.

– Сила урсолов высоко ценится среди жителей этого острова, – сказал он совершенно бесцветным голосом, – и хёвдинг Берингар один из тех, кто безмерно уважает её. Конечно, он хотел бы, чтобы вы присоединились к нему немедленно, но если вы считаете иначе, то… я как простой посыльный могу лишь передать ему ваши слова и надеяться, что в скором времени наша армия получит в свои ряды столь ценное усиление.

Уолахфрид был готов к чему угодно, но точно не к этому. Ни угроз, ни споров, ни бряцания оружием, Карстен был лоялен и учтив, и это не могло не вызвать у вождя урсолов уважение. Поэтому, едва звон голоса его гостя затих, он сразу же позвал его и всю его свиту к столу, отдохнуть и пропустить одну другую кружку крепкого мёда. Но Карстен тактично отказался.

– Я бы и рад остаться здесь с вами, – он улыбнулся и Харманд отметил, что это была худшая улыбка из всех, что он видел, – но дела не ждут, мне нужно возвращаться в Шлейхт.

Вождь не стал настаивать и, пожав друг другу руки, Карстен вместе с сопровождавшими его хетами, вскочили в седла и умчались из поселения, заставив всех его жителей облегчённо выдохнуть.

Харманд дождался, когда отец обмолвится несколькими фразами со старейшинами, а затем подошёл к нему и высказал всё, что тревожило его душу.

– У этого хета взгляд хищника и улыбка лжеца, отец. Стоит ли доверять его словам?

– У нас нет иного выбора, – сумрачно покачал головой вождь, – кроме как положиться на его честь. Конечно, ему не понравилось, что мы не вступили в войну, но, думаю, он не догадался о наших сомнениях насчёт Берингара, да и к тому же он прав, хеты слишком ценят нас, чтобы принуждать к чему-то против нашей воли, поэтому, я думаю, что на этот раз мы выгадали себя время, лишь бы только хёвдинг Меинхард скорее вернулся на эти земли…

Уолахфрид не стал заканчивать свою мысль, но Харманд понял её и восхитился спокойствием своего отца. Когда вокруг мир разваливался на части, он был верен своим убеждениям и готов был стоять за них до конца. В будущем, когда он сам станет вождём, Харманд мечтал иметь такой же железный стержень.

Сын с отцом отправились домой, и вскоре поселение урсолов накрыла ночь.

Харманд проснулся от того, что ему стало слишком душно дышать. Несмотря на то, что лето уже полностью вступило в свои права, горы Менхш никогда не давали жаре завладеть Ампулхетой так как Нар-Толисом и, поэтому, открыв глаза, Харманд сначала удивился, а потом вдруг резко понял, что произошло. Из-под двери в его комнату валил густой дым, а просветы в досках освещались отблеском пожара. Их дом горел, его сонный мозг понял это очень отчётливо, а затем последнюю дрёму с него сбил раздавшийся из соседней комнаты женский крик. Не было никаких сомнений, что голос принадлежал его матери. Не раздумывая ни секунды, Харманд вскочил с кровати, вышиб дверь, которую сверху уже начали лизать языки огня, и оказался в плену серого, тёмного и яркого жёлто-красного. Дым и пламя окутали собой весь дом и Харманд, потеряв ориентацию, начал задыхаться.