Филипп Брока – Пустота за закрытыми глазами (страница 9)
«Не знаю, но точно попробует. По крайней мере, я бы на его месте попыталась».
«Мне стоит опасаться? — После некоторой паузы Онир всё же добавил: — Тебя».
«Поздновато опасаться. Ты уже внутри».
Мысли на мгновение замерли, чувства притупились. Вокруг стояла темнота, но иного рода. Она окутывала и искала путь внутрь. Существенная разница заключалась в том, что в этой бесконечной темноте Онир различал собственное тело. Сквозь пальцы просвечивалась темнота, скрадывая чёткие линии рук беззубым ртом и призрачной хваткой. Онир так долго не смотрел на самого себя, что отвык от складок и морщин, что возникали при движениях пальцев, забыл, каково это — чувствовать, как тело повинуется твоему зову и плывёт в пространстве. Во тьме он ощущал себя бесплотным духом, не производящим действий, не влияющим на мир. Должно быть, таким мир видела Милу.
— Да. — Голос прозвенел в темноте и спугнул её цепкие лапы. Марево тьмы отступило, и сглаженные, полупрозрачные линии вернулись в норму.
Онир повернулся на звук, но сразу отступил на шаг назад, опасаясь удара койтра.
— Койтр бы бросился в первую же секунду. — Расслабленно стоящая в паре метров девушка закатила глаза и демонстративно сложила руки на груди, пальцы нервно перебирали ткань платья на предплечьях. — Пока ты будешь меня рассматривать, ребёнок испустит дух. Пошли. — Она махнула рукой в, казалось бы, случайном направлении и, не дожидаясь ответа, двинулась к цели.
Её тёмно-синее платье...
— Стоп. — Она развернулась и упёрлась рукой в грудь Онира — в какой-то момент, по велению чьего-то порыва, он шагнул за ней. Касание вышло холодным, безжизненным, таким, какое должно быть у собранного по кусочком существа. Фантом склонила голову и одарила его прищуром, плавящим уверенность. Она слышит? — Слышит. И чтобы сэкономить тебе мыслительные ресурсы скажет сама. Её тёмно-синее платье развевалось на гуляющем по пространству практически неосязаемом ветру. Широкие рукава прятали кисти. А сливающиеся с местной темнотой волосы очерчивали мертвецки-бледное лицо. Фантом, как есть. Лёгкая, призрачная, хладная, словно труп. Я всё перечислила? Ты же это хотел сказать. — Не вопрос. — Конечно, не вопрос. Я слышу каждую твою мысль, поэтому позволь мне хоть ненадолго передохнуть. Сейчас немного перенастрою канал.
Пусть будет так. Не надо так смотреть. Ты ведь и раньше слышал меня в голове. Теперь это просто радио без ухода на перерыв. И не надо так вздыхать: как закончим здесь, я верну всё назад.
Это переходное пространство, коридор, если угодно. Как дойдём, окажемся в голове Сома. Да, койтр со мной. Не нужно так внимательно рассматривать моё запястье. Да, оно изящное. Да, это браслет-ловушка с койтром внутри. Да, мне идёт. Не трудись, нас тут пока двое, к тому же я воспринимаю окружение со всех ракурсов, поэтому твои алеющие щёки — достояние общественности, как ни прячь.
Что значит — ты не слышишь собственных мыслей? А они были, что ли? Ладно, просто вообрази, как среди шумной толпы ищешь один единственный голос. Ты знаешь, как он звучит, какой у него тембр и высота, что он шепчет, несмотря на гомон вокруг.
«Никогда! Слышишь? Никогда больше так не делай в моей голове!»
Да, забыла уточнить, что злость — прекрасный мотиватор в данном вопросе. Видишь, получилось ведь.
«Вот же мелкая пакостливая...»
Стой. Ты не дрожишь, хотя мог бы. Это хорошо, но и ступай тише. Браслет пропал, значит, койтр вернулся к хозяину, а впереди раздаётся хихиканье. Знакомый звук. Но запах... Болото? Гниль? Затхлость? От Сома не исходили такие ароматы, как и от его сожаления. У того нотки горелого и удушающего. Только если... Дай руку! Быстро!
С комом в горле и предельным головокружением на грани обморока он вывалился из чёрного водоворота, устроенного Милу. Запахи рассеялись, явив куда более пугающую картину.
«Милу, почему я смотрю на себя не своими глазами?..»
«Если я попрошу не волноваться, это ведь не поможет, да?»
«Определённо».
«Тогда волнуйся, но не очень сильно».
«Ты могла бы не улыбаться моим же ртом так самодовольно?»
«Я установила базовые настройки».
Они снова оказались в знакомом помещении, но на сей раз Онир видел каждую деталь: Кера нервно поглаживала царапины на корпусе капсулы, Мир расхаживал рядом с тем местом, где Онир держал на руках мальчика, сидя на полу, интерьер комнаты больше напоминал хозяйственное помещение, всё та же разбитая мебель, несколько стеллажей вдоль стен и сейфовая дверь с алыми полосами Но самое странное — смотреть на себя же без зеркала в полной темноте и видеть каждую черту, каждое мимолётное движение и хмурый взгляд. И если оттуда на него смотрела Милу, то где тогда находился сам Онир?
«Если ты хочешь что-то спросить, говори намеренно и целенаправленно. Я сейчас не слышу твоих мыслей», — предупредила Милу.
Баку наконец откопал его молитвы среди прочих.
«Я сейчас что из себя представляю?»
«Временный фантом. За нами шёл твой койтр. Мне пришлось вернуть нас в сознание и немного поменять. Мы бы с ним не справились. Никогда не видела настолько крепкую тварь. Чем ты его кормил все эти годы?»
«Ты сама сказала — забвением».
«Питался он если не с задором, то с жадностью. Я дальше справлюсь сама. Если ты вернёшься назад, койтр поглотит нас обоих. Побудь пару минут в таком состоянии, я быстро».
В каком таком состоянии? Временного фантома? Без тела? Будто он уже умер, но забыл об этом? Поистине незабываемый опыт.
Его тело напротив снова безвольно осело и едва не распласталось на полу, но Мир вовремя повернулся на шум и поймал его.
Сом на руках слегка дёрнулся и быстро открыл светлые глаза. Ужас испарился из его взгляда, лишь когда мальчик понял, что его прижимают к себе чьи-то тёплые руки, исполненные заботы и намерения защитить. Онир не ощущал этого внутри собственного тела, но сейчас ясно видел мельчайшие подробности позы. Только он никак не мог понять, отблеск ли это его чувств или всё же Милу. Тем временем фантом не подавала признаков возвращения, хотя Сом уже аккуратно приподнялся, освободившись от чужих рук, и перебрался в капсулу, запрыгнув внутрь и свесив ноги. Он пребывал в крайне благостном расположении духа, несмотря на первоначальный испуг после пробуждения. Вероятно, койтр всё-таки показал мальчику что-то приятное. Не зря же Сом так верил своей «сестре».
Безжизненное тело так и опиралось на стену, не отвечая ни на оклики Мира, ни на молчаливые призывы Онира. Неожиданно в фантомном теле раздался звон, похожий на удар часов в полночь. Гул расползался по всему существу, вводя в резонанс каждую искру бесплотного тела. Несмотря на отсутствие крови и костей, боль казалась реальнее обычной, будто звук резал сердцевину, душу. Онир снова бросил взгляд на своё тело: из носа хлестала кровь, а руки сжимались в кулаки. Точнее, в один кулак, правый. А левая рука... Боль уступила места ледяному ужасу и неверию. Он прополз пару метров и попытался коснуться того, во что превратилась левая кисть, дополнительно осветить изменения слабым фантомным свечением, когда мир вновь смешался в слизистую кашу с тошнотворным привкусом и глаза уткнулись в привычную тьму.
Он смотрел своими глазами, но так ничего и не мог различить. Тело, будто застарелый механизм, с трудом и скрипом подчинялось приказам. Левую руку он и вовсе опасался беспокоить. Онир едва смог занести правую руку над левой, чтобы осторожно коснуться кожи, когда в комнате раздался отчётливый рык. Что же это такое! Только решился вопрос с койтром, появился живой кошмар!
Но на этот раз Онир получил полезные сведения. Во-первых, он не спал, значит, нынешний монстр пришёл не из его снов. Во-вторых, вместе с ними бодрствуют Сом и Мир. Кера тоже ещё недавно вполне бодро сидела в капсуле, но существовала вероятность, что девушка успела заснуть. А вот Фантаса Онир не замечал с самого пробуждения в виде временного фантома.
«Я отвела его в медблок. Он в химическом сне».
Милу! Онир неожиданно для себя испытал облегчение. Её задержка в то время, как Сом вернулся в реальность граничила с опасностью: либо её разорвал койтр мальчика, либо, что вероятнее, койтр самого Онира. И каждый из них сейчас мог точить коготки для нового побоища.
«Ты столкнулась с…»
«И да, и нет. Потом поговорим. Сначала этот живой кошмар».
Этот? Есть ещё какой-то другой? В прошлый раз их, конечно, насчитывалось два, но ведь Милу удалось запереть одного, но наиболее хитрый противник остался бродить по опустевшим коридорам.
Онир копил силы в ослабевшем после манипуляций Милу теле, но едва успел приподняться, как рык уступил сцену новому звуку.
Стук. Стук. Стук.
Тот же мотив, та же песня.
Глухие удары чего-то наполовину полого.
Отчётливо затухающий грохот катящегося предмета.
Снова и снова.
Вниз и дальше от начала.
Неумолимое движение какого-то шара.
Что-то жидкое чавкало при каждом новом ударе.
Звук замер, потерявшись в фоновом шуме комнаты.
Никто не шевелился в окружении тишины.
Лишь дыхание пустоты шуршало.
И бешено бились сердца.
Всех и каждого.
Сегодня.
Сейчас.
Ночью.
Беги.
Жди.
До.
Конца.
Онир сорвался с места, бросаясь в направлении капсулы Сома и хватая одной рукой ребёнка, а второй сгребая растерявшегося Мира. Он не мог позволить себе тратить время на поиски Керы. Мчась мимо её капсулы, он убедился, что внутри пусто, и, понадеявшись на крошечное чудо, нырнул за всё так же оставленную открытой дверь, чётко различая шорох когтей. «О Милу, не завидую тебе, когда настанет время проверят состояние паркета после наших похождений».