Филипп Брока – Пустота за закрытыми глазами (страница 11)
Сом на спине зашевелился, пройдясь пяткой по доброй половине рёбер. Пересчитал, молодец. А вот и нет, пошёл второй круг. На сей раз точно всё. Пальчики сжались на ключицах, будто на единственном поручне.
— Не хочешь понести его? — пресёк дальнейшие разглагольствования Мира Онир.
— Не особо.
Он картинно звякнул трубой о стену. Ага, защитит она нас, конечно. Не нужно было видеть этот обломок, чтобы услышать по звуку, что их верное орудие изменило форму — следовательно, и звучание — под давлением чьих-то зубов. Увы, трубы не делали из титана — зря, разумеется, огромное упущение производителей.
«Представляем вашему вниманию первую канализацию, каждый сегмент которой пригоден для борьбы с монстрами! Купите три сотни монстродробительных труб по цене пятисот. Только сегодня и только у нас!»
«Повеселилась?» — бросил Онир максимально серьёзно, но всё же сдержать улыбку не смог.
«Я могла бы выступать на сцене, знаешь. Развлекать людей своими бескрайним юмором. Или безграничным? Не имеющим равных? Несравненным?»
Милу перебрала ещё с десяток вариантов, пока наконец не испустила тяжёлый вздох. Не могла она выступать на сцене, не могла развлекать людей. Даже шутки были не её собственными, а чьими-то придуманными до неё — кто-то старательно их прописал и вложил в неё.
Перед глазами промелькнули синие буквы, встроенные списком. Онир невольно вчитался. Это были...анекдоты?!
«Я выписала все шутки, что нашлись в моей памяти. Можешь их проглядеть? Есть ли там что-то оригинальное, что не в ходу снаружи?»
Со спящим ребёнком на спине. Под прикрытием корявой трубы. В компании бредущих сзади молчаливых раненых. Он просматривал пятидесятистраничный список анекдотов, намеренно не воскрешая в памяти похожие формулировки, когда очередная фраза казалась знакомой.
«Где-то с десяток я слышал, но остальные вижу впервые».
«И всё?»
А что ещё-то? Нормальные шутки. Пару раз он даже улыбался и едва сдерживал смех, чтобы не разбудить Сома. Ладно, пару десятков раз.
«Так бы сразу», — довольно промурлыкала Милу.
Экстраординарная особа. Лучше не скажешь.
— Я тоже не одобряю вашего общения, — неожиданно подал голос Фантас, не преминув кашлянуть и добавив веса юному голосу.
Будто Онир не слышал, как парень разговаривает сам с собой во сне. Его-то собеседник хотя бы настоящий, не совсем живой, но у всех свои недостатки.
— Если у нас дебаты, то от себя добавлю: пока фантом ведёт нас к выходу, пусть хоть серенаду поёт у каждого в голове, — хмыкнула Кера.
— Я решительно против! — взвился Мир.
«И не зря. У меня совершенно нет слуха», — добавила Милу.
Сом приобнял Онира за плечи и обдал ухо тёплым дыханием.
— Тётя Милу очень красиво поёт, но таких колыбельных я никогда не слышал.
Тётя?! Пела?! Колыбельную?! Когда?! Он пропустил момент родительской нежности в тёмном замкнутом пространстве. Возможно, Милу общалась с ребёнком так же, как и с ним, по приватном ментальному каналу.
— А что именно она тебе пела? — поинтересовался Мир, перехватывая ребёнка и сажая к себе на спину. Вовремя, спасибо.
— Что-то про рыцаря, который сражается со страхом, — пробормотал Сом. — Но мне не понравился конец. Я так и не понял, смог ли воин одолеть свой главный кошмар.
Онир замер. Кера и Фантас последовательно влетели в его застывшую спину, извергнув проклятья.
Перед глазами вновь возникли строчки, на сей раз — старого стишка, отлично попадающего под определения Сома. Вроде ничего особенного. Четыре каких-то строфы объективно не лучшего качества, с хромой рифмой и непонятной историей между строк, но одна существенная проблема всё же имелась. Песенка не была нигде записана! Сестра Онира придумала её однажды, когда он не мог заснуть из-за кошмаров. При виде скулящего малыша, залившего слезами постель, даже каменное сердце родило бы слова утешения, а его сестра всегда отличалась добрым нравом. Даже вернувшись после очередной «процедуры» домой, шатаясь так, будто выдерживает удары стихии из последних сил, она заглянула в его комнату, пробежав пару пролётов лестницы быстрее ветра. Лунный свет оттенил тёмные пятна на её лице: два негатива месяца под глазами и рассеянные по всему лицу синяки. Он взвизгнул пуще прежнего, забираясь под одеяло. Чудовище из кошмара пришло за ним прямиком из сна! Его била дрожь. Пальцы сжимали влажную ткань. Зубы отбивали ритм сердца. А монстр тем временем тихонько запел голосом сестры. Только спустя четверть часа он осмелился высунуть из-под одеяла ладошку, ощупывая пространство на предмет чудовища. Тёплые пальцы аккуратно взяли его руку и принялись нежно поглаживать. Он приспустил ткань, обнажая макушку, которой тотчас коснулись мягкие губы. Когда на свет показался нос, его легонько ущипнула всё те же тёплые пальцы. «Засыпай, я посижу с тобой. Больше никто не решится напасть на тебя во сне. А если попытается, испугается меня. Ты же знаешь, я страшнее любого кошмара. Пусть только попробуют явиться!» Ему снились кошмары и в ту ночь тоже, но он ничего не сказал сестре. Она неустанно напевала колыбельную всю ночь, просидев у его кровати до рассвета, но чудовища всё же прошли мимо неё. Даже будучи маленьким, он понял, что не может разочаровать сестру. Она пыталась его уберечь от всего. Хоть ей и не удалось, она пыталась. И он бы ни за что не сказал ей, что все труды пошли прахом. Это был её самый страшный кошмар.
«Милу, откуда тебе известен стих?» — справившись с нахлынувшими воспоминаниями, спросил Онир.
«Ты сам шептал его Кере пару ночей назад».
— Сом, когда Милу начала тебе петь? — переключился на другой разговор Онир.
— С первой ночи, — опасливо протянул мальчик, видимо, уловив в вопросе недобрые нотки.
«Милу, откуда тебе известен стих?» — повторил Онир, придавая внутреннему голосу напор.
«Из свободных источников взяла».
Хватит врать! Крик стоял в его душе
«Откуда. Тебе. Известен. Стих».
— Зачем Вы так кричите в моей голове? — пожаловался Сом.
— Да тихо вроде, — непонимающе пробормотал Фантас.
Вот ведь! Милу перенастроила связь так, чтобы выйти из этого треугольника общения. Теперь осталось только два пользователя. Хитрая гадина! Могла бы просто не отвечать. Хотя нет, не могла! Сколько ещё она будет отмалчиваться?!
— Шагайте быстрее, — рявкнул Онир. — В этом чёртовом доме должна быть дверь. Не хватает только канистры с бензином, чтобы её сделать. Но это временно.
Онир резко остановился во второй раз за последние несколько минут. Их же было четверо! Откуда здесь Фантас?! Что за чертовщина?!
Он сгрёб за ворот того, кто ещё недавно непринуждённо говорил голосом Фантаса.
— Кто ты такой?! — Его крик исказился эхом и, слившись с искажёнными повторениями, превратился в битое стекло для ушей.
— С ума сошёл?! — ответствовал Мир, схватив его руки в ответ и сжав их не хуже крепких пут. — Мы уже несколько дней вместе, зачем так орать? Головой, что ли, приложился при падении?
— Где Фантас?! — не отступал Онир, не узнавая срыв в собственном голосе.
— У своей подружки спроси! Прекрати уже голосить — мы только оторвались, — оборвал его сольное истеричное выступление Мир.
— А от кого вы бежали? — неожиданно вставила Кера.
— Догадайся! — рявкнул Мир. — Одна без памяти, другой без здравого смысла. Помоги нам баку, нас здесь сожрут и костей не оставят.
— Фантас только что участвовал в нашем разговоре! Куда он делся?! — не унимался Онир, на краю сознания понимая, что, чем дольше он спорит, тем больше шанс, что остальные попросту бросят его в этом лабиринте как умалишённого, оградив себя от лишней опасности.
— Дядя, здесь больше никого не было, — нанёс сокрушительный удар тонкий детский голосок. — Честно.
Но ведь был! Прямо сейчас! На этом самом месте! Выступил против Милу — хотя Онир и сам сейчас не уверен в своём отношении к ней!
И в спину ему врезалось двое! Не мог же это быть живой кошмар — тогда от Онира остался бы скелет!
Да и пропасть человек на ровном месте не мог! Сны снами, но они ведь не телепортировались.
Не могло послышаться сразу несколько реплик и отчётливый удар.
Как и не могли остальные не заметить чьего-то присутствия…
А если не заметили, значит ли это, что никого и не было?
Почему он вообще полагается на мнение других?
Он знает правду, пусть болтают себе ерунду!
Как он мог ошибаться?..
Не мог. Однозначно.
Или всё-таки…
Чушь!
Его мысли замолчали, внимая подкатившему приступу паники. Из глаз потекли раскалённые слёзы. Слёзы обиды и неверия. Успокоить шедшее горлом негодованием ему помогло прикосновение мягкой ладошки к лицу. Оказывается, он успел согнуться пополам.
— Дядя, прошу, не смейся так.
Не смеяться? Да он хохотал что было мочи от злости и страха, как не делал уже давно.