Филипп Брока – Пустота за закрытыми глазами (страница 7)
Милу вскрикнула от неожиданности, когда в лужу слизи упало нечто такое же маленькое.
— Сестра! Сестра! Зачем ты пришла? Я в безопасности. В безопасности, — запричитал Сом, судя по звукам, обнимая и прижимая к себе тварь.
Насчёт безопасности можно было поспорить, но раз уж мальчик не боялся койтра…
— Отойди от… этого, — ледяным тоном произнесла Милу, пришедшая в себя после выходки ребёнка. — Оно питается твоей радостью.
— Она меня защищает! Сестрёнка меня защищает! — не сдавался Сом, продолжая хлюпать в образовавшейся луже.
— Койтры никого не защищают. Если ты сейчас же не отпустишь тварь, я не смогу тебе помочь, — отрезала Милу, но всё же на последних словах голос её смягчился и отдавал скрытой печалью.
Койтры поглощали тем больше радости, чем больше человек к ним привязывался. Обычно это выглядело несколько иначе — чаще от них с воплем убегали, но никогда не забывали, — но смысл не менялся: Сом держался за тварь, и не так важно, какие эмоции он при этом испытывал.
— Малыш, — голос Милу зазвучал на уровень ниже, рядом с чавканьем слизи, — я вижу тебя насквозь. Представь яркую звезду в ночи, что освещает путь страннику. Столько радости в тебе должно быть, но ты лишь слабое сияние светлячка, несущегося к смерти.
Онир молча восхитился красотой её оборота и напомнил себе, насколько редко встречались фантомы, так сильно похожие на людей. Обычно хозяев интересовало не это их свойство.
Сом всхлипывал и пыхтел, пытаясь понять образы, приведённые Милу, но никак не отпускал «сестрёнку». Тварь же довольно хихикала, упиваясь сочувствием и любовью ребёнка к сестре.
— В этом доме однажды жила маленькая девочка, и родители никак не могли её отпустить, когда пришёл её час стать яркой звездой. — Милу шептала нежно, по-матерински. — Они потухли все вместе, цепляясь за тьму друг друга. Малыш, это не твоя сестра, а лишь тьма, оставшаяся от неё.
Маленькая ладонь сжала склизкое тело, и тварь замурлыкала. Даже изрезанные обрывки лент всколыхнулись от её возросших сил.
— Сестрёнка не причинит мне вреда! Это она, я знаю!
«Сделай это», — обессиленно пробормотал Онир, видя, как крепко мальчик держится за нечто, заменившее ему сестру.
С лёгким хлопком маленькое тельце приземлилось в ладони Милу, а койтр издал предсмертный вопль, заставивший содрогнуться стены комнаты.
* * *
Есть один нюанс в том, что кто-то теряет сознание, — рано или поздно он очнётся и спросит, почему произошло то, что произошло, и тогда вряд ли вам захочется ему объяснять. Особенно верно это было сейчас, когда Милу волоком тащила воющую склизкую тварь к двери, оставляя мерзкий след через всю комнату. Койтр пел трели неизвестным языком, вкладывая всё своё монструозное очарование и, вероятно, не обещая фантому несметные богатства и долгую жизнь. Милу остановилась перед тяжёлой дверью, укреплённой с одной целью — не выпустить чудовище, притаившееся внутри. К сожалению, в закрытом пространстве пряталось слишком много чудовищ. Два, может, три на от силы сорок квадратных метров. Открой фантом дверь, и наружу хлынет то, что она с таким усилием держала под замком.
— Она оставит нам койтра? — Мир говорил ровно настолько тихо, чтобы осуждение в его голосе Милу наверняка уловила.
— Руку перевяжи, пока не пришлось ещё один труп волочить наружу, — огрызнулась Милу.
Череда щелчков, парочка бранных слов и один недовольный вздох — фантом приняла решение. С протяжным скрипом дверь распахнулась, освобождая коротавшие время внутри сейфа сокровища и одного монстра, минимум одного.
— Что с рукой? — поинтересовался Онир праздным тоном, тем не менее наклонившись за обрывком ленты.
— Зацепило, когда некто рвал верёвки. — Мир отвлёкся на повязку и невнятно пробормотал: — Четыре раны…
Он зашипел, видимо, проведя пальцами по свежей ране, пересчитывая количество когтей, впившихся в плоть. Будто это что-то меняло. Три, четыре, пять. Хоть все десять, одинаково больно, а после уже и вовсе не имело значения. Даже одним рыболовным крюком можно разорвать плоть настолько, чтобы лишиться руки. Но это, конечно, надо уметь.
— Кто мог порвать те хищные лохмотья? Никто бы не смог их даже перехватить. И чем ты им так не понравился?
Во-первых, никто и не перехватывал — их просто нарезали на лоскуты поменьше. Во-вторых, кто бы знал, чем им так конкретно не угодил Онир. Возможно, койтровскому отродью не угодил тот, кто своё личное чудовище бессовестно усадил на цепь.
— Он вообще мало доверия внушает, даже таким тварям, как койтры, — протянула Милу сдавленным голосом, будто держала на руках нечто тяжёлое.
«Фантомы тоже не из приветливых».
«Фантому ты тоже сразу не понравился».
Милу могла злорадствовать, но это никак не умаляло того факта, что она права: койтр направил все силы на одного человека. Вряд ли из кровной мести за собрата. Койтры славились паразитизмом и бессердечным нравом, но не вредили тем, к кому не имели прямого отношения. В сущности, те же личные кошмары, но слабые и скорее противные, чем обязательно смертоносные. Ещё их называли сожалениями, но редко кто прибегал к этому их имени. На этом их история заканчивалась.
«Выпустишь нас?»
«А как ты думаешь?»
«Дверь ведь открыта».
«Лучше бы тебе не пользоваться этим обстоятельством. Не хочу нагнетать, но как ты можешь быть уверен, что снаружи не бродит никто потенциально опасный?»
«Там бродишь ты».
Они шагнул назад к капсулам и едва не распластался на полу, поскользнувшись на остатках слизи, но в последний момент ухватился за кого-то. Плечи Мира точно были шире и крепче, чем у любого здесь, и конкретно сейчас не они служили точкой опоры. Впрочем, ни за кого больше Онир здесь не держался, пытаясь сохранить равновесие.
— Кера?
— Синяки оставишь, — возмутилась девушка и палец за пальцем отняла чужие руки от плеч.
— Тебе лучше?
Она замаскировала кашель растянутым вдохом, а слова прозвучали приглушённо, словно девушка прикрыла рот рукой:
— Сносно. Где ребёнок? Я хотела отдать ему это. — Она вложила пушистый комок в руку Онира — игрушка, которую Сом оставил спящей девушке.
«Ей грустно».
«Очевидно. Здесь мало весёлого происходит».
«Игрушка. Она плотно сжимала её, пока спала, и теперь верит, что эта вещь отгоняет кошмары».
«Ты-то откуда знаешь? Ты всем в голову залезла?!»
«Разумеется, но болтаю только с тобой, не волнуйся».
«Никаких причин для волнения».
Всего лишь ещё один голос в голове.
— Пахнет кровью и чем-то ещё, — протянула Кера, так и не отпустив вторую половину игрушки — тяжесть её руки ощущалась в ладони вместе с невесомостью плюша. — Кого не стало?
Игрушка мерно дрожала, будто по ней водили пальцами, перебирали ткань.
— Икель и…
«Фантом забрала мальчика?» — уточнил Онир.
«С чего бы? Он так и лежит на полу, где вы его бросили. Я оттаскивала койтра, помнишь?»
Онир бросился к месту, где накануне его едва не повесили ленты раньше, ступая так, чтобы ненароком не наступить на ребёнка. Он обошёл место битвы с койтром, постепенно уменьшая радиус спирали, но, кроме тошнотворного хлюпанья и слоя подсыхающей слизи, ничего не обнаружил.
— Я отнёс его в капсулу, — послышался голос Мира, привлечённого топотом нарезания кругов на месте.
Несколько перекошенные, но всё-таки рабочие внутренние часы отбивали утренний час, а голодное нутро подвывало не хуже монстра на любой вкус. И в голову лезли исключительно пищевые метафоры. Очевидно, капсулы как-то поддерживали основные показатели в пределах нормы, но ведь большая их часть сейчас стояла покорёженными останками былого технологического величия.
Вокруг сновали незнакомцы, пережившие ночь. На одного меньше. Ничего необычного в том, что Онир не успел хорошенько узнать одного из них. В конце концов, он не успел познакомиться со многими людьми до их смерти: и с великими мудрецами прошлого, и с бродягами. Что с того, что в миллионном списке добавилось одно имя? Всё же разница была — обстоятельства складывались так, что этот самый список мог пополниться ещё четвёркой имён. Одно радовало — неподражаемо саркастичный фантом никогда не умрёт. Если только кто-нибудь не найдёт, где хранится ядро личности…
«Три коридора прямо, два поворота налево, один направо. Удачи. Если тебя обглодает живой кошмар, удобрю твоими костями клумбу».
Неподражаемый.
«Мальчику и Фантасу ничего не угрожает?»
«Кроме чужих необдуманных решений, ничего. Дверь открыта. Можете идти».
Не стоило считать это приглашением. Угроза, предупреждение — безусловно. Но не приглашение. Их здесь не считали гостями, и приём окажется настолько холодным, что мышцы задрожат от страха.
Глава 5
Со стороны Милу казалось невероятной издёвкой оставить открытую дверь, предлагая обойти дом, что она прежде запрещала, но при этом не предупредить об опасности.
«Я предупреждала».
Ладно, она предупреждала. По коридорам скользил холодок страха: второй живой кошмар обнаружит себя лишь в тот момент, когда сомкнёт пасть на глотке жертвы, не раньше. Монстр обладал сознанием, которого не ожидаешь от когтистой твари, нападающей по ночам и берущей происхождение наполовину в сказках, наполовину в сплетнях. Да и не удержит фантом надолго даже раненого зверя, оставшегося позади. К вящей неожиданности, Милу не стала реагировать на мысль, молча согласившись. Или же она занималась своими фантомными делами. Пару шагов назад Онир едва не споткнулся обо что-то мягкое, моля Вселенную, чтобы это что-то не оказалось живым или когда-то живым. Дом, как он понял по первому обходу, когда его вела Милу, стоял заброшенным и бездушным, несмотря на очевидное наличие и фантома, и хоть какого-то хозяина — в противном случае силы фантома давно бы иссякли, и она бы рассыпалась в серебристую крошку.