Филипп Брока – Пустота за закрытыми глазами (страница 4)

* * *

Ладонь соскользнула с ручки, с грохотом испытав запорный механизм. Бессмысленно просить Милу открыть, она с самого начала обозначила ценность гостей. Сзади неторопливо провели когтями по стенкам капсулы (а оставался ли кто-то внутри в это время?), и мягкой поступью зверь двинулся в сторону глухого на мольбы дверного замка. Клац, чавк, клац, чавк. Ближайшая лужа находилась в шаге от Онира, раньше, чем лапа кошмара коснётся её, бросаться вбок он не собирался и предпринимал молчаливые попытки докричаться до фантома в голове. Когда по звуку удалось отличить, какую ногу при ходьбе чудовище заносит первой, Онир забарабанил в дверь, оставляя липкие отметины на металле.

— Чёрт тебя дери, Милу, включи свет!

Она бы всё равно не соизволила выпустить продавцов, пока живой кошмар угрожает семье хозяина, но это не значило, что нет другого способа сохранить им жизнь.

— Милу!

Фантом слышала мысли и должна была знать, что ни одна дверь не удержала бы голодного кошмара. Если в здании есть живые, то скоро их список сократится минимум на пару пунктов. Подлинную силу монстров не знал никто, но и становиться первым учёным в этой области мало кто хотел.

Торопливая походка очередного обречённого, и Фантас с надеждой дёрнул ручку, едва не вырвав её с корнем. В тяжёлом дыхании проскакивали хрипы. В ночи вскрик парня окрасил темноту одним из первых, но, видимо, тогда тварь лишь разминалась, хотя от Фантаса уже оставалось амбре смерти. Кошмар тоже почуял близость кончины и довольно замурлыкал, гулко втягивая воздух. Огромная чёрная кошка в тёмной комнате с бритвенными лезвиями на месте когтей и клыков пытается — и у неё получается — полакомиться теми, в чьей жизни вожжи и так держит кошмар.

«Милу! Я лично перед смертью шепну ему, где найти твоё бездушное ядро!»

Справа тихо сопел Сом, с шорохом подбирая под себя ноги. Стук когтей растворился в гуле от частого сердцебиения, растекающегося по телу. Онир уже с трудом слышал что-то, кроме пульсирующего внутри страха, но в следующий момент в голове вспыхнуло ещё одно чувство, родная сестра страха, тревога, — стук раздался справа, кошмар нацелился на более беззащитного Сома, оставив двух относительно целых парней подпирать дверь.

Онир помог Фантасу опуститься на пол и вложил ему в руку обломок трубы — воистину это бы не спасло ни одного из них. Двигаясь вдоль стены и не издавая даже намёка на шорох, он следовал за кошмаром. Резкий запах вёл его точно к тому месту, где даже пол уже содрогался от страха.

Рассчитывать расстояние на слух — задача непростая, н вдобавок собственный страх так и норовил сбить настройки. Онир прикинул расположение кошмара и мальчика с чудовищной погрешностью в метр и нырнул вперёд, вытянув руки. Ухватив пустоту в первый бросок, он замер с противоположной от кошмара стороны, чувствуя, как когти медленно разворачиваются в его сторону. Теперь погрешность можно было сократить до каких-то двадцати сантиметров. И она продолжала сокращаться.

Онир шагнул влево, отдавая себе отчёт в том, что манёвренность монстра на голову превосходит его собственную даже в лучший день. Их кошмарный танец продлился бы от силы минуту, если бы одна из капсул не скрипнула так пронзительно, что руки невольно потянулись к ушам. Кошмар до того жалобно взвыл, что Ониру пришлось подавить инстинктивное желание утешить этого крупного питомца.

Когда когти прозвучали дальше расстояния одного броска, Онир вновь дёрнул за звуковую нить, ведущую к Сому. На сей раз он подхватил на руки источник слабого сопения и скользнул назад к двери.

Фантас так и хрипел, припав к двери.

— Твоя работа? — шепнул Онир, поудобнее перехватывая мальчика.

— Нет.

Фантас с таким трудом сдерживал кашель, который тотчас раскрыл бы их местоположение, что Онир отложил расспросы до более подходящего момента. Хотя одно предположение у него зародилось. При всём желании девушки бы не сняли капсулу с опоры, а тот разрывающий барабанные перепонки звук мог быть только результатом намеренной порчи имущества. Кроме того, кошмар не среагировал раньше, значит, не уловил и тень шагов. Мысленно Онир поблагодарил судьбу, которая подбросила объявление о покупке кошмаров именно Миру.

— Закройте глаза, — холодно оповестила фантом.

За веками вспыхнули фиолетовые пятна, зверь в центре комнаты взвыл и с воем бросился к дальней стене, врезаясь в капсулы и наступая на что-то мягкое. Когда Милу вернула привычную темноту, в комнате повисло четыре дыхания. Их осталось только четверо из шести. Возможно, пять. Онир вряд ли мог бы гарантировать точность подсчёта с учётом ситуации. Намёк на слабое пятое дыхание шелестел в углу комнаты, но с той же вероятностью там мог бы доживать последние минуты кошмар.

Фантас выдохнул противным чавкающим звуком. Стоило Ониру броситься к парню, как рядом возникло знакомое колючее облако. Хрипы стихли, сменившись ровным дыханием спящего человека.

— Я обработала раны и погрузила его в сон, — отчиталась Милу без обычной спеси.

— А если живой кошмар пришёл из его сна? — Тогда через минуты в этой комнате снова раздадутся вопли.

— В медикаментозном сне не бывает видений и образов. — Не у всех.

«В твоих интересах, чтобы подобные прецеденты не повторялись. Вам всем нужно уснуть, чтобы я могла перевязать раны и оценить ущерб».

«А мне что делать?»

«Если не хочешь потерять сознание иным, менее принятым путём, то полежи тихо и досчитай, не знаю, до трёх миллиардов маленьких кошмариков».

Онир аккуратно опустил Сома на пол, но тот так и остался рядом, обвив тонкими руками его талию.

Или можно вычислить носителя живого кошмара. Зверь начал победное шествие слева, где располагались три капсулы: Икель, Керы — про неё он не узнал ничего, кроме имени и тембра — и Мира. Крики второй стихли в первые секунды, если вовсе были слышны в какофонии всеобщей паники. Зычный голос Икель, велящий отступить к двери без лишнего шума, растворился в вязкой темноте, выдав нечеловеческой высоты ноту. Мир тихо бродил между капсулами, не привлекая внимания чудовища и подстраиваясь под другие звуки, точно немая тень. Парень, похоже, встречался с живыми кошмарами прежде, значит, мог ими и заведовать. Хотя с той же вероятностью в их группу мог закрасться всего лишь достаточно осторожный продавец, которого не так просто поймать и заманить. В таком случае зачем он подписался на авантюру с продажей кошмаров, когда ими уже несколько лет никто не интересовался?

«Здесь тело».

Очевидно, с учётом ситуации, но Милу произнесла это так, будто надеялась отыскать сокровище, но наткнулась на маленькую неприятность.

«С шерстью».

Неприятность оказалась несколько больше ожидаемого.

Отстранившись от мальчика и наказав тому оставаться у двери — Милу могла бы уже и выпустить их, всё-таки ситуация давно вышла за пределы чрезвычайной, — Онир подобрался к тому месту, где шипели синие искры фантома, и провёл рукой по полу, отыскивая останки кошмара. Едва коснувшись шерсти, он встретил пустоту.

«Я отправила тела в холодильные установки», — объявила фантом и исчезла в потрескивании электрического вихря.

Пальцы так и ухватывали воздух, не забывая еле ощутимое прикосновение к волоскам, по мягкости больше напоминающим человеческие.

Срезанные — по большей части когтями чудовища — фиксирующие ремни безжизненно болтались у капсулы Икель и Керы. Последнюю он толком и не успел узнать, но на секунду мелькнула надежда, смешанная с горечью, ведь и ремни Мира тоже были распороты, а парень отлично себя чувствовал и настолько бесшумно перемещался по комнате, что его дыхания Онир иногда попросту не мог расслышать. Значит, и кто-то из девушек мог лишь затаиться. Тогда в живых, должно быть, осталось пятеро.

— Назовите себя. Каждый. А потом задержите дыхание и замрите.

Онир несколько раз едва не растянулся на полу, наступив на обломок трубы, но теперь поднял его, надеясь, что такое скромное оружие ему не понадобится. Живой кошмар создавал немало шума, и всё-таки он узнал бы о его присутствии, но один мёртвый монстр не значит, что не придут другие. Отчасти Онир молился всем сонным божествам, чтобы кошмар принесла та из девушек, кого он уже не мог отыскать в темноте, но вряд ли дитя страха погубило бы своего хозяина в первую очередь.

С минуту все молчали, вероятно, ожидая, пока начнёт кто-то другой.

— Сом, то есть… меня зовут не так, но я не могу сказать настоящее имя. В общем, вы поняли.

— Мир в окружении круглых идиотов.

— Это не я приманил к себе живого кошмара, — уколол в ответ Онир.

— Да, ты всего лишь решил с ним позаигрывать, — хмыкнул Мир.

— Фантас в капсуле, — ответила за парня фантом.

Тишина задержалась. Отчётливо слышалось ещё одно мерное дыхание, практически спокойное и умиротворяющее, но его владелец не торопился давать о себе знать. Когда на поверхности трубы осели капли неприятней влаги с ладоней, Онир двинулся на звук, по памяти лавируя между капсулами и обломками старой мебели. Кера обнаружилась свёрнутой калачиком у стены и погружённой в чересчур приятный сон — никаких визгов, криков о помощи и неровного храпа. Девушка не проснулась, даже когда Онир взял её исхудавшее тело — раньше она казалась больше: образ, сформировавшийся в голове на основе глубины и резонанса голоса, тяжести шагов, не соответствовал картине дистрофичной девушки с выпирающими костями — и перенёс в смятую ударом крепкой лапы капсулу. Кера, бормоча, назвала его десятком понятных ей одной имён и мирно устроилась в обретённой постели.