Филип Рот – Цукерман освобожденный (страница 15)

Когда мерки были сняты, мистер Уайт и его пожилой помощник помогли Цукерману вновь облачиться в куртку, даже виду не подав, что им приходится возиться с отрепьем. Даже помощник был одет как для совета директоров Эй-Ти-энд-Ти[16].

Тут, словно направляясь в зал редких книг Бодлеанской библиотеки, все трое двинулись туда, где хранились рулоны материи. Ткани, которые послужат мистеру Цукерману и в городе, и в клубе, для загорода и выходных, для театра, для оперы, для званого ужина. Помощник снимал каждый рулон с полки, чтобы мистер Цукерман мог оценить ткань, пощупав ее. В Северной Америке, сообщили ему, с такими перепадами климата на все случаи лучше всего иметь дюжину костюмов, но мистер Цукерман остановился на шести. Он уже весь взмок.

Затем подкладки. Цвета лаванды для серого костюма. Золотистая — для бежевого. Дерзкий цветочный рисунок для загородного саржевого… Затем фасоны. Двойки или тройки? Двубортные или однобортные? Спереди на двух пуговицах или на трех? Лацканы такой ширины или такой? Шлица посередине или две шлицы по бокам? Внутренние карманы пиджака — один или два, насколько глубокие? Задние карманы брюк — пуговица на левом или на правом? И будете ли вы носить подтяжки, сэр?

Да, будет ли, регистрируясь в «Киприани»?

Они перешли к фасону брюк — мистер Уайт самым уважительным образом предложил чуть расширить саржевые брюки книзу — и тут Цукерман понял, что уже полдень. Мне срочно нужно позвонить, сообщил он. «Разумеется, сэр», — его оставили одного, среди рулонов ткани, и он набрал номер «Пьерра».

Но ее уже не застал. Съехала. Оставила ли сообщение для мистера Цукермана? Нет. Получила ли она его сообщение? Да, получила. Куда же она уехала? Отелю об этом ничего не известно — а Цукерману вдруг стало все понятно. Она переехала к Андре и Мэри! Выехала из отеля, чтобы избавиться от нежелательного кавалера. Она сделала выбор и выбрала его!

Он ошибся. Она выбрала другого.

— Натан, — сказала Мэри Шевиц, — я все утро пытаюсь до тебя дозвониться.

— Я у портного, Мэри, заказываю костюмы на все случаи жизни. Так где же она, если не у вас?

— Натан, ты должен понять — она ушла вся в слезах. Я никогда не видела ее такой расстроенной. Меня это просто убило. Она сказала: «Натан Цукерман — это лучшее, что случилось со мной за этот год».

— И где же она? Куда она отправилась?

— Улетела в Мехико-Сити. А оттуда летит в Гавану. Натан, дорогой, я ничего не знала. Никто ничего не знал. Этот секрет хранят как зеницу ока. Мне она рассказала, только чтобы объяснить, как она переживает из-за тебя.

— Что рассказала?

— У нее роман. С марта. С Фиделем Кастро. Натан, только никому ни слова! Она хочет с ним расстаться, понимает, что будущего там нет. Она жалеет, что вообще пошла на это. Но он — человек, который не принимает отказов.

— И весь мир об этом знает.

— Его представитель при ООН звонил ей каждые пять минут с тех пор, как она приехала. А сегодня утром он явился к ней в отель и потребовал, чтобы она пошла с ним завтракать. А потом она позвонила мне, сказать, что уезжает, что вынуждена уехать. Ой, Натан, я чувствую себя виноватой.

— Не стоит, Мэри. Кеннеди не смог его остановить. Джонсон не смог его остановить. Никсон не стал его останавливать. И ты не смогла бы. И я.

— Вы так чудесно смотрелись вместе. Ты видел «Пост»?

— Я не выходил из примерочной.

— Это в колонке Леонарда Лайонса[17], о вас в «Элейн».

Днем позвонила мать, рассказала, что и по телевидению об этом было; собственно, она хотела узнать, неужели он действительно улетел в Ирландию, даже не позвонив попрощаться.

— Ну что ты, я бы обязательно позвонил, — уверил он ее.

— Значит, ты никуда не едешь?

— Нет.

— Би Вирт только что мне позвонила сказать, что слышала об этом по телевизору. Натан Цукерман улетел в Ирландию, в роскошное поместье Сезары О’Ши. Так сказали у Вирджинии Грэм[18]. Я даже не знала, что вы с ней дружите.

— На самом деле нет.

— Вот и я не поверила. Она же намного тебя старше.

— Вовсе нет, но дело не в этом.

— Старше, дорогой. Мы с папой видели Сезару О’Ши много лет назад, она монахиню играла.

— Послушницу. Она тогда была почти ребенком.

— Судя по газетам, она вовсе не была ребенком.

— Ну, может, и не была.

— Но у тебя все в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Прекрасно. Как папа?

— Ему чуть получше. И я говорю это не для того, чтобы себя успокоить. Мистер Метц теперь ходит к нему каждый день, читает ему «Таймс». Говорит, что папа все понимает. Судя по тому, как он сердится, когда слышит имя Никсона.

— Так это же отлично!

— Но чтобы ты уехал, не позвонив, — я сказала Би, что этого быть не может. Натан ни за что не уехал бы так далеко, не сказав мне — вдруг, упаси Господь, мне нужно было бы с ним связаться насчет его отца.

— Так оно и есть.

— Но почему Вирджиния Грэм это сказала? Да еще по телевизору?

— Мам, наверное, кто-то ей наврал.

— Да? Но почему?

Уважаемый мистер Цукерман!

Уже несколько лет я планирую снять серию получасовых телефильмов под названием «День из жизни…». По формату — один в один как в древнегреческой трагедии — это рассказ о том, чем занимается час за часом какой-либо знаменитый человек, что дает интимный, личный взгляд на того, с кем зритель при обычном порядке вещей никогда не встретится. Моя компания «Реноунд продакшнз» имеет полное финансирование и готова приступить к первому фильму. Коротко говоря, это съемки полного дня, с завтрака до отхода ко сну, из жизни знаменитого человека, личность которого вызовет интерес у миллионов зрителей. Чтобы получился день без скучных мест, мы в среднем четыре дня снимаем полностью неотрепетированный материал.

Я выбрал в качестве первой знаменитости вас, поскольку полагаю, что любой ваш день будет таким интересным, каким мне представляется интересный день. К тому же публику живо интересуете вы и ваша жизнь «за кулисами». Полагаю, все будут рады увидеть откровенный рассказ о вас за работой и на отдыхе. Предполагаю, что подобный фильм способствует вашей карьере — равно как и моей.

Прошу вас, дайте знать, как вы относитесь к моему предложению, и, если мы договоримся, я пришлю парочку журналистов, которые проведут подготовительную работу.

Искренне ваш,

Гэри Уайман,

президент

Уважаемый мистер Уайман!

Думаю, вы недооцениваете, сколько дней, недель и лет съемок понадобится, чтобы снять «День из моей жизни…» без скучных мест. Откровенное изображение моей закулисной жизни наверное нагонит на миллионы зрителей сон и не только не поспособствует вашей карьере, но навсегда ее погубит. Лучше начните с кого-то другого. Извините.

Искренне ваш,

Натан Цукерман

Уважаемый мистер Цукерман!

Я написал небольшой роман примерно на 50 тысяч слов. Это любовная история, герои — студенты, в ней есть откровенный секс, но есть и юмор, а также другие темы, а также оригинальный сюжет. Как и в вашей недавней книге, сексуальная жизнь — неотъемлемая часть сюжета, поэтому весьма важная.

Я намеревался послать роман в «Плейбой пресс», но воздержался, опасаясь негативных последствий. Мы с женой оба на пенсии, живем очень счастливо в поселке для пенсионеров в Тампе. Если книга будет иметь успех и люди здесь узнают, что ее написал я, мы тут же потеряем всех своих друзей, возможно, нам придется продать дом и уехать отсюда.

Мне бы очень хотелось, чтобы книга увидела свет, поскольку я уверен: она заинтересует читателей, которым нравится откровенный секс, а также тех, кто не имеет ничего против в том случае, когда затрагиваются и другие важные темы. Вы состоявшийся писатель и можете опубликовать подобную книгу, как вы уже и сделали, не беспокоясь по поводу отрицательных реакций.

Прошу вас дать знать, могу ли я послать вам рукопись, а также сообщить, на какой адрес. И если она вам понравится, вы, возможно, захотите купить ее у меня напрямую в качестве вложения и напечатать под другим именем.

Искренне ваш,

Гарри Николсон

Телефон.

— Так, — завопил Цукерман, — и кто это? Ты, Николсон?

— Сейчас мы просим всего пятьдесят тысяч. Потому что нам еще не пришлось ничего делать. Похищение — дело дорогостоящее. Нужно все спланировать, обдумать, подобрать хорошо подготовленных исполнителей. Если нам придется все это проделать, пятьдесят тысяч даже затрат не покроют. Если я хочу удержаться на плаву, тебе такое похищение обойдется не меньше чем в триста тысяч. Такое похищение — о нем заговорит вся страна, поэтому мы все сильно рискуем, и нам причитается соответствующее вознаграждение. Не говоря уж об оборудовании. Не говоря уж о времени. Но если ты хочешь, чтобы мы всем этим занялись, что ж, мы займемся. Попробуй опять повесить трубку — увидишь, как быстро развиваются события. Мои люди наготове.

— И где они наготове, дубина? — Звонивший — он пытался замаскировать свой голос и говорил как боксер после нокаута — угрожал похитить мать Цукермана. — Слушайте, — сказал Цукерман, — это не смешно.

— Пятьдесят тысяч наличными. В противном случае мы приступаем к операции, и тогда вам это встанет в триста тысяч, не меньше. Не говоря уже о том, что пострадает ваша матушка. Будь человеком, Цук. Мало ты ей доставил горя своей книжкой? Не усугубляй. А то как бы ей не пришлось пожалеть, что она родила тебя, сынок.

— Слушайте, это уже третий звонок, и все это походит на мерзкую садистскую шуточку…