Филип Пулман – Таинственные расследования Салли Локхарт. Тигр в колодце. Оловянная принцесса (страница 74)
Ребекка опять быстро заговорила. Джим расслышал имя Голдберг и взглянул на адвоката – его интриговал этот потрепанный человек с некрасивыми чертами лица и огненно-рыжей шевелюрой.
– По-видимому, – начал мистер Вентворт, – мистер Голдберг сегодня утром единолично предотвратил погром в еврейском квартале. Мисс Мейер слышала, что толпа хотела разгромить булочную в Уайтчепеле. Голдберг разбудил местных жителей, попросил стул, встал на него посреди улицы и стал говорить. И разъяренная толпа остановилась и слушала его! Весь Ист-Энд только об этом и говорит, Голдберг очень известен в тех кругах, мистер Тейлор. Но потом, как утверждает мисс Мейер, его арестовали.
– Арестовали? Его тоже? Но погодите, если он был в Уайтчепеле, значит, в Клэпхеме его быть не могло. Так может быть…
В этот момент Маргарет вскрикнула и схватила адвоката за руку, указывая в сторону развалин.
Один из пожарных махал рукой. Он нагнулся, отбросил пару кирпичей, и из-под завала показалась голова, плечо, затем рука…
– Это не Салли. – Джим разочарованно опустил голову.
Но Ребекка закивала, ее лицо просветлело, она начала что-то очень быстро говорить по-немецки.
– Нет, это она! – воскликнул мистер Вентворт. – Мисс Мейер говорит, что Салли постриглась и покрасила волосы…
Джим не стал ждать. Растолкав людей впереди себя, он схватил какое-то одеяло, взобрался на руины, оттолкнул пожарного и увидел ее. Салли лежала на куче камней изможденная, исцарапанная, вся в синяках. Неожиданно она заметила Джима, застывшего всего в паре метров от нее.
– Посмотри, на кого ты похожа, – мягко сказал он. – Как не стыдно лазить по развалинам в одной ночной рубашке. Вот, накройся одеялом, держи…
Дрожащими руками она вцепилась в друга и с его помощью начала медленно спускаться с груды обломков.
– Где Харриет? – пробормотала Салли.
– Пока ищем.
Ей помогли спуститься на землю, чулки были разорваны, ноги разбиты в кровь, тут она увидела Маргарет, русскую девушку и полицейского.
А также человека с рукой на перевязи, который сказал с немецким акцентом:
– Да, это она.
Полицейский взял ее за руку:
– Мисс Локхарт?
Они стояли на дороге, всего в двух метрах от ограждения, сдерживающего любопытную толпу. Маргарет попыталась дотянуться, но не смогла.
– Да, это я, – хриплым голосом ответила Салли, дрожа от холода.
– Мисс Локхарт, вынужден арестовать вас по обвинению в покушении на убийство. Все, что вы скажете…
Возникло всеобщее замешательство. Народ удивленно зароптал, трое репортеров, что были поближе, ринулись вперед, предвкушая узнать подробности; Джеймс Вентворт пытался удержать Джима, который, похоже, был готов растерзать полицейского; секретарь стоял рядом, невозмутимый, покусывая губу; Маргарет и Ребекка кинулись через барьер помочь Салли, которая без сил опустилась на землю.
Но она не упала. Она высвободилась от поддерживающих ее рук, села, приспустила порванный и мокрый чулок и достала оттуда сложенный лист бумаги. Затем дрожащими руками протянула его Маргарет.
– Открой! Открой, только осторожней…
И вся толпа любопытным вихрем окружила их: небольшой пятачок земли, на который уставилась тысяча глаз. Маргарет, поняв, что держит в руках какую-то очень важную бумагу, аккуратно, стараясь не порвать, начала разворачивать ее. Салли сложила листок в четыре раза. Если чернила потекли…
Маргарет осторожно расправила уголки и развернула лист. Уинтерхалтер был человеком основательным: если он и делал какие-то записи, то так, чтобы с ними ничего не случилось. Он пользовался китайской тушью, которая не расплывалась, и вот – все счета предстали перед глазами собравшихся. Счета, где Пэрриш был обозначен буквой «П».
– Вот! – сказала Салли, бледная, но ликующая, хотя никто не мог понять причину ее ликования. – У меня получилось. А теперь – где моя дочь?
Глава двадцать девятая
Кролики
Единственным человеком среди собравшихся, понимавшим значение этой бумаги, был секретарь. Джим увидел, как он бросился бежать, и закричал:
– Держите его!
Его тут же схватили, хотя он и сопротивлялся, поглядывая на сержанта, пытавшегося арестовать Салли. Полицейский посмотрел на него, он явно был сбит с толку, и тут заговорил мистер Вентворт:
– Сержант, в чем бы ни обвиняли мисс Локхарт, как ее адвокат, я настаиваю, чтобы сначала она показалась врачу. Поскольку мы узнали о существовании этого важного документа, считаю, что надо изучить его, а потом уже решать, арестовывать мою клиентку или нет.
Сержант пребывал в растерянности, для него все это было слишком сложно; он понимал, что превышает свои полномочия, арестовывая Салли, так как не знал наверняка, кто она такая, ведь полагался он исключительно на слова секретаря, а также на то, что смутно помнил о каком-то деле, связанном с похищением, – там еще был замешан ребенок… А раз эта женщина спрашивала о местонахождении ребенка, она не могла его украсть… Черт, как же разобраться в этой путанице?..
– Отойдите, – строго приказал он, впрочем не обращаясь ни к кому конкретно.
Уинтерхалтер громко требовал, чтобы его отпустили, чтобы дали встретиться с адвокатом, но никто не обращал на его требования ни малейшего внимания, потому что в этот момент Салли потеряла сознание. Джим держал ее на руках, а мистер Вентворт с Маргарет расчищали путь в толпе.
– Констебль Уиллис, – крикнул сержант, – поезжайте за ними! Не упускайте ее из вида. А все остальные – разойдись! Очистите дорогу! Давайте шевелитесь!
– Не потеряйте бумагу, – прошептала Салли в полубессознательном состоянии. – Джим, это действительно ты? Джим, знаешь, кто там был? Тот человек?
– Цадик, насколько я знаю.
– Это был Ай Линь! Хендрик ван Иден! Помнишь? Тогда… он убил моего отца… опиум…
Джим чуть не уронил Салли.
– Но ведь ты застрелила его!
– Моя пуля парализовала его, не убила. Наверное, его спас кто-то из его людей. И с того самого дня… – Она замолчала, потому что ей помогали залезть в повозку. – И с того самого дня он умирал от желания отомстить. Умирал. Теперь он умер. Умер от своей мести. Но в подвале, Джим, я пыталась спасти его. Правда, я старалась вытащить его из воды, чтобы он не захлебнулся…
Салли снова лишилась чувств. Джим взглянул на остальных, он был потрясен.
– Вы слышали? Значит, за всем этим стоял… Так вот в чем все дело!
– Насколько я понимаю, – заговорил мистер Вентворт, – на предъявленное обвинение, что она вчера пыталась убить этого человека, мисс Локхарт может ответить, что на самом деле пыталась сделать это еще очень давно? Или я что-то путаю?
Джим, державший Салли на руках, взглянул на адвоката, пытаясь понять, иронизирует он или нет, и понял, что, скорее, нет.
– Да, вы правы, – ответил он.
Документ все еще был в руках у Маргарет. Она посмотрела на лист бумаги, стараясь разобраться в написанных там цифрах.
– Это записи платежей и полученных денег, – сообразила она. – Но какая колонка важнее и важны ли они обе, я сказать не могу.
– Давайте я высушу ее, – обратился к Маргарет адвокат, открывая свой потрепанный кожаный саквояж и доставая оттуда свернутую промокательную бумагу. Затем положил в нее листок.
– Голдберг… – почти шепотом произнесла Салли. – У него записная книжка… Книжка Пэрриша…
– А! – оживился мистер Вентворт. – Кажется, я начинаю понимать.
Глаза на его некрасивом лице засверкали каким-то озорным блеском.
Джим не удержался и улыбнулся ему.
– Пожалуй, мне придется вернуться в Твикенхем. Сара-Джейн Рассел разбирается там с Пэрришем и полицией. По-моему, ей не очень уютно в этой компании.
Он рассказал, что случилось в доме, особое внимание уделив моменту с ночным горшком.
– Она думала, что убила его, – улыбался Джим. – Сказала, что теперь ее, наверное, повесят. Так перепугалась бедняжка…
– Думаю, она испугалась выстрела и случайно выронила его из рук, – намекнул мистер Вентворт. – Так ей и скажите. Но похоже, Пэрриш не особенно пострадал.
Адвокат выглянул из окошка кэба и постучал рукой по крыше.
– Кучер! – крикнул он. – Останови здесь, я пройдусь до Клеркенвелла. Тут пара шагов до предварилки.
– Предварилки? – переспросила Маргарет, видя, как маленький человечек вылезает из коляски.
– Тюрьма предварительного заключения Клеркенвелл, – пояснил Джим. – Голдберг?
Адвокат кивнул.
– Отвезите их в больницу, – велел он кучеру, выйдя из кэба. Затем обратился к сидящим внутри: – Я приеду, как только смогу.
И зашагал в сторону тюрьмы. Джим посмотрел вслед быстро удаляющейся фигуре и повернулся к Маргарет: