Филип Пулман – Разрушенный мост (страница 11)

Он наклонился, царапнул ее щеку поцелуем и ушел. Спустя пару минут Джинни услышала горловое ворчание запущенного двигателя и шуршание колес по дороге, ведущей в сторону центральной улицы.

Рианнон быстро преисполнилась сочувствия, только не к подруге, а к загадочному Роберту.

– Только представь, – сказала она, и в ее красивых глазах стояли слезы, – он всю жизнь прожил с мамой, никого больше не знал, и тут она заболевает раком и умирает. Теперь ему придется оставить дом и поселиться у совершенно незнакомых людей. Ужасно, наверное.

Джинни промолчала, внезапно ощутив легкий укол стыда. Или даже не укол, а целую волну, потому что ей даже не пришло в голову посмотреть на происходящее с этого ракурса.

– Ну да, – сказала она наконец. – Вот бы узнать, какой он. Узнать побольше об этой женщине, о его маме. И о моих бабушке и дедушке. Знаешь, это ужасно странно. Я ведь помню, как они присматривали за мной как-то раз – я была маленькой, – но с тех пор мы ни разу не виделись. И они никогда не пишут нам, никаких новостей тоже нет. Папа о них вообще не говорит.

– Наверное, это как у Хелен и моих родителей: сначала все друг на друга кричат, а потом гордость не позволяет никому сделать первый шаг к примирению, – предположила Рианнон. – Ручаюсь, так и было.

– Но почему он так поступил? У него был сын от одной женщины, а он ушел от нее и женился на другой, а о первой даже ни разу и не вспомнил. Я все это время считала себя единственным ребенком, а тут – раз! – и нас уже двое… Как он мог так поступить?

– Твой папа просто очень привлекательный.

– Думаешь?

– Уж поверь.

– Я ему передам…

– Только попробуй, и я тебя убью.

Джинни задумалась на секунду, не означает ли это – согласно теории Рианнон, – что ее папа не может быть к тому же и добрым. Но она уже понимала: все гораздо сложнее.

Днем они договорились встретиться с Энди. Когда Джинни заглянула в трейлер, Энди как раз опрыскивал себя лосьоном после бритья. Запах был настолько сильный, что легко перекрывал и вонь печеных бобов, и аромат копченого лосося.

– Ты зачем это делаешь?

– Нравится?

– Нет! Он ужасен. Пот пахнет лучше. И грязные носки!

– Что ж, значит, запах меня выдаст. Идешь на ярмарку?

– А она сегодня? Отлично!

– Дафидд как раз починил машин. Ты вовремя. И кто тут у нас везучая маленькая девочка, а?

Энди потрепал ее по щекам руками, которые все еще пахли одеколоном.

– Фу, – отмахнулась Джинни, стараясь скрыть радость.

Дафидду было около двадцати. Он был крупным, медлительным и приятным в общении, носил длинные волосы, как какой-нибудь фанат тяжелого металла, и мог починить любой механизм. Руки у него были сильными, постоянно в потеках масла. Однажды в детстве Джинни упала с велосипеда и вывернула руль. Вся в слезах дотащила его до гаража на центральной дороге, надеясь, что там кто-то сможет починить его до папиного возвращения с работы, и встретила именно Дафидда: он внимательно выслушал ее, забрал потрепанный велосипед, зажал между колен переднее колесо и крутил руль, пока тот не встал как полагается. А потом показал Джинни, как это делать. Она немедленно влюбилась, но ей было девять, а Дафидду тринадцать, и он автоматически попадал в категорию взрослых и оставался недостижим.

Позже он приносил ей комиксы, которые сам читал, и они делились впечатлениями от «Танкистки», «Баллады о Гало Джонсе», «Хранителях» и антологии «Raw», но больше всего радости им принесла серия «Любовь и ракеты». Джинни листала комиксы и чувствовала, как внутри крепнет странное ощущение – смесь восторга и уверенности; она начала копировать персонажей, и вскоре могла нарисовать Бэтмена, Супермена, Эль-Борбаха, Мэгги, Хоупи и Тонанцин – всех героев классических историй – не хуже, чем в книжке. Дафидд восхищался этой ее способностью не меньше, чем она восхищалась его умением работать с двигателями, но все еще был на четыре года старше: между шестнадцатью и двадцатью такая же непреодолимая преграда, как между девятью и тринадцатью. К тому же, по классификации Рианнон, Дафидд относился к добрым людям. А Энди – к привлекательным.

– Так ты идешь на ярмарку? – спросил Дафидд, выглядывая из-за крышки капота древнего MG, припаркованного за трейлером так, чтобы его не было видно.

– Да! Здорово так! Я не знала, что она уже началась, – ответила Джинни. – Найдете для меня местечко?

– Ты достаточно худая, – Энди похлопал ее пониже спины. – Так что закидывай свои кости на заднее сиденье и поехали.

Джинни так и поступила. Энди устроился впереди с королевскими удобствами, Дафидд завел мотор (с третьей попытки), и они покатились через траву по кочкам к воротам.

На дороге, ведущей вдоль побережья, было довольно много машин. Автобусы тут почти не ходили, поэтому местные путешествовали поездом, но поговаривали, что и поездов стало меньше. «Всем придется тогда пересесть на автомобили», – подумала Джинни. Но автомобили – это выхлопные газы, которые плохо влияют на озоновый слой – или на что там они влияют.

Несмотря на это, ей нравилось сидеть на заднем сидении изрыгавшей дым развалюхи Дафидда и слушать беседу парней. В лицо ей дул ветер, двигатель ревел, жизнь определенно была прекрасна.

– Ребята, пригнитесь, – скомандовал Энди, кода они проезжали мимо отеля «Замок». – Сегодня у Карлоса тренировка по гольфу.

– Он так и ставит лунки на крышу? – поинтересовался Дафидд.

– Нет, теперь у него есть машина. И вареные яйца вместо мячей, – серьезно объявил Энди.

– Я не верю в этого твоего Карлоса. Ты все придумываешь, – вмешалась Джинни.

– Да правда это! – возразил Энди. – Был у нас, значит, один парнишка из Рексема, какую-то стажировку проходил. Карлос его звал Крапчатым, потому что у него все лицо в крапинку было. Так вот, зовет Карлос его как-то раз и говорит: «А ну-ка, Крапчатый, свари мне пятьдесят яиц, да чтоб ровно десять минут варил, ни секундой меньше». Тот, понятно, решил, что ему сейчас секреты высокой кухни открывать будут, отсчитал яйца эти: одно, два, три, пятьдесят, проварил десять минут. «А теперь, – говорит Карлос и делает тренировочный взмах половником – иди на крышу, поставь их на тот край, который на море смотрит, на расстоянии тридцати сантиметров. Крапчатый, понятное дело, ничего не понимает, но Карлос же Начальник, а с начальником не спорят. Поэтому он взял пластиковую тару с яйцами и полез на крышу, поставил их все на край, как велено. И тут приходит Карлос со своими клюшками и сразу начинает орать. «Дурак! – кричит. – Ты вообще хоть раз видел, чтобы у мячей для гольфа были заостренные верхушки?! Ты их не тем концом к верху поставил, а ну переворачивай! Переворачивай!» И Крапчатый ползал там на коленях и переворачивал другой стороной, только от волнения половину уронил на клумбу внизу, так что Карлос заставил его спускаться вниз, искать эти яйца и делать из них салат. Сказал, нельзя так разбрасываться едой, все должно идти в дело – это первая заповедь шеф-повара.

– Боже, ну это-то уж точно ты наплел, – рассмеялась Джинни, хотя эта история доставила ей столько радости, как будто была правдива до последнего слова.

Дафидд припарковался на боковой улочке, откуда они вместе спустились на парковку у гавани, где расположилась ярмарка. Здесь пахло хот-догами, гремел из динамиков рок-н-ролл и гудели трансформаторы. После захода солнца она выглядела бы еще лучше, но на самом деле и так было хорошо. Джинни, Дафидд и Энди прокатились на карусели, потом сбегали на автодром, где Энди обнимал Джинни за плечи, пока она крутила руль, вынуждая машинку врезаться в другие автомобили и крутиться на месте, а после забрались на старую добрую спиральную горку и стояли наверху, заставляя всю конструкцию раскачиваться из стороны в сторону, пока снизу на них не начал кричать ее владелец, требуя прекратить и спуститься на землю. Они бросали кокосы и ни разу не попали, стреляли по мячикам для пинг-понга, балансирующим на струях воды, и Дафидд выиграл плюшевого медведя, добрались до игровых автоматов, стоявших внутри шатра – и там столкнулись нос к носу с Джо Чикаго.

Джинни играла в пинбол, Энди толкал стол, чтобы помочь ей. И вдруг замер. Она почувствовала прилив страха, подняла голову и увидела Джо Чикаго, который стоял буквально в полуметре от них и не сводил с Энди взгляда горящих прозрачных глаз.

Он был крупным, но не толстым, скорее похожим на груду мышц. Редкие пряди песочного цвета будто приклеились к сальной голове. Знаменитая кожаная куртка была расстегнута, и внутри виднелась меховая подкладка. Джинни сразу же подумала, насколько в ней сейчас, наверное, жарко, но Джо казался неколебим, словно айсберг.

Кто-то коснулся ее руки. Дафидд мягко потянул ее прочь. Джинни пошла за ним, оставив Энди болтать – на первый взгляд непринужденно – с бандитом, как будто они были лучшими друзьями.

– Что ему нужно? – спросила Джинни. – Зачем ему Энди?

– Энди дурак, – вздохнул Дафидд. – Все время ввязывается в разные делишки, а потом не знает, как выпутаться. Держись подальше от этого парня, пускай Энди сам разберется.

Он ушел к другому игровому автомату и принялся крутить рычаги, чтобы заставить механический кран подцепить и сбросить в лоток конфеты. Джинни стояла рядом, будто наблюдая, как перемазанные маслом руки Дафидда творят привычную магию: два раза ему даже удалось приручить механизм. Но на самом деле ее внимание было поглощено Энди. Джо Чикаго неожиданно, безо всякого предупреждения, ударил его в плечо с такой силой, что тот пошатнулся и сделал пару шагов в сторону. Джинни ахнула, но на Энди это нападение не произвело, казалось, никакого впечатления; остальные тоже ничего не заметили. Затаив дыхание, Джинни следила за тем, как Энди достал из кармана пару десятифунтовых купюр и отдал их Джо Чикаго. Тот молча кивнул и, не оглядываясь, ушел прочь.