Филип Пулман – Команда сорванцов: Музей восковых фигур. Бал газовщиков (страница 33)
Впрочем, времени на раздумья у них особо не было: сегодня ночью близнецов ждало еще как минимум одно дело.
Служа по театральной части, Силач Орландо привык останавливаться в меблированных комнатах. Среди них встречались как хорошие, так и не очень. Гастролируя в Лондоне, он всегда жил на Тауэр-стрит у миссис Драммонд: тамошняя хозяйка хорошо о нем заботилась и выставляла каждый день на завтрак две ковриги хлеба, три дюжины яиц и пять фунтов бекона, не говоря уже об очень славной тихой комнате окном на задний двор и прочной кровати в ней.
В половине второго ночи близнецы перелезли через стену в этот самый задний двор и с любопытством уставились на дом, прикидывая, за каким окном обитает Орландо.
Определить это труда не составило. По случаю теплой ночи все ставни стояли открытые. Из одного темного проема несся храп, столь богатырский, что барышни невольно заслушались.
– Как слон, ей-богу! – восхитилась Анжела. – Или паровоз! Колоссально!
– Как будить будем? – деловито осведомилась Зерлина. – Тут шуми не шуми, он нас все равно не услышит – уж больно сам шумит.
В конце концов, они решили кидать в окно камни. Орландо привык, что ему в голову регулярно попадают пушечные ядра, так что несколько булыжников вреда точно не причинят – они и не причинили. Силач и ухом не повел и продолжал храпеть. Пока по счастливой случайности один из снарядов не угодил ему в открытый рот. Проглотив его, как муху, он проснулся.
Близнецы снизу услышали, как прекратился храп. Потом последовало громкое бульканье, и еще через пару секунд в окне возник Орландо собственной персоной. На его сияющем черепе красовался большой белый ночной колпак – от сквозняков.
– Это кто тут хулиганит? – прорычал он, пытаясь разглядеть двор. – А, это вы, девочки. Чем могу помочь?
– Помощь нужна. Надо кой-кого из тюрьмы выручить, – сказала Анжела.
– Там все просто, – добавила Зерлина. – Всех делов минут на десять, честно.
– Только если человека обвинили несправедливо, – твердо возразил Орландо. – Всяких игр с законом я категорически не одобряю.
– Это Дик, – сказала Анжела. – Помнишь, ты ему любовный секрет сказал?
– Ха! А он-то как туда загремел?
– Расцеловал не ту руку. И предложение сделал – мистеру Хорспату. По ошибке, – поведала Зерлина. – Ну, они его в тюрьму и бросили.
Орландо пришел в ужас.
– Какая чудовищная несправедливость! – воскликнул он, облачаясь с боями в дневное. – Неслыханно! И в этом виноват я! Надо было сказать ему первую часть секрета!
– Это какую? – заинтересовались барышни.
– Убедись сначала, что хватаешь ТУ руку! Очень распространенная ошибка, особенно когда струхнул. Подозреваю, наш Дик как раз немного струхнул. Оттого-то все и случилось!
Их беседа шла шепотом, чтобы не перебудить остальных жильцов. Потом Орландо на цыпочках спустился на первый этаж и вышел через кухню во двор. А еще через пару секунд вся троица уже целенаправленной рысцой бежала к тюрьме. По дороге двойняшки поведали ему подробности про злосчастное происшествие в целом и загубленную пальму в частности.
Орландо в отчаянии замотал головой.
– Знавал я одного воздушного гимнаста – так он ту же самую ошибку сделал, – сказал он. – Не ту руку схватить – такого их профессия не прощает. В общем, она и не простила. Так где, вы говорите, эта ваша тюрьма?
Вскоре они уже были на месте. Близнецы достали лестницу из соседнего темного переулка, где она дожидалась их возвращения.
– Вон то окно с краю, – показала Анжела.
– Ясно, – кивнул Орландо. – Так, теперь вы двое стойте на стреме, на тот случай, если мимо вдруг коп какой пойдет. Вдруг подумает, что мы тут чем подозрительным занимаемся.
И, уперев лестницу в стену, он начал подниматься.
Дик лежал на койке и смотрел сон про Дейзи и мистера Хорспата.
Дейзи уговаривала его приложить огурец к подбитому глазу, на что он ей отвечал:
– Дейзи, твое лицо – как луна, встающая над Газовой компанией. Выходи за меня замуж сейчас же!
На этом Дик зарычал во сне – неужто даже поспать спокойно нельзя, без того, чтобы этот гладкорукий прохиндей объявился даже там?
Немудрено, что стук по решетке камеры его очень обрадовал – потому что разбудил. А проснувшись, Дик немедленно увидал смутно знакомый широкоплечий силуэт на фоне темного неба.
– Эй! – сказал силуэт. – Дик!
– Это кто там? Неужто Орландо? Ты чего здесь делаешь?
– Пришел тебя спасать, – ответствовал Силач Орландо (потому что это был именно он). – Ты бы лучше отошел – за крепость этих стен я не ручаюсь.
Взявшись как следует за прутья решетки, он растянул их в стороны, словно они были сделаны из макарон. Застонал металл, на пол посыпались куски камня и кирпича.
– Мама дорогая! – выдохнул Дик. – Вот ведь черт!
– Ну, вылазь, – сказал Орландо.
– А мне можно тоже? – спросил дрожащий голос, и с нижней койки высунулся маленький вороватого вида человечек, помаргивая и скребя в затылке.
– Ты еще кто? – осведомился Орландо и просунул голову внутрь – поглядеть.
– Это Швед Сид, – отрекомендовал его Дик. – Мы тут как бы одну камеру делим.
– Ну пожалуйста, – сказал Сид Швед, молитвенно складывая ладони. – Будь человеком, а!
– А ты здесь за что? – сурово вопросил Орландо. – Потому что опасных преступников я на свободу не выпускаю, так и знай. Только облыжно обвиненных честных людей.
– Украл две стираных наволочки с веревки, – честно признался Швед Сид.
– Зачем?
Но не успел вор и рта раскрыть, как где-то громко зазвонил колокол, а по коридору к их камере затопали башмаки – и бегом!
– Енто сигнализация! – воскликнул в панике Дик. – Тревогу подняли! Наверняка услышали, как ты решетку рвешь, Орландо!
– Ну, значит, пора торопиться, – пожал плечами тот. – Ты, Дик, лезь первым. Потом этот джентльмен – он мне кажется достаточно безобидным. Но смотри у меня, – тут он погрозил Сиду Шведу впечатляющих размеров пальцем. – Еще раз нарушишь закон, и я в тебе буду
– Да! Да!!! – пискнул Сид. – Что угодно! Обещаю!
И Орландо полез вниз по лестнице; следом за ним – Дик, а последним – подпрыгивая, ежась и взвизгивая от страха – Сид Швед.
– Скорее! Скорее! – подали снизу голос близнецы.
Буквально на соседней улице залился трелью полицейский свисток.
Орландо и два беглых преступника долезли до земли и кинулись наутек следом за двумя маленькими девочками – и не остановились перевести дух, пока не добежали до логова Нью-катской банды на конюшнях. Там они привалились к стене, тяжко пыхтя – но торжествуя!
– Мы так и не отнесли лестницу назад, к Чарли Ледисмиту, – заметила Анжела.
– Да вот еще! – ответила Зерлина. – Он теперь проснется знаменитым. Ему неделями станут выпивку в пабах ставить, чтобы только послушать, как его лестницу сперли, чтобы устроить великий побег.
– А мне-то что теперь делать, девчонки? – взмолился Дик. – Нет, я правда рад, что оказался на свободе, и все такое, но жизнь в бегах не для меня. Я парень законопослушный.
– И я, между прочим, тоже! – встрял Швед Сид. – За всю жизнь ни разу в неприятности не влипал! Надоть теперь очистить мое честное имя, а не то как я буду людям в глаза смотреть?
– И как ты собираешься это делать? – строго спросил Орландо.
– Скажу всю правду по поводу наволочек, – гордо ответил Сид. – И плевать на ущерб моему достоинству. У меня репутация человека честного и правдивого, и я ее высоко ценю. Короче, всем доброй ночи. И спасибо, мистер… Мистер Все-Равно-Как. Вы настоящий джентльмен.
Он протянул руку Орландо, но тот лишь покачал головой.
– Нет-нет, лучше не надо. Найди камень, и я покажу тебе почему.
– Ну, может, в другой раз, – сказал Сид и поскорее сделал ноги.
– А ты сегодня посиди в укрытии, Дик, – распорядилась Анжела. – Утром мы тебе завтрак принесем.
– Тебе и нужно-то что до завтрашнего вечера поскрываться, только и всего, – утешительно добавила Зерлина.
– Почему это?
– Потому что завтра – Бал газовщиков, и ты на него идешь, – не терпящим возражений тоном объяснила Анжела. – Там все будут. Можешь надеть костюм, если желаешь. И маску.