Филип Пулман – Команда сорванцов: Музей восковых фигур. Бал газовщиков (страница 35)

– Да! – вскричала Дейзи вне себя от волнения. – Поняла! Приду!

Анжела ускакала довольная, а она кинулась наверх – одеваться.

Не только у Миллеров, но и в каждом домохозяйстве Ламбета – ну, почти в каждом – люди доставали из шкафов самые лучшие наряды. Кто-то собирался идти в маскарадном, кто-то нет – правила сегодня были свободные. Молодежь в большинстве своем выбирала карнавальные костюмы; те, кто посолиднее, – обычное вечернее платье.

Мистер Хорспат, как заместитель директора Газовой компании, решил, что лучше он будет посолиднее, а потому облачился в черный фрак и белый бальный галстук, и вдобавок набандолинил волосы патентованным «Бандолином», чтобы лежали и волнились как надо – больно уж людям нравилась эта его волнистость.

Над подбитым глазом пришлось думать гораздо дольше, но тут на глаза ему попалась некая реклама в «Джентльмен Газетт», и он бегом побежал к мистеру Джорджу Полу на Оксфорд-стрит, подлинному Художнику-по-Фингалам.

Мистер Пол замазал пострадавший орган театральным гримом и содрал за это с Хорспата полкроны. Зато теперь, глядючи в зеркало, означенный Хорспат видел практически нормальную картину. Дейзи будет ужасно впечатлена, решил он и немного потренировал свою специальную Особо-Пленительную-Улыбку. Пара-тройка попыток, и совершенство было достигнуто.

Семейство Камински собиралось на бал полным составом. Мистер Камински с кузеном Моррисом битый час проспорили о том, годится ли самый свежий стиль вечерней моды, так называемый «парадный непринужденный» для такого аристократического мероприятия, как Бал газовщиков.

– Портной должен быть новатором, Луис! – твердил кузен Моррис. – Он всегда стоит на переднем крае моды!

– Нет, нет и еще раз нет! – возражал на это мистер Камински. – Портной должен воплощать спокойствие, хороший вкус и традиционные ценности. Совершенно не обязательно размахивать твоими последними американскими модами – не в Ламбете так уж точно. Сам носи свой «парадный непринужденный», если хочешь; я буду держаться формального вечернего стиля. Вот погляди на крой этого жилета! Посмотри, как отсвечивает лацкан! А? Каково? Такая красота способна радовать людей вечно, Моррис!

А у Добни тем временем хозяин дома лично гладил свои лучшие брюки. Гром хотел, чтобы папа отправился на бал в костюме пирата, но тот сказал, что он всего три раза надевал парадный костюм и, можно сказать, еще не окупил затраты. А потому костюм был извлечен из шкафа, утюг – поставлен на плиту, и работа закипела.

Едкий запах шариков от моли заполнял маленькую кухоньку целиком. Так, минуточку. Шариков от моли, говорите?

Мистер Добни принюхался.

– Сэм, по-моему, что-то горит, – сказал он.

– Черт, да! – всполошился Гром. – Ты слишком раскалил утюг, па! Скорей, убери его оттуда!

Мистер Добни буквально в последнюю секунду сдернул утюг с брюк и озадаченно поскреб в голове.

– Что с ним такое, понять не могу, – сказал он. – Все никак не наловчусь. У мамы, помнится, отродясь с ним никаких проблем не было.

– Миссис Малоун вот что делает, – вспомнил Гром. – Кладет поверх мокрую тряпку и гладит через нее. Пару-то, пару бывает! Целые облака!

– Ага! – обрадовался мистер Добни. – Так и знал, что здесь есть какой-то секрет.

Он водрузил утюг обратно на плиту, чтобы не остыл, и пошел мочить платок в корыте для мытья посуды. На сей раз утюг покладисто зашипел и наддал пару, а на штанинах по всей длине образовались превосходные, острые как бритва стрелки.

– Потрясающе! – мистер Добни довольно осмотрел результаты своего труда. – Да ими огурцы резать можно!

В это самое время братья Перетти были заняты тем, что подвергали костюмы друг друга беспощадной критике. Альф оделся на бал гондольером, но у него было столько серег в ушах и фальшивых украшений по всему остальному телу, что Джузеппе сказал, он похож больше на канделябр.

– Нет-нет-нет! – решительно возражал Альф. – На балу как раз и надо немножечко выставляться! Показывать себя с лучшей стороны. Молодые леди любят, чтобы все было… живописно. А вот чтобы на них произвели впечатление эти гигантские гусеницы у тебя на ногах, это я сильно сомневаюсь.

Джузеппе выбрал костюм ковбоя – с огромной шляпой с широченными загнутыми полями, которая едва в дверь проходила. Ах да, и поверх штанов у него красовались такие мохнатые ковбойские краги на целую ногу – все как полагается.

– Ничего подобного! – возразил он. – Это выглядит сурово и мужественно. Если такое хорошо для Буффало-Билла, то и для меня сгодится.

Альф на это только подкрутил усы и коварно ухмыльнулся.

И, наконец, в доме Уиттлов мисс Гонория прикалывала к бальному платью цветок гардении. Цветок доставил специальный курьер; к нему прилагалась карточка со словами: «От неизвестного обожателя». Мисс Гонория надеялась, что, надев подарок на бал, она сумеет под сурдинку выяснить, кто же его послал.

– Очень симпатично, дорогая, – похвалил мистер Уиттл. – Какой позор, что компанию на бал тебе составит только твой престарелый отец.

– А вот и нет, папа, – сказала мисс Уиттл, целуя его в щеку и поправляя галстук-бабочку. – Ты выглядишь очень импозантно.

В общем, к балу готовились решительно все.

– Значит, говорите, у вас есть план? – спросил у близнецов Бенни, когда вся компания почти бегом бежала к служебному входу Газовщик-холла.

– Ага, – сказала Анжела. – Наш лучший план за всю историю человечества.

– Помнишь трюк с архиепископом Кентерберийским? – намекнула Зерлина.

– Какой? Когда вы залучили архиепископа прийти судить кошачье шоу? Вот смеху-то было! Он что же, теперь и на бал придет?

– Нет, не придет, – таинственно сказала Анжела.

– А кто тогда? – растерялся Бенни.

– Не гони лошадей, – обронила Зерлина. – Подожди и увидишь.

– Да никого вы не нашли, болтаете только! – огрызнулся Бенни.

– Спорим? – в один голос рявкнули двойняшки.

Мальчишки переглянулись. Одним из главных правил жизни у Бенни было «никогда не ставить против близнецов».

– Гмммм, – максимально нейтрально выразился он.

– Да! – очень довольным голосом сказала Анжела, когда они, наконец, двинулись дальше. – Зуб даю, ты в жизни так не удивлялся. Потрясный сюрприз мы заготовили на сегодняшний вечер, что правда то правда.

– Да что вы говорите! А я держу пари, что наш сюрприз будет потряснее вашего, – возразил Бенни, неосторожно забыв про свои правила жизни.

К счастью, времени препираться о качестве сюрпризов у них уже не осталось – пора было браться за дело! Бенни с Громом сегодня работали официантами, а близнецы собирались помогать в гардеробе – чтобы вся банда могла держать события под контролем.

Газовщик-холл этим вечером был разукрашен на редкость шикарно. Бальная зала вся утопала в цветах и лентах; вдоль стен рассыпались изящные маленькие столики и кресла. Еще один стол, ужасно длинный – прямо с крикетное поле! – был накрыт белой, как снег, скатертью. На нем громоздились стопки лоснящихся тарелок, шеренги сверкающих бокалов и коробки столовых приборов – все из серебра! – для легкого ужина, который значился в программе вечера после танцев.

На эстраде музыканты Собственных Его Королевского Высочества Принца Уэльского Легких Бомбардиров уже занимали свои места под строгим взглядом дирижера – подполковника Фидлера.

Пол отполировали так, что он блестел, как шелк.

На кухне боевые звенья поваров и поварят наводили последний лоск на заливную семгу, пироги с телятиной и ветчиной и бисквиты с мадерой. Буфетчики полировали винные штопоры, рядовые официанты разглаживали последние салфетки, которые им по должности полагалось носить на левом локте, а их начальник подсчитывал в уме, сколько он наберет к концу вечера чаевыми.

Все было готово.

Первые гости начали прибывать вскоре после восьми.

Близнецы, засев в гардеробе, вели статистику, сколько народу будет в вечернем платье, а сколько – в маскарадном. За первые же десять минут явились четверо Царей Ада и четыре Молодые Цыганки и теперь неловко жались по стенам, стараясь не глядеть друг на друга, пока зал не заполнится народом.

– Ой, смотри, вон Альф и Джузеппе! – сказала Анжела: их старшие братья как раз с помпой показались в дверях. – Интересно, а этот Арабский Вождь кто?

Следом за Перетти в зал, слегка путаясь в подоле, вступила фигура, с головы до ног закутанная в белую мантию. Мантия была ей заметно велика – ну или фигура слишком мала для нее; не пройдя и нескольких шагов гость таки споткнулся и растянулся во весь рост.

– Этот точно произведет большое впечатление, – прокомментировала Зерлина. – Хоть и лежмя.

– Эй, гляди, а вон и Хорспат!

На пороге, сияя широкой улыбкой, явился означенный джентльмен. Пробежав небрежной рукой по волосам (да, волны были на месте), он протянул цилиндр и перчатки Зерлине.

– Держи, моя крошка, – ласково проворковал он. – Смотри за ними хорошо, а после бала для тебя наверняка найдется славненький шестипенсовик.

И он уплыл дальше, в зал, одаряя улыбкой каждого, кто попался по дороге.

– А я думала, он с Дейзи придет, – проворчала Анжела.

– Да нет, вон она, Дейзи. С папой и мамой, – показала Зерлина.

Сдав в гардероб шляпу, мистер Миллер облокотился на стойку.

– Как думаете, у них среди угощений салат найдется? – доверительно спросил он Анжелу.

– Еще бы, – отвечала та. – С кучей огурцов!

– Отлично, отлично! – заулыбался тот и, счастливо потирая руки, заспешил в зал, к столам.