Филип Квантрелл – Восхождение рейнджера (страница 40)
– Я все сделаю, мой повелитель.
Меркарис вынырнул из воспоминаний и отбросил истощенную женщину на другой край кровати. Она немедленно уснула, а ему было не до сна: следовало все тщательно обдумать.
Час он провел в медитации, вспоминая уроки, давным-давно полученные в Калибане. Единственный из людей, попавший к озеру Найюса и впитавший все тайны магического мира. Сила, данная ему… нет, сила, которую он заслужил, помогла ему свергнуть с трона родителей и убрать с дороги сестру. Разве это не справедливо? Родичи его были слабы и недостойны трона: все, что они могли, – засунуть способного к магии сына в Корканат, растратив его таланты.
Теперь же он правил всем севером и служил великой цели, которую родители не могли даже представить.
Меркарис открыл глаза, удовлетворенно взглянул на три кристалла, мягко светившиеся на полу. Сосредоточенной в них магической силы должно было хватить для битвы.
Он собрал кристаллы, извлек из сундука темные одежды, но прежде, чем успел закрыть лицо темной повязкой, женщина заворочалась в постели. Увидев черную фигуру с длинными кинжалами на каждом бедре, она вскрикнула.
– Ш-ш… – Меркарис прижал палец к невольно растянувшимся в жестокой ухмылке губам.
Он подошел к кровати и взял женщину за горло, сжал с силой, недоступной простым людям. Она забулькала, извиваясь и открывая рот как рыба, выброшенная на берег. Меркарис вынес ее на балкон, любуясь лесом мачт над Штормовым портом.
– Знай, быстрая смерть – это подарок. Тебе повезло избежать грядущих страданий и мук.
По ее искаженному ужасом лицу было понятно, что услышала она лишь про быструю и неизбежную смерть. И поняла, что ничего не сможет сделать.
Меркарис швырнул ее через перила и вернулся в комнату – не тратить же время на всякую мелочь. Вместо этого он надел наручи, покрытые древними рунами, что придавали рукам невиданную скорость.
Нырнув в сундук с одеждой, он открыл потайное отделение и бережно, даже с некоторым трепетом, извлек узкую шкатулку с предплечье длиной. Один вид содержимого вызвал у него нежную улыбку: волшебная палочка, которую он сам изготовил в сердце Калибана. Вокруг черного дерева вилась изящная сильвировая нить, на рукоять пошла кость кентавра, которого он лично загнал ради этого. В руке Меркариса палочка была смертоноснее любого клинка.
В дверь тихонько постучали – пришли его люди. Меркарис призвал магию, наполнившую все его существо, и взмахнул палочкой в сторону двери, впуская отряд неприметных темных фигур – лишь глаза блестели на замотанных тканью лицах. Меркарис доверял им, его личным убийцам. За годы каждый из них сполна доказал свою верность, послушно уничтожая врагов и не задавая вопросов.
Словно мрачные жнецы, они прошли по коридорам дворца, отправляя всех, кому не посчастливилось попасться на пути, в загробный мир.
Крыло, в котором разместили эльфов, найти было несложно: коридор заполнили стражники. Меркарис взмахом палочки погасил все свечи и факелы, скрывая убийц во тьме. Убрать стражников получилось практически бесшумно: голыми руками и метательными ножами, но за дверью Меркарис почувствовал магическую ауру, и по его коже побежали мурашки. Годы в Калибане научили его ощущать магических существ. Мьориган, без сомнения, был мастером, как и говорил Алидир, но это лишь разожгло желание короля испытать собственные силы.
Доверив своим людям остальное, он коснулся волшебной палочкой двери Мьоригана и открыл ее, не забыв заглушить скрипучие дверные петли. Древний язык заменил в его натренированном разуме родной, пользоваться магией сделалось так же естественно, как дышать: без лишних мыслей, без промедления. Он почувствовал себя могущественным, словно эльф.
Большую часть жизни он пытался овладеть магией, и лишь уроки Валаниса помогли обрести мудрость. Маги Корканата за века обленились, выискивая новые способы использования магии, вместо того чтобы учиться пониманию.
Он вошел тихо, но не крадучись, осмотрелся, внимательно вглядываясь в тени. Комнату наполняла тьма, двери балкона были закрыты, заглушая вой ветра и шум дождя. Меркарису в этой тишине собственное дыхание казалось громким, словно драконье.
Хлопнула вдруг дверь за спиной, свечи и лампы зажглись как по команде. Стоило моргнуть, как перед ним из ниоткуда вырос Мьориган Мьорго.
– Ты думал, что сможешь незаметно подкрасться к эльфу? Какая дерзость. – Длинные серые одежды и идеально прямые черные волосы Мьоригана делали его похожим на грозную статую.
Меркарис улыбнулся, хоть враг и не смог бы увидеть эту улыбку за черной повязкой. Этот бой наконец докажет, что он достоин Валаниса.
– Не бойтесь, мастер. Я просто хотел смотреть вам в глаза, творя историю.
– Историю? – удивленно переспросил Мьориган.
– Впервые за тысячу лет я, человек, убью эльфа!
– Посмотрим… – Мьориган вскинул руку и швырнул в него огненный шар.
Глава 27. Ро Досарн
Мерное дыхание Натаниэля покачивало лежащую на груди рыцаря Рейну словно мягкие волны.
Его выносливость впечатляла. Она всю жизнь думала, что из людей должны быть ужасные любовники – слишком уж их тела несовершенны. Но нет, Натаниэль был само совершенство: сильный, нежный, внимательный! Между ними сразу возникла такая гармония, словно сами боги создали их друг для друга.
Перекатившись на спину, чтобы хоть немного остыть, она почувствовала, что просто не может перестать улыбаться. Натаниэль смотрел на нее умиротворенно, в его прекрасных темных глазах можно было потеряться, забыть на мгновение, зачем она здесь…
Но все же краем зрения она заметила зеленую вспышку на соседнем балконе – Мьориган подал магический сигнал. Однако между Велией лежали мили дождей и туманов – огонек просто затеряется в них.
Рейна провела пальцем вверх по мускулистому животу Натаниэля, по его груди, его шрамам, пока не добралась до щеки. Его мозолистая ладонь огладила ее бедро, сильная рука притянула ближе, и они вновь слились в страстном поцелуе, так возбуждавшем желание… Рейна потянула рыцаря на себя, и они снова принялись целоваться, хихикая, как дети, наслаждаясь теплом и слиянием тел.
Но момент был безвозвратно испорчен. Эльфийские уши Рейны уловили какой-то звук в коридоре. И в этом звуке она инстинктивно распознала опасность. Она оттолкнула Натаниэля и села, прислушиваясь.
– Что такое? – удивленно спросил он. Значит, не услышал.
За дверью кто-то ловко заглушил стон умирающей жертвы. Кто-то аккуратно уложил стражника на пол – только доспехи тихонько звякнули.
Рейна молниеносно выскользнула из-под одеяла и натянула ночную сорочку – Натаниэль даже опомниться не успел. В два шага она подлетела к двери, замешкавшись лишь, чтобы схватить меч. Там, за дверью, враг! Она отвела меч назад, готовясь пронзить дерево и убийцу заодно, но ее отвлек шум из комнаты Фэйлен. Этим убийца и воспользовался.
Замок вылетел в туче щепок, дверь распахнулась, едва не сорвавшись с петель. Только эльфийская ловкость спасла Рейну от ударной волны: принцесса успела отпрыгнуть и выставить меч.
В комнату ворвался человек в черном, за ним бежали двое таких же, каждый в черном капюшоне и повязке. Все трое бросились на нее: в одной руке меч, в другой кинжал.
Хоть устремленные с трех сторон клинки и были опасны, грозя отрубить если не голову, то руку, Рейна сразу поняла, что эти убийцы, хоть и умелы, но вовсе не аракеши. Она легко парировала удары двух мечей и увернулась от третьего, с разворота врезав одному из нападавших так, что тот перевернул стол, сметая остывший ужин.
Убийца почти выбрался, но Натаниэль, как был, голый, прыгнул на него. Вместе они впечатались в платяной шкаф – только щепки полетели. Рейна хотела помочь, но Натаниэль уже вырвался из плена шкафа и, обхватив врага за пояс, поднял и швырнул в опору балдахина. Кажется, он мог за себя постоять.
Рейна ушла от очередной атаки и, вклинившись между двумя убийцами, ударила одного в плечо, а другого – в бедро. Кинжал первого, обагренный кровью своего же хозяина, звякнул об пол, второй же убийца быстро отбежал, хромая.
Они уже поняли, что их жертва быстрее и сильнее, чем ожидалось. Враги вообще плохо о ней думали, потому и послали так мало людей. Это было даже как-то оскорбительно.
Картина, изображающая летний пейзаж, вдруг свалилась со стены, а стоящий под ней комод подскочил. Рейна слышала, как в соседней комнате Фэйлен сражается со своей группой убийц – скорее всего, одного только что швырнули в стену, возможно даже без помощи магии. Убийцам оставалось надеяться только на количество, Фэйлен владела мечом так же мастерски, как и молниями.
Натаниэль тем временем пытался уйти от ударов своего противника. Наконец он сумел перехватить его руку и вывернул запястье так, что кость хрустнула и меч со звоном полетел на пол. Убийце, однако, боль была нипочем: он молниеносно выхватил кинжал и ударил Натаниэля в плечо. Тот отпрыгнул, зажимая рану и ни на миг не сводя глаз с противника.
Заметив, что у него теперь лишь одна рабочая рука, Рейна перестала беспокоиться. Натаниэль Голфри был рыцарем, отличным бойцом – победить аракеша ему не составит труда. Даже голым.
На нее снова ринулись собственные противники – пришедшие в ярость от ран и жаждущие мести. Боль сделала атаки небрежными, парировать их было легко. Подгадав момент, она рассекла убийцу с раненой ногой от паха до шеи. Второй попытался снести ей голову, но Рейна вскинула меч, блокируя удар. Их глаза встретились, и в тусклом пламени свечей Рейна прочитала во взгляде убийцы ненависть и решимость. Не только долг, но яростное желание покончить с ней навсегда.