Филин Пернатович – Две Жизни (страница 4)

– Потанцуем, – коротко выдохнула Амели и, хищно улыбнувшись, шагнула к двери.

Из-за перегретых труб за стеной снова донёсся вибрационный гул. Судно зарычало.

Она вышла в коридор: шаг уверенный, плечи выпрямлены.

Капитан Амели вступила в бой.

Бегом добравшись до Капитанской рубки, петляя по узким коридорам и проскальзывая сквозь неплотно закрытые двери переборок, Амели вскочила за штурвал.

«Настри» взревела.

Отсек, где находился штурвал, заполнился светом – перед Амели, на СветоОкне в носовой панели, распахнулась проекция пространства. Пеленовый луч метнулся вдаль, выхватывая в темноте три точки, растекающиеся клыками по чернильной пустоте. Линзы-Окуляры фиксировали искажённые, словно в гнилом стекле, очертания карзанских «рыбин». Плотная тьма, прожжённая редкими искрами света от их неустойчивых, рваных форсунок. Корабли, собранные из дряни, перекрученного лома, склеенные запёкшейся смолой и отрезами металлолома.

– Три «рыбины» по курсу. – Главный Канонир, а в просторечии Глазник или Наводчик, уже стоял на месте, держа руки на раструбах связи. – Все три по носу. Орудия готовы, жду указаний.

– Торпеды, – бросила Амели. – Первой Шахтой по центральной «рыбе». Отклонить её с курса. Пушки – ведите боковых, ждать команду. Навигатор, держи нос на 17 и 40, уход у нас только влево и вверх.

– Принято! – раздался голос Финча от стола с проекцией, где множество вытянутых, прозрачных четырёхгранных призм поднимались с поверхности стола, и схематично показывали центральный объект овоидной формы. Сам объект был насыщенно красного цвета, который радиально расходился по поверхности, становясь совсем бледным у периферии. В некоторых местах были пятна синего оттенка, медленно ползущие по приподнимающимся призмам, и дублирующие их форму. – Если дёрнем резко влево – срежем им обзор по Линзам, и уйдём за астероид!

Два корабля вели беспорядочный огонь на упреждение, заставляя безжалостно тратить драгоценные «Рывки», пока центральный отмалчивался, готовя что-то крупное.

– ИнжКор! – Амели врезала кулаком в трубу, удерживая равновесие при очередном резком манёвре судна, позволившем избежать попадания из примитивных пушек Гниловщиков. – Дави пар!

– У меня тут давление подползает к пределу, ты вообще не бережёшь Птичку, – раздался тяжёлый голос Гилберта. – Топка рычит, как ведьма на сковородке. Я не подпишусь под всем, что произойдет при ещё одном скачке.

– Не надо подписывать, – Амели прищурилась. – Дай ровно три «рывка». Остальное я возьму на себя.

Рывками в просторечии называли то количество пара от общепроизводимого Топкой за единицу времени, которое можно было потратить на манёвры без вреда для работоспособности всех других систем судна. Для удобства их делили на примерно равные отрезки по 5-8 кубов, в зависимости от габаритов корабля.

В тот момент, когда очередной «рывок» в длительной цепочке таких же прошёл через корпус «Настри», весь корабль будто напрягся. Пол под ногами дрожал, перегретый пар в трубах зашипел, словно чёрное змеиное гнездо. А судно, повинуясь штурвалу в Капитанских руках, сделав ещё один резкий манёвр, вышло на огневую траекторию, потратив один из «рывков».

– Торпеды! Пуск! – Скомандовала девушка.

Из нижней носовой шахты с глухим стуком ушла торпеда – дымно-белый след с редким свечением на хвостовике. Она ушла в пустоту, закручиваясь винтом, и через мгновение центральный корабль Гниловщиков получил в брюхо. Сначала вспышка, затем его корпус стал разваливаться, как треснувшая тыква. Жидкий металл и мусор вылетели из разлома.

– Один готов! Теперь твоя очередь, Конрад! – выкрикнула Амели в трубу связи.

– Пушки – бойпорты открыть. Первый и третий сектор – «Жальцы» по сигналу! – рявкнул Глазник, давая матросам мгновение на зарядку нужного типа снаряда в стволы. – Пли!

«Настри» резво лавировала, уходя от шквала разорвавшегося неподалёку снаряда, нашпигованного мусорной шрапнелью, снова потратив одно из делений маневрового пара.

Глазник направил прицелы. Резервуары для пара свистнули. Снаряды типа «Жалец» – узкие, пробивные – ушли в пространство и врезались в бок второму судну. Оно не успело уйти, а брони, способной защитить от прямого попадания, там не было. Узкие «дротики» практически одномоментно прошили корпус, по всей видимости, попав в несущие конструкции, и один двигатель оторвался с мясом, выпуская струи оставшегося пара в разные стороны.

– Финч, нос вверх, под сорок. Ключник, дай мне свет по третьей, пусть ослепнет! – Амели говорила быстро, чеканя слова.

– Пелена навелась, луч пошёл! – отозвался Бернард, манипулируя линзой через висячую рамку, как дирижёр светового хора.

Последний корабль ушёл в тень, резко маневрируя в попытке не угодить в многочисленные некрупные камни, усеивавшие всё местное пространство. После вспышки Сигнальщика его Линзы кратковременно вышли из строя, не позволяя видеть чёткую проекцию на иллюминаторах. Но даже в таком состоянии Гниловщики всё ещё были опасны. Их корпуса зияли прорехами не только от нехватки жести, а ещё потому, что они практически не нуждались в герметичности или воздухе, и это давало им возможность ориентироваться без приборов. Корабль юлил, как выдра, заходя со спины менее поворотливому и шустрому Судну Класса «Черепаха», которым и был «Настри». Он двигался выше, к зоне над бойпортами, чётко определив расположение мёртвой зоны для обстрела.

– Сейчас сядет нам на спину, – пробормотал ИнжКор. – Пар не дотянет, не развернёмся, одного «рывка» не хватит.

– Хватит! – ехидно отрезала Амели. – Глазник, выключай правый борт, и шустро на корму. Заряжайте несколько Пыхов и ждите моей команды. ИнжКор, дай высвободившийся остаток в перегонный.

– Ты не серьёзно… – начал инженер.

– Готовься. – Отрезала девушка.

Амели схватилась за штурвал. «Настри» дрогнула, как хищник перед прыжком, а Гилберт, находящийся в Машинном отделении, схватился за сердце, не забывая при этом переключать рычаги и вентили согласно приказу. Судно резко сорвалось вниз, закручиваясь в спиральный разворот. Всё это время множество корпусных маневровых форсунок выбрасывало струи перегретого пара, истощая и без того скудные запасы, что ИнжКор смог выделить на «рывок». Права на ошибку не было. Левый борт заискрил, цепляя шершавую поверхность массивного астероида, что противник надеялся использовать как страховку от любых движений крупного корабля, но просчитался в опыте или безбашенности Рулевого «Настри». А Амели, прокусившая губу от напряжения и сжимающая штурвал так, что побелели костяшки пальцев, заканчивала выполнять «Веретено».

Так в Академии Имперского Флота назвали фигуру высшего пилотажа, когда Рулевой, не используя основные движки, разворачивает корабль в пространстве по произвольной оси, руководствуясь лишь своими ощущениями габаритов, так как внешние Линзы при ограниченном обзоре или в узком пространстве не могут дать исчерпывающей информации. Данную фигуру использовали достаточно часто в небоевых условиях для переориентирования Носа и Кормы во всё тех же узких пространствах. И практически никогда – в боевых, чтобы сместить бойпорты или торпедные шахты в необходимое положение по курсу противника. Пока последний мог лишь наблюдать и делать предположения, какое из вооружений извергнет «пламя». Почему «почти никогда»? Как говорил Наставник Амели, а по совместительству бывший Ментор АИФ по Боевой Корабельной Тактике: «Потому что в наше время Флот выпускает Офицеров без рук, которые не выполнят Веретено и под дулом пистоля – не то, что в боевых условиях. А если попытаются, то угрохают казённое судно. Но когда я преподавал, такие «рулевые» в лучшем случае получали три балла и больше никогда не допускались к имперской службе». Амели так и не пошла в АИФ и не служила во Флоте, но в момент, когда корма заняла нужную позицию, в её сознании «щёлкнуло», и, распахнув глаза, она словно выплюнула накопившееся напряжение в трубу связи.

– Сейчас! – крикнула Амели.

– Пуск! – продублировал Глазник.

Два Пыха вылетели из кормовых бойпортов. Пролетев в «слепую» зону противника, они разорвались рядом с двигателями третьей «рыбины», заливая их перегретым паром и осколками. Корабль дёрнулся, а затем произошла цепочка небольших паровых взрывов, прошедшая от топки до носа. «Рыбина» беспорядочно завертелась в пространстве, полностью потеряв управление, и начала отдаляться, не влекомая уже ничем, кроме остаточной инерции.

– Минус три, – прохрипел Ключник. – Канал чист.

Несколько секунд в «Настри» стояла тишина. Все замерли, ожидая последствий перегрузок, но их не последовало. Давление пара и гул в трубах пошли на спад. Свет стабилизировался.

Амели отпустила штурвал и вытерла лоб.

– Глазник, доложи матросам: все отработали чётко. ИнжКор – ты у меня чудо с ржавчиной, отправь своих охладиться. Финч, – посмотрела она на молодого парня, что мечтательно смотрел на проекцию иллюминатора, где медленно удалялся остов Гниловщика, – ну, ты и сам знаешь. Остальным… покормить корабль. Он заслужил.

Девушка взяла небольшую паузу, чтобы перевести дух, и после добавила:

– Когда закончите, жду всех Боевых Офицеров на мостике, у вас двадцать минут.

Командирская рубка, как и общее положение судна, успели выровняться после боя. Если во время схватки передвигаться с помощью пневмоподошв было вынужденной необходимостью, то проводить совещание вверх тормашками никому не хотелось. ГироСфера, или Ядро Аттре, что использовалось на современных кораблях, обеспечивало статичную физику пространства, как если бы судно двигалось горизонтально в пределах атмосферы. Многие во Флоте жаловались на неудобства при резких манёврах, хоть и обучались действовать в этих условиях в рамках первого пункта курса молодого матроса, но уже который год лучшие Инженеры Доминиона не могли предложить рабочего решения.