Фэя Моран – Тёмная трапеза (страница 8)

Ты улыбаешься чуть шире, ловишь мой взгляд и не отводишь глаз. Ты явно замечаешь мое смятение, но не отворачиваешься и не отступаешь. В твоем лице заметно новое настроение – легкая дерзость и игривая искренность.

– Ох, я тебя смутила? Что ж, прости.

Я ерзаю на месте.

– Знаешь, – продолжаешь ты, – мне никогда не нравились мальчики, которые слишком уверены в себе. А ты… Иногда любопытство побеждает осторожность.

Я продолжаю молчать. На самом деле мне нравится слушать тебя больше, нежели говорить самому.

– Почему ты так любишь молчать, Айшер? – спрашиваешь ты, наклонив голову набок.

И, не дожидаясь ответа, вздыхаешь и встаешь.

– Мне нужно идти. Спасибо за чай. Но я пойду.

– Нет, останься со мной, – прошу я. – Не уходи. Тебе ведь некуда идти. И не к кому торопиться.

– Не к кому? Айшер, мы знакомы три часа. Это… странно. Мне все же пора идти.

И вот тут что-то во мне щелкает.

Спокойствие, которое я так тщательно выстраивал, рушится.

Я делаю один шаг, потом другой, в сторону арочного прохода, перекрывая самый короткий путь к выходу.

– Пора? – низко повторяю я. – Но ты еще не допила чай и не попробовала печенье.

Я протягиваю руку к косяку двери, опираюсь на него, заполняя собой проход. Мое тело становится живой преградой.

– Сядь, прошу тебя, – говорю я, медленно проводя по дверному косяку.

– Это уже даже не смешно. – Ты начинаешь выглядеть немного раздраженной.

Потом пытаешься обойти меня и выйти в прихожую, но я хватаю тебя за локоть. Твои глаза округляются.

– Ты только что спрашивала, занимался ли я сексом, – отзываюсь я. – А теперь не можешь просто остаться со мной?

Ты делаешь шаг назад и начинаешь:

– Ты хочешь, чтобы мы…

– Нет. Нет, я не хочу заниматься с тобой сексом.

Мои пальцы все еще сжимают твой локоть, но теперь давление становится мягче. Я делаю шаг ближе, и свет из гостиной выхватывает только половину твоего лица.

– Я не хочу секса. Хочу, чтобы ты просто осталась здесь, со мной. Тебе ведь будет от этого лучше.

Ты пытаешься отстраниться, но я не отпускаю.

– Ты сказала, что у тебя никого нет. Возможно, это знак. Возможно, Вселенная привела тебя именно сюда, чтобы ты увидела… – делаю паузу, давая словам повиснуть в воздухе, – чтобы ты увидела, каково это – быть по-настоящему понятой.

Ты нервно смеешься:

– О боже… Я пришла для того, чтобы просто побыть дружелюбной и посидеть с тобой, а ты решил, что я останусь с тобой спать?

Я качаю головой.

– Я уже сказал тебе, что не собираюсь этого делать. Но ты не слышишь. Ты не хочешь слышать.

И вдруг ты отталкиваешь меня и идешь в прихожую. Твои пальцы дрожат, хватаясь за ручку.

Я не двигаюсь. Просто наблюдаю, как ты дергаешь ее один, два раза. Напряжение в твоих плечах нарастает.

– Закрыто, – произносишь ты скорее для себя.

– Не закрыто, – мягко поправляю я. – Просто… не для тебя.

Ты отступаешь на шаг, твой взгляд мечется по прихожей, ища другой путь.

– Айшер, – твой голос срывается, – что ты делаешь?

Я медленно иду к тебе. Не спеша. Ведь у нас еще целая вечность впереди.

– Даю тебе то, чего ты на самом деле хочешь, – говорю я. – Избавление от одиночества. Никто не ищет компанию просто так. Все мы хотим, чтобы нас увидели. Настоящими.

Ты делаешь рывок в сторону кухни, но я оказываюсь быстрее. Моя рука хватает тебя за запястье, и ты вскрикиваешь от неожиданности. Я прижимаю тебя к стене, нежно, но так, что дыхание перехватывает даже у меня самого.

Ты в моих руках. Не в окне соседнего дома. И это невероятно блаженное чувство.

– Не борись, – шепчу я тебе в ухо. – Тебе не нужно бороться. Только не со мной, Джолин.

Ты пытаешься вырваться, но я лишь сильнее вжимаюсь в тебя. И вдыхаю твой запах. Глубоко. Он пьянит. Он сводит с ума.

– Хватит… – Твои ладони упираются мне в грудь, но я не отстраняюсь. Это тяжело. – Прекрати!

Мне не нравится то, что ты физически сопротивляешься. Это не приносит мне удовольствия.

– Я постелю тебе в своей комнате, – сообщаю тебе, направляясь обратно в гостиную.

– Что за бред ты несешь?!

– Джолин, ты пришла сюда. Добровольно. Я просто хочу…

– Открой дверь.

Твой тон теперь звучит приказно. Ты злишься.

– Нет, – отвечаю негромко.

– Что значит нет?!

– Я не могу тебя отпустить, – говорю я, глядя тебе в глаза с обожанием. – Ты как хрустальная ваза, которая вот-вот упадет. Я не дам тебе разбиться.

Ты пытаешься оттолкнуть мою руку, но я просто ловлю твою ладонь и прижимаю ее к своей груди.

– Чувствуешь? Оно бьется только для тебя. С того момента, как я тебя увидел впервые.

– Ты спятил, – хрипишь ты. – Выпусти меня из этого чертового дома! Иначе я буду кричать!

Я улыбаюсь.

– Кричи, сколько угодно, милая, если тебе от этого станет легче. Если это поможет тебе прозреть.

– Думаешь, я шучу? Нет, я буду кричать! И тогда у тебя будут проблемы.

– Кричи, – говорю я мягко. – Сделай голос сильнее. Разбуди тишину в этих стенах. И твой крик станет частью этой комнаты. Частью меня.

Ты делаешь глубокий вдох, готовясь закричать, но я не шелохнусь. Здесь кроме нас никого нет. Никто тебя не услышит, мое Искушение. Никто тебе не навредит.

Никто нам не помешает.

– Кричи, – повторяю я в третий раз. – Позови на помощь весь мир. И когда он тебе не ответит, – моя рука мягко ложится на твое запястье, – ты наконец поймешь, что я единственный, кто тебя слышит.

Твое дыхание сбивается. Ты смотришь на меня так, как будто ненавидишь, и это меня печалит.

– Не трогай меня, – цедишь сквозь зубы.

– Я буду сидеть у твоих ног. Молча. Пока ты не устанешь от этой злости. А потом я отведу тебя спать. Уже поздно.