Фэя Моран – Тёмная трапеза (страница 6)
Я делаю еще один шаг назад, чтобы не столкнуться, и мои ладони невольно сжимаются в кулаки, чтобы не потянуться к тебе. Я провожаю тебя взглядом, когда ты входишь в прихожую. Твой взгляд скользит по вешалке, по полкам для обуви, по картине, висящей напротив двери. В каждом твоем движении чувствуется легкость и уверенность, которых так не хватает мне сейчас.
– У тебя довольно милый дом, – добавляешь ты, поворачиваясь ко мне. – Я ожидала увидеть хаос. Ну, знаешь, как обычно выглядят дома одиноких парней.
Я просто киваю, пытаясь собрать свои мысли в единое целое. Голова кружится от переизбытка чувств.
Ты здесь. В моем доме. Просишь чаю. Это не сон?
– Проходи в гостиную,
Ты легко киваешь и направляешься к арке, ведущей в мою скромную гостиную. Я наблюдаю, как твоя спина исчезает за проемом, и только тогда позволяю себе глубоко вдохнуть. Воздуха все еще не хватает. Мне кажется, что я сейчас лопну от напряжения и счастья.
Нужно взять себя в руки. Мое Искушение здесь. И оно ждет чаю.
Я быстро иду на кухню, стараясь не споткнуться, и ставлю чайник. Полощу лицо, избавляясь от следов крови. Руки слегка дрожат, когда я достаю две кружки, одну из которых никогда раньше не использовал для гостей. Это особенная кружка, которую я купил, просто потому что она напомнила мне о тебе – красная, с тонким узором. Теперь она будет твоей.
Я лихорадочно осматриваю кухню. Нужно достать что-нибудь к чаю. Печенье? Вафли? Что ты любишь? Я понятия не имею. Я всегда только смотрел на тебя издалека и никогда не видел, чтобы ты ела сладкое.
Из гостиной доносится негромкий звук, похожий на шорох ткани или легкое движение. Ты все еще там. Ждешь. Мой висок начинает нервно пульсировать.
Я хватаю первое, что попадается под руку из вазочки – несколько рассыпчатых печений, похожих на цветочки, и ставлю их на небольшую тарелку. Чайник свистит, и я поспешно заливаю кипяток в кружки. Красная для тебя, обычная белая для меня. Это кажется невероятным. Делая глубокий вдох, я беру поднос с кружками и печеньем. Каждый шаг кажется шагом в новую реальность. В реальность, где ты не просто мираж из окна, а живая и настоящая.
Я захожу в гостиную, и мое сердце пропускает удар. Ты стоишь у книжного шкафа, склонив голову, и рассматриваешь корешки книг. Мой старый, немного обшарпанный шкаф с потрепанными томиками вдруг кажется чем-то священным, только потому что ты к нему прикоснулась.
Ты оборачиваешься, когда слышишь мои шаги, и твои глаза встречаются с моими. В них пляшут искорки, и я на мгновение забываю, как дышать.
– Мне просто стало интересно, что ты читаешь, Айшер.
Я ставлю поднос на журнальный столик перед диваном, стараясь не выдать свое волнение, и жестом приглашаю тебя сесть. Ты подходишь и опускаешься на мягкую подушку. Я сажусь напротив, на кресло, чувствуя себя невероятно неловко. Внезапно все мои и без того скудные навыки общения куда-то испарились.
– Спасибо, – говоришь ты, беря ту самую красную кружку. Твои пальцы касаются теплого фарфора, и я чувствую, как легкий жар распространяется по моей груди. Ты делаешь глоток, и на твоих губах появляется довольная улыбка. – Очень вкусно.
В твоих черных глазах нет ни намека на смущение. Только тепло и какая-то мягкая, изучающая доброта.
– Так что случилось? – спрашиваешь ты.
Я неловко дотрагиваюсь до дужки и вспоминаю, что выгляжу не очень, хотя моему телу под одеждой досталось намного больше, чем лицу. Но это кажется таким пустяком по сравнению с тем, что ты сейчас здесь.
– Это неважно, – отвечаю я.
– По-моему, важно.
– Я ведь сказал, что просто неудачно споткнулся.
Ты смеешься, и этот звук наполняет мою гостиную, делая ее светлее и уютнее, чем когда-либо.
– Почему-то я тебе не верю, Айшер, – говоришь ты. То, как мое имя звучит из твоих уст, заставляет все внутри меня затрепетать.
Я смотрю на твои губы, когда ты делаешь глоток чая. Они касаются краев кружки, и я начинаю завидовать ей.
Решаю свести разговор в иное русло:
– Ты живешь одна?
Не знаю, уместен ли вообще этот вопрос, но я всегда думал, что ты слишком маленькая для того, чтобы жить самостоятельно.
– А ты? – улыбаешься ты в ответ.
– Не хочу зависеть от родителей, – вру я. Причина на самом деле совершенно иная. – К тому же, я уже довольно… взрослый.
– Да, взрослый, – повторяешь ты. – А сколько тебе лет?
– Девятнадцать.
Ты смеешься.
– Ну не такой уж ты тогда и взрослый, Айшер.
– Ты думала, мне больше?
– Я давала тебе лет двадцать один или двадцать три.
– Почему?
– Ты умный… Мне так кажется. Ты не ведешь себя как другие парни. Они придурки.
Мое сердце замирает от этих слов.
Но откуда ты можешь знать?
– Спасибо? – бормочу я, чувствуя себя неуклюже. Получать такой комплимент от тебя – это что-то из области фантастики. – А ты… а сколько
Я снова пытаюсь перевести стрелки на тебя.
Ты улыбаешься.
– А сколько ты мне дашь? – парируешь ты, игриво наклонив голову.
Я смотрю на тебя, пытаясь угадать. Ты выглядишь юно. Хрупко, но в то же время невероятно уверенно. Твои глаза полны жизни, а движения изящны. Наверное, ты одного со мной возраста.
– Девятнадцать? – говорю я с легким сомнением. – Или восемнадцать?
Ты смеешься, прикрыв рот ладонью, заставляя меня чувствовать себя на порядок лучше.
– Чуть-чуть не угадал. Мне семнадцать.
Мой мозг зависает на этой цифре.
Я смотрю на тебя, в твои глаза, полные какой-то спокойной уверенности, на легкую улыбку, которая сейчас играет на губах, и пытаюсь сопоставить это с твоим возрастом. Ты выглядишь старше. Твоя манера держаться, твой взгляд, даже то, как ты пьешь чай – все это как будто говорит о большем жизненном опыте.
Довольно неожиданно. И, признаться, это еще больше меня притягивает. Почему же ты живешь одна в семнадцать лет? На пустынной улице, соседствуя разве что с таким же одиноким парнем? Это за гранью моего, как оказалось, очень инфантильного представления о «взрослости».
– Семнадцать? – переспрашиваю я. – Но почему ты…
– Ну, так сложилось, – перебиваешь меня ты, слегка пожав плечами. – Мои родители… умерли пять лет назад, и меня отдали бабушке с дедушкой. Но они оказались не самыми хорошими людьми. Дедушка начал распускать руки. Я сбежала.
Каждое твое слово падает на меня как молот, разбивая мою внутреннюю броню. Мои глаза расширяются от ужаса. Пять лет назад. Тебе было…
И ты так легко об этом говоришь…
Я смотрю на твое лицо, пытаясь осознать масштаб всей этой истории, после которой ты здесь, в этом доме, спокойно пьешь чай, улыбаешься мне, сидящему напротив с разбитым лицом, которое я сам же пытаюсь спрятать.
– Мне очень жаль, – едва слышно выдавливаю я, мой взгляд скользит по стенам гостиной, потом возвращается к тебе. – И ты живешь здесь? – Вспоминаю о мужчине, которого видел в первый день твоего появления, но пока не решаюсь спросить о нем. – Одна. В семнадцать. Чей это дом?
Ты пожимаешь плечами.