Фэя Моран – Тёмная трапеза (страница 12)

Ты движешься, твоя грудь слегка колышется. А потом надеваешь бюстгальтер, и тонкая ткань приподнимает и обрамляет мягкую тяжесть.

Голод внутри меня становится невыносимым. Ты словно прячешь сокровище, и это действие для меня самое сладостное и самое мучительное оскорбление одновременно.

Ты наклоняешься, чтобы снять шорты. Мышцы на твоих бедрах напрягаются, кожа натягивается. Я вижу изгиб ягодиц. Каждый сантиметр обнажающейся плоти – это удар по моему самоконтролю. Я представляю, как мои ладони ложатся на эту теплую кожу, как пальцы впиваются в нее, оставляя следы. Как я прижимаюсь губами к самой чувствительной точке на твоей шее и чувствую, как ты вся вздрагиваешь.

Ты выпрямляешься на несколько секунд. Стоишь перед зеркалом, склонив голову и поправляя волосы. Ты не худышка. Свет ласкает плавный изгиб твоего мягко выпуклого живота, скользит ниже, к треугольнику рыжеватых, чуть вьющихся волос на лобке – яркому, медному пятну, контрастирующему с более светлым оттенком кожи. Этот пучок кажется самым откровенным и интимным штрихом во всей этой чудесной картине. На боках, там, где они встречаются с бедрами, лежат нежные, едва заметные складки. Твои бедра полные и округлые.

Ты прекрасна в этой наготе. Как спелый плод, сорванный с ветки и ждущий, когда его попробуют.

Мой рот наполняется слюной. Это неконтролируемый рефлекс. Мой язык вдавливается в нёбо, представляя вкус теплой кожи с легкой солоноватостью у основания шеи. Я хочу ощутить эту мягкость целиком – губами, зубами, языком. Утонуть в ней.

Ты идешь к шкафу. И начинаешь одеваться, пряча то, что должно принадлежать мне. То, что я уже мысленно присвоил. Надеваешь джинсы, с трудом втискивая в них бедра, и эта борьба с тканью заставляет меня стиснуть зубы. Потом темную кофту, которая облегает твою грудь, подчеркивая ее форму, которую я только что видел. Ты собираешь волосы в высокий хвост, обнажая шею, и наносишь что-то на губы.

Ты собираешься куда-то. Куда? Может быть, на свидание?

Мысль пронзает меня, как ледяная игла. Острая и ядовитая ревность смешивается с голодом, создавая гремучую смесь. Моя рука сама тянется к стеклу, пальцы распластываются по холодной поверхности, как будто я могу протянуть их через двор, через стекло, схватить тебя за это запястье и втянуть обратно, в тень, где ты в безопасности. Где ты принадлежишь только моему взгляду.

Ты берешь сумку, смотришься в зеркало и улыбаешься своему отражению. И гасишь свет. Прямоугольник света исчезает, растворяясь во тьме.

Я отступаю от своего окна в темноту комнаты. Пустота после твоего ухода приносит физическую боль. Но под ней клокочет что-то новое. Собственнический гнев. Страх, что тебя могут коснуться другие руки. Посторонние губы.

Я должен этому помешать.

Потому что ты только моя.

И с этими мыслями я накидываю на себя кожаную куртку и выбегаю из комнаты.

VII. АЙШЕР

На дворе – тихая и пустая ночь.

Наша улица длинная и прямая, уставленная редкими домиками с темными окнами. Фонари горят через один, отбрасывая на асфальт желтые размытые круги света. Воздух теплый и неподвижный, пахнущий скошенной травой и пыльным асфальтом. Здесь ни души. Ни звука, кроме стрекотания сверчков и редкого лая собаки вдалеке.

Я замираю в тени своего крыльца, вжимаясь в стену, и вижу тебя.

Ты уже почти в конце улицы, под последним работающим фонарем на повороте. Твоя фигура в свете кажется маленькой и хрупкой. Ты идешь неспешно, слегка покачивая сумкой, и сворачиваешь за угол, на параллельную улицу, такую же темную и безлюдную.

Ты идешь куда-то пешком? Без своей машины? Интересно, куда ты?

Сердце колотится чаще. Я отталкиваюсь от стены и двигаюсь следом. Ступаю бесшумно по мягкой траве у края тротуара, избегая освещенных участков. Мои ботинки почти не издают звука на асфальте. Я словно тень, скользящая от одного островка тьмы к другому.

Ты идешь, не оглядываясь. Твой путь ведет вглубь спального района, к небольшому парку. Я сокращаю дистанцию, оставаясь в темноте. Когда ты проходишь мимо чьего-то гаража, свет от уличного фонаря на мгновение выхватывает твой профиль. Ты выглядишь такой беззащитной. И тебе определенно не следует гулять поздно ночью на безлюдной улице. Кто знает, кто тебе может встретиться на пути?

Мы пересекаем еще одну улицу. Ты сворачиваешь на аллею, ведущую к парку. Я останавливаюсь у края, за стволом большого клена, и просто наблюдаю. Ты направляешься к полю, к дальнему его краю, где трава выше.

Я замираю в двадцати шагах от тебя. Пальцы впиваются в грубую кору дерева. Ты останавливаешься, оглядываешься по сторонам. Ищешь кого-то? Потом расстилаешь на траве свой тонкий свитер и садишься. Достаешь из сумки книгу и открываешь ее.

Вот оно что… Ты просто хочешь почитать на природе? Но почему ночью?

Я почти не дышу. Глаза выедают тебя из темноты. Ты одна. Пока что одна.

Но, может, ты все же ждешь кого-то? Кого-то, кто придет чуть позже? Возможно. Никто ведь не приходит сюда ночью, просто чтобы почитать. Это абсурд.

Каждая минута, что ты сидишь там, погруженная в строки – это пытка для меня. Я всматриваюсь в темноту за твоей спиной, в просветы между деревьями. Жду, когда из мрака выступит чья-то фигура. Когда раздастся шелест шагов, и ты поднимешь голову, и на твоем лице расцветет улыбка. Та, которую я видел в окне.

Улыбка не мне.

Я представляю, как он подходит. Как садится рядом. Как его плечо касается твоего. Как он заглядывает тебе в книгу и что-то шепчет на ухо. Как ты смеешься тихим, смущенным смехом. Как его рука ложится поверх твоей на странице… а потом медленно, так медленно, скользит по твоей руке, к локтю, к плечу…

Меня разъедает кислота ревности. Разъедает все изнутри, оставляя только черную, ядовитую пустоту и одно желание: уничтожить. Уничтожить того, кто посмеет. Уничтожить саму возможность.

Ты переворачиваешь страницу. Ты все еще одна, а я все еще стою за деревом и наблюдаю за тобой. Неужели ты пришла раньше, чтобы подготовиться? Чтобы настроиться?

Я не могу больше этого выносить. Это ожидание хуже всего. Каждая твоя улыбка, адресованная вымышленным персонажам в книге, крадется у меня. Каждый твой спокойный вздох – это предательство.

Глубоко и беззвучно вздыхаю и отрываю ладони от коры. Пора положить конец этому фарсу. Пора показать тебе, что ночь, и парк, и ты сама – не для него.

Я делаю первый шаг из-за дерева. Трава приглушает звук. Иду прямо к тебе, все еще невидимый в тени. Ты не слышишь. Ты все еще в своей книге, в своем глупом, наивном ожидании.

Второй шаг. Третий. Расстояние между нами тает. Десять шагов. Пять…

Ты переворачиваешь страницу и вздыхаешь. О чем же этот вздох? О судьбе героини? Или ты скучаешь? Считаешь минуты до его прихода?

Я останавливаюсь в трех шагах от края твоего свитера. Ты не чувствуешь. Твое внимание там, в выдуманном мире, пока настоящий мир стоит у тебя прямо за спиной.

Ветерок, которого до этого не было, вдруг качнул верхушку травы. Прохладная струя скользит по моему лицу. И, как по сигналу, ты поднимаешь голову и смотришь в темноту перед собой, туда, где начинается чаща. Прислушиваешься.

Я замираю. Если ты обернешься сейчас, ты увидишь меня. Но ты не оборачиваешься. Просто о чем-то думаешь. Это жест нервозности. Ты ждешь, и ожидание становится некомфортным.

Он задерживается, – думаю я, и эта мысль оказывается сладкой. Может, этот «он» не придет. Может, передумал. Может, он такой же ненадежный, как и все другие люди.

Но тут ты делаешь нечто невыносимое. Откладываешь книгу в сторону, на траву, и достаешь из кармана джинсов маленькое зеркальце. Поправляешь волосы, проводишь пальцем по нижней губе, будто стирая невидимую пылинку. Готовишься. Для него.

Этот простой, женственный жест прожигает меня насквозь. Вся та кислота ревности, что клокотала внутри, мгновенно испаряется, оставляя после себя чистый гнев.

Ты не просто ждешь. Ты готовишься для него. Прихорашиваешься. В темноте. В пустом поле. Для кого-то, кто, возможно, даже не придет.

Я делаю последний шаг. Моя тень накрывает тебя, падая на раскрытую книгу и твой свитер, заливая твой маленький островок света непроглядной чернотой.

Ты замираешь. Зеркальце выскальзывает из твоих пальцев и падает в траву беззвучно. Ты не кричишь. Не дышишь. Ты просто сидишь, скованная внезапным, ужасом или просто удивлением, понимая, что ты не одна уже несколько минут. Что за тобой наблюдали.

Очень медленно ты начинаешь поворачивать голову. Твое лицо вполоборота, расширенные глаза ловят лунный свет. Они ищут меня в темноте, но видят только неясный силуэт, заслоняющий звезды.

– Кто ты? – На удивление твой голос не кажется напуганным.

Я не отвечаю. Просто смотрю, наслаждаясь твоим видом. Ты такая красивая, мое Искушение. И эта красота не может быть погублена. Я не позволю.

Приближаюсь и опускаюсь на корточки перед тобой. Теперь мы на одном уровне.

– Айшер? – узнаешь меня ты.

На душе становится тепло от того, как твой голос произносит мое имя.

– Ты кого-то ждешь? – спрашиваю я.

Твои глаза щурятся, как будто ты не уверена в том, что это действительно я и тебе не показалось. Дышишь часто-часто.

– Почему ты здесь одна? – продолжаю я. – Это опасно.

Ты улыбаешься.

– Но ты ведь здесь, Айшер. Значит, я в безопасности. Не правда ли?