Фернандо Сервантес – Конкистадоры: Новая история открытия и завоевания Америки (страница 80)
В середине ноября усталые и потрепанные люди Сото снова двинулись на северо-запад. Было холодно, а вскоре пошел снег. Экспедиция представляла собой жалкое зрелище: дон Антонио Осорио, брат маркиза Асторги и один из многих богатых аристократов, которых Сото соблазнил своими «сладкими речами», теперь был вынужден носить несколько туземных одеял, разорванных по бокам, и шел «босой, с непокрытой головой», неся в руках шпагу без ножен[1049]. Голодные и измученные испанцы достигли селения Таликпакана в земле под названием Апафалайя. Не найдя там пропитания, они двинулись к Мозуликсе; ее обитатели отступили со всей доступной провизией за реку (вероятно, реку Блэк-Уорриор), поставив изможденных испанцев перед необходимостью форсировать ее. Показав настоящие чудеса выносливости, которые Гарсиласо даже вряд ли пришлось приукрашивать, испанцы за четыре дня построили судно и осуществили успешную переправу. Оказавшись на другом берегу, они утолили голод благодаря горам зерна, фруктов и овощей, дополнившим их таявшее стадо свиней[1050]. Совершив еще одну непростую переправу через реку (вероятно, Томбигби), 18 декабря они прибыли в Чикасу, «небольшой город из двадцати домов», где и остановились, чтобы переждать суровую зиму[1051].
Как всегда, Сото не терпелось продолжить путешествие, но снег не сходил до начала марта. Когда конкистадоры собрались выступать, они оказались в окружении воинов чикаса, которые подожгли хижины и вытеснили не успевших взяться за оружие испанцев на открытое пространство. Селение сгорело дотла, а вместе с ним в пламени сгинули 57 лошадей, 11 испанцев и 400 свиней. Дальше произошло то, что Эрнандес де Биедма назвал «великой загадкой Бога»: воины, которые могли перебить всех испанцев до единого, вместо этого отступили и не предпринимали новых нападений в течение недели с лишним. Когда они вернулись, испанские всадники отогнали их на плоскую равнину, где в ходе жестокой бойни дали выход своей ярости[1052].
Несмотря на такое спасение, казавшееся даром Провидения, несущая потери экспедиция была теперь деморализована сильнее, чем когда-либо. Сото и его люди двинулись на северо-запад по безрадостной местности, где было влажно днем и холодно ночью. Перебираясь через топкие болота, они наткнулись на небольшое поселение под названием Кизкиз, которое удалось захватить в ходе внезапной атаки[1053]. Достигнув еще через несколько километров реки Миссисипи, испанцы увидели сотни «больших и хорошо построенных» лодок, которые напомнили им «величественный флот галер»: зрелище было устрашающим, поскольку на этих судах находились тысячи воинов. Вечный оптимист Сото предсказуемо увидел в этом хороший знак: наличие флота, несомненно, указывало на то, что столь желанное золото тоже было недалеко. Соответственно, в течение следующего месяца испанцы строили лодки, чтобы перевезти то, что осталось от экспедиции, через могучую реку[1054].
Они переправились в ночь на 17 июня 1541 г.: Сото использовал темноту, чтобы избежать нападения противника. Это была быстрая и поразительно искусная операция: не погиб ни один человек, ни одна лошадь и ни одна свинья. Вскоре после этого они вышли к плодородному густонаселенному району, где располагалось большое селение Каски, касик которого всячески демонстрировал, что хочет подружиться с испанцами. Быстро стало очевидно, что ему нужна помощь в борьбе против конкурирующего селения Пакача, в котором, как сказали Сото индейцы, имелось много золота. Достигнув Пакачи 29 июня, испанцы обнаружили, что тамошние жители предвидели нападение и оставили свои дома. Никакого золота там, конечно, не нашлось, но испанцы были рады возможности набрать вдоволь одеял и звериных шкур, из которых они шили столь необходимые им рубахи, штаны и обувь. Они пробыли в Пакаче почти месяц, используя ее как базу для обследования окрестностей. Интересно, что Сото полагал, что находится очень близко к Южному морю – Тихому океану. Хотя он и ошибался, ход его рассуждений был верным: Пакача стоит примерно на меридиане побережья Тихого океана в Никарагуа[1055].
В конце июля экспедиция снова отправилась в путь, на этот раз взяв курс на юг. 5 августа они достигли селения Кигуате, где пробыли три недели. Не найдя там ни слуг, ни проводников, 26 августа они двинулись на северо-запад, возможно, в надежде выйти к Тихому океану. Вместо этого они столкнулись с чередой болотистых переправ и болот, которая поставила их на грань отчаяния. 4 сентября они добрались до Колигуа, застав его жителей врасплох и захватив столько одежды, еды и соли, сколько смогли найти. Несколько дней спустя, достигнув Кальписты, они решили свернуть к югу, подальше от болот, в более благоприятные для здоровья лиственные леса Озарка. К середине сентября они подошли к долине реки Арканзас, где наткнулись на обработанные поля и несколько небольших деревень, относящихся к региону под названием Кайяс. 15 сентября они остановились в деревне Танико. Окруженная с севера и юга горами и холмами, она была идеальным местом для отдыха и восстановления сил. Даже лошади там «разжирели и благоденствовали»[1056]. От дружелюбно настроенных туземцев Сото узнал о богатой провинции под названием Тула и отправился на разведку на северо-запад. Вскоре он столкнулся с яростным сопротивлением; 10 лошадей и 8 испанцев были ранены. По словам Ранхеля, оружие, которое использовали нападавшие, представляло собой «похожие на копья длинные шесты с закаленными в огне концами», которые они обычно использовали для убийства буйволов. Это были самые свирепые туземцы, с которыми сталкивались испанцы, и самые странные. Охотники-собиратели, а не земледельцы, они говорили на необычном языке, которого не понимал ни один из проводников конкистадоров, а их владения представляли собой бескрайние засушливые равнины, почти лишенные растительности. Никаких признаков Южного моря заметно не было[1057].
Даже не зная о том, что Франсиско Васкес де Коронадо уже возвращался в Мехико, чтобы сообщить своему вице-королю, что в этом регионе нет ни золота, ни еще чего-то интересного, Сото решил, что дальнейшие поиски в западном направлении бессмысленны. К северу лежали непроходимые болота, на востоке Сото уже был, поэтому движение на юг, к заливу, было единственным разумным вариантом. Но в 1541 г. зима наступила рано и оказалась еще суровее предыдущей. Одной из ее первых трагических жертв стал незаменимый Хуан Ортис, заболевший и умерший в селении под названием Отиамке. При появлении первых признаков весны пребывавшая в подавленном состоянии экспедиция возобновила движение на юг. В середине апреля Сото остановился в селении Гуачоя; там он заболел и слег; источники заставляют предположить, что он находился в глубокой депрессии. Он даже назначил своим преемником Луиса де Москосо, что было явным признаком того, что он знал, что умирает, и попросил своих людей простить ему любые обиды, которые он мог им нанести[1058]. Затем у него началась сильная лихорадка. Через пять дней, 21 мая 1542 г., этот «великодушный и непобедимый рыцарь» отдал Богу душу в возрасте 42 лет. Он умер «христианином-католиком», предварительно «испросив милости Пресвятой Троицы, полагаясь на помощь крови Господа нашего Иисуса Христа и заступничество Богородицы со всем небесным сонмом – в вере Римской церкви»[1059].
В свои последние дни и, возможно, во время бесплодных поисков золота Сото мог задаваться вопросом, что случилось бы, если бы он раньше покинул Перу и добился королевской капитуляции, позволявшей ему исследовать территорию современной Колумбии. Поселения колонистов в тех местах были сосредоточены в основном вдоль побережья, вокруг портовых городов Санта-Марта и Картахена, но испанцы давно проявляли интерес к изучению внутренних районов, особенно если там имелась какая-то связь с легендарными сокровищами Перу. Еще в 1528 г. тогдашний губернатор Санта-Марты Родриго Альварес Паломино набрал отряд из 300 пехотинцев и 50 всадников, которым было поручено выяснить происхождение некоторых занятных вещиц, которые он видел на направлявшемся в Севилью судне, ненадолго пришвартовавшемся в Санта-Марте. Среди этих предметов, которые предполагали весьма высокий уровень мастерства, имелись и какие-то «странные овцы», которые, разумеется, были ламами[1060]. Это было то самое судно, которое Писарро отправил в Испанию после того, как в 1527 г. вместе с Бартоломе Руисом де Эстрадой обследовал тихоокеанское побережье Андского региона[1061].
Однако Альварес Паломино неожиданно скончался, прежде чем этот отряд отправился в путь, а последующие начинания приводили только к бессмысленным конфликтам со все более враждебными местными племенами. Когда в 1533 г. начали распространяться новости об успехах Писарро в Перу, поселенцы все чаще стали покидать город и поспешно перебираться туда, в результате чего бо́льшая часть усилий по исследованию Колумбии прекратилась. Как и остальные поселения Карибского бассейна, Санта-Марта оказалась под угрозой полного запустения. Спасение пришло с совершенно неожиданной стороны. Шестидесятилетний губернатор Канарских островов Педро Фернандес де Луго, явно хорошо осведомленный о кризисе благодаря рассказам возвращавшихся на родину испанцев, решил отправить своего сына Алонсо в Кастилию. В его задачу входило убедить Совет по делам Индий в необходимости срочно решить вопрос с тревожной депопуляцией Санта-Марты, поощряя дальнейшие исследования внутренних районов. Первоначально настроенный скептически Совет в конце концов предоставил