Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 67)

Каков же результат? Япония была чрезвычайно дисциплинированной страной, разделенной на касты, четко управляемой, одновременно богатой и обездоленной. Эта двойственность, проявлявшаяся в роскоши одних и абсолютной нищете других, заметна при чтении книги вестфальского врача Э. Кемпфера, находившегося на службе у голландцев (1690). Прочтя эту книгу, трудно забыть описание его путешествий, переходов через глубокие реки, когда проводники-японцы выстраивались в ряд на переправе, чтобы замедлить течение и позволить путешественникам перейти опасные места; деревень с нищими хижинами; зарисовок с натуры, когда крестьяне встают на колени вдоль дороги, по которой проезжает кортеж знатного господина. На пути из Киото в Эдо, где находилась резиденция сёгуна и куда должны были регулярно наведываться даймё, можно было встретить процессии, представлявшие собой маленькие армии вооруженных алебардами и аркебузами воинов и слуг, сопровождавших своих господ в их путешествии в столицу.

Все эти богатые феодалы должны были на протяжении шести месяцев жить в принадлежавших им дворцах в столице. Княжеские чертоги по фасаду украшались богатыми гербами, которыми так восторгался еще Родриго Виверо (1609), и группировались вокруг дворца владыки. По сути это были всего лишь красивые тюрьмы, где под постоянным наблюдением жили их хозяева, вынужденные оставлять в качестве заложников свои семьи после отъезда к месту постоянного пребывания. Даже они не могли избежать неусыпного контроля со стороны судей, соглядатаев, надсмотрщиков, которыми были заполнены дороги, гостиницы, городские улицы. Каждая улица в столице, на китайский манер закрывалась с обоих концов воротами, которые тут же запирались, если случалось какое-то происшествие: воровство, грабеж, убийство. Виновного или подозреваемого немедленно хватали, и его ждало быстрое и неминуемое наказание, чаще всего смертная казнь.

Так же строго и тщательно контролировали торговые суда, которым разрешили приплывать в Японию после ограничений, введенных в 1639 г., а именно суда китайцев и голландцев (напомним, что голландцы бессовестно предоставили свои суда и пушки властям для подавления восстания японских христиан в 1638 г.). Как только корабли голландской Вест-Индской компании прибывали в страну, их сразу направляли в карантин на остров Десима, находящийся в акватории порта Нагасаки: товары, сами купцы, моряки, торговые агенты, имущество голландской торговой компании подвергались скрупулезной проверке. Имеющиеся свидетельства говорят о подозрительном, все время находящемся начеку режиме, о стране крепостей и солдат. Гораздо чаще, чем на Западе, где суды тоже не страдали милосердием, путешественник встречал здесь виселицы, людей со следами пыток на теле. Недаром один из холмов в окрестностях Киото носит название «гора отрезанных ушей».

Феодальная Япония эволюционировала как в плане культурном, так и религиозном. Как в Корее или Китае, буддизм облекался здесь в различные формы: фанатичного служения (Лотос Доброй Веры), когда Япония рассматривалась единственной страной настоящего Будды; дзэн-буддизма, пришедшего из Китая и ставшего с XII в. учением самураев. В то время как неоконфуцианство утверждается в качестве доктрины сёгуната, эта особая форма буддизма становится религией воинов, имеющей мало общего с изначальной религией любви и ненасилия. Такая трансформация религии хорошо отражает эпоху и состояние общества.

Дзэн дает советы, которые выражены в очень коротких поучительных рассказах Канса с неожиданной и намеренно абсурдной моралью. Она направлена на то, чтобы любой ценой освободить подсознание, которое обычно себя не проявляет. «Оставь свой разум и стань подобен тюку в горном потоке». Сделай над собой усилие, чтобы освободить свои инстинкты, побудить их к действию, а затем доверься им! Ретроспективно это напоминает нам психоаналитическое воздействие. Кажется, что все вопиет: освободись от «комплексов»! «Когда ты идешь — иди; когда сидишь — сиди; главное — не колебаться!» Наиболее частый совет — не колебаться, что хорошо прежде всего для воина: «Убери все препятствия на своем пути. Если на своем пути ты встретишь Будду, убей Будду. Если встретишь своего предка, убей предка. Если встретишь мать и отца, убей их. Когда встретишь родственника, убей родственника. Только так тебе удастся освободиться. Только так ты освободишься от оков и станешь свободным».

Разумеется, сказанное нельзя понимать буквально. Будда, предок, родственники — это все символы зависимости от подавляющего тебя общества, в котором с раннего детства каждого мальчика, каждую девочку помещают в «железный корсет» строгого воспитания. Его дрессировка заставляет человека соблюдать правила, регламентирующие порядок приема пищи, манеру говорить, садиться и даже способ сна, когда ты обязан соблюдать неподвижность, положив голову на деревянный брусок. Речь идет о том, чтобы «никогда не терять контроля над своим телом и своим духом» благодаря психологической обработке, которая направлена на то, чтобы обуздать естественные рефлексы подобно тому, как миниатюрный садик подавляет естественно растущие растения и деревья. Создается впечатление, что учение дзэн, предназначенное для воспитания воина, направлено на подавление предписаний, которые навязывались т. н. «кодексом вежливости» японцев. Как это случается в любом обществе, жизнь делает предписываемые правила более гибкими, более приемлемыми для индивидума. Япония — это одновременно жесткость и гибкость, «эластичность». Дзэн в этой связи является жизненно необходимой компенсацией.

Современная Япония

Изоляция Японии от внешнего мира длилась более двух столетий и закончилась вместе с революцией Мэйдзи (1867–1868), за которой последовала эпоха социально-экономических преобразований, прежде всего индустриализации. Она должна рассматриваться как особый феномен, как чудо; она проливает свет на особенности японской цивилизации. Дело в том, что темпы и успехи индустриализации невозможно объяснить только экономическими терминами, хотя и они имеют немаловажное значение.

• Столетия изоляции: с 1639 по 1868 г. Япония сделала большой шаг в своем развитии, несмотря на практически полное закрытие своих границ.

Прогресс стал заметен уже в XVIII в. Увеличилось население, возросло производство риса, началось выращивание новых сельхозкультур… Стали расти города. В XVIII в. в Эдо проживало около 1 млн человек. Общий экономический подъем был бы невозможен без появления излишков сельскохозяйственного производства, в частности риса, который в избытке появился на городских рынках; без дополнительных средств хранения и транспортировки зерна, без возможности снабжать города древесным углем в достаточном количестве.

Само общество благоприятствовало развитию. Местная знать, которую правительство лишало родовых корней и заставляло постоянно жить в Эдо, систематически разорялась из-за регулярных дорогостоящих переездов. Поскольку хождение денег стало повсеместным уже с XVII в., превысив объемы денежной массы огромного Китая, роскошь городской жизни требовала колоссальных расходов. Необходимость иметь деньги вынуждала землевладельцев продавать часть урожая риса, а также прибегать к денежным кредитам, что было достаточно легко, известные издавна формы кредита получали все большее распространение (заемные письма, векселя). Землевладельцам, как и самураям, запрещалось торговать самим. Следовательно, они вынуждены были прибегать к услугам посредников, подставных лиц. Заметно увеличился слой торговцев, которые процветали, одалживали деньги знати, проникали в ее окружение и даже стали носить такие одежды, что было крайне важно в стране, где привыкли «встречать по одежке». Торговцы стали отдавать своих дочерей и сыновей в свиты вельмож, начали смешиваться со знатью, используя браки и усыновления. Однако в целом, напуганные несколькими казнями, которые правительство использовало для того, чтобы заодно конфисковать их имущество, торговцы предпочитали оставаться в тени.

Влияние торговой буржуазии особенно заметно было в Осаке — экономическом центре старой Японии: именно в квартале этого города, получившем название «Квартала цветов», жили все богатые горожане, дворяне и торговцы. Этот квартал вскоре превратился в островок удовольствия, где куртизанки (гейши), «получившие дорогое воспитание», играли «роль благородных дам при дворе императора в Киото». Хроники Квартала цветов, его скандалы, самоубийства или убийства становились темой саркастичных литературных опусов, которыми увлекалась простая публика (образованные люди предпочитали «прелести конфуцианской схоластики»).

Все это демонстрирует подвижки в жизни японцев, отражает экономический подъем, создавший начиная с XVIII в., активный до-капитализм, готовый расцвести при благоприятных обстоятельствах. В XIX в. перемены становятся еще более заметными: Эпоху Мэйдзи нельзя понять без обращения к прошлому, без учета периода первоначального накопления экономических средств и капиталов, без учета возникшего уже тогда социального напряжения в обществе.

Слишком много вельмож разорилось из-за чрезмерной роскоши или в результате политических потрясений. Япония понемногу переполнялась самураями-изгоями, оставшимися без господина ронинами, странствующими рыцарями — это немного напоминало Германию XV в. с ее «кулачным правом». Именно эти деклассированные элементы стали движущей силой революции Мэйдзи. Прибытие американского флота (1853) было лишь «искрой, поджегшей порох». И когда император Муцухито в 1868 г. захватил власть, он без труда сверг старый феодальный строй с его традиционными кастами. По сути, он уничтожил лишь декорации.