Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 66)

Приверженцы нового учения (дуалистический синтоизм) взяли под свой контроль синтоистские святыни. С появлением Будды Амида возникла новая буддийская иконография. На великолепных «свитках» той эпохи появились японские пейзажи, изображения людей, полные юмора сценки повседневной жизни, характерные для представителей различных социальных слоев общества.

Одновременно распространялась письменность, чему способствовало введение упрощенного алфавита (только 47 слогов).

• С XII в., императорский режим начинает клониться к упадку. Он уже давно демонстрировал признаки собственной слабости. Копируя институты Китая эпохи великолепной династии Тан, императорская Япония не сумела создать и поставить на службу государству класс образованных людей, которые бы позволили сломить силы и укротить амбиции старой аристократии. Императорский режим уступил место сёгунату, который длился на протяжении всего бесконечного Средневековья (1191–1868).

В период с VIII в. и до 1186 г., т. е. на протяжении четырех столетий, феодальные кланы как бы окружали императорскую власть. Императоры царствовали, но не управляли. Они были заложниками всемогущего клана Фудзивара, игрушками в его руках. Представители клана занимали все ключевые посты, поставляли императору жен, наложниц из своей многочисленной семьи; они могли смещать сузеренов, выбирать новых. Историк справедливо заметил: «Власть Микадо подобна пустому ларцу, ключ от которого находится в руках Фудзивара».

Конец длительного владычества этого клана ознаменовал собой начало нескончаемого периода сёгуната. Сёгунат сделал почти официальным первенство феодальных кланов, «больших семей» по отношению к императору; эти семьи зачастую являлись потомками императоров, представляли собой высшую знать. Сёгунат — это их непрерывное владычество, притом что сами кланы воевали друг с другом, сменяя друг друга у кормила власти, вступая в союзные отношения. Межклановые соглашения были необходимы для подавления остальной части населения, разделенной на сословия: дворянство, крестьяне, ремесленники, торговцы. Лишь представители дворянства могли рассчитывать на обеспеченную жизнь. Внизу социальной лестницы находились наиболее обездоленные слои, такие как кожевники, которых можно сравнить с неприкасаемыми в Индии, хотя число их было гораздо менее значительным.

Сёгунат возник как военная и феодальная реакция на спад экономической активности, на ухудшение материальных условий жизни. Его движущей силой была воинственная аристократия, которая, находясь вдали от трона, отвоевала себе большие владения в новых, не до конца замиренных «колонизированных» районах к северу и востоку от Хонсю, «по ту сторону барьера», где она занималась разведением лошадей. По сравнению с дворцовой аристократией Киото, утратившей мужественность и ненавидимая народом, новая власть представлялась военной эгалитарной властью (правительством военных палаток). Во главе стоял полководец, сёгун. Сёгунов сравнивали с мажордомами периода упадка династии Меровингов при том, однако, отличии, что в Японии бездеятельный властитель никогда не подвергался физическому уничтожению. Микадо продолжал править, но не управлять, а рядом с ним находился сёгун, который получал от императора благословение, подобное тому, которое давал римский папа императорам.

Первые сёгуны обосновались на острове Хонсю (дорога из Киото в Эдо), в Камакуре. Они оставались там до 1332 г., а затем их резиденцию (правильнее сказать — столица) перенесли сначала в Киото, в квартал Муромаки (с 1393 по 1576 г.), а потом в Эдо, бывшем до того рыболовецким портом (1598), где она и просуществовала вплоть до 1868 г. Историки выделяют эпохи Камакура, Муромаки, Эдо: сменяя одна другую, они практически перекрывают весь период существования сёгуната (1192–1868).

В любую из рассматриваемых эпох на переднем плане находилось военно-феодальное сословие — буси. Представляя собой господствующую касту, они навязали народу свое видение мира, свои вкусы, свой кодекс поведения, а также, что было особенно заметно вначале, свое упрощенное правление, что отмечалось как в простых одеждах, так и в расположении домов. Простые одежды (суикан, хитатара) пришли на смену неудобным костюмам (носи, сокутаи), которых требовал прежний дворцовый этикет. Дворцовые праздники сменились охотой, рыцарскими турнирами, конными состязаниями.

Нравы новых властителей стали спокойнее только в период пребывания сёгунов в Киото (1393–1576), когда старый город постепенно восстанавливал свои былые права и прежнюю роль, благодаря чему классический золотой век не исчез окончательно под напором пеших воинов и всадников.

Последние десятилетия XVI в. и первые десятилетия XVII в. ознаменовали собой переломный период сёгуната. Революция Токугавы привела к более чем двухсотлетней изоляции Японии от остального мира, укрепив местные феодальные нравы и феодальную администрацию.

После смерти полководца Тоётоми Хидэёси, который сумел установить диктатуру и, не имея звания сёгуна, восстановил порядок в стране и провел практически бессмысленную войну с Кореей (1592–1598), произошло возвышение клана Токугава, во главе которого стоял гениальный Токугава Иэясу. Получив от императора звание сёгуна, он принял решение переместить свою резиденцию в Эдо, поскольку справедливо полагал, что Японией можно и нужно управлять не из Киото, а из этих беспокойных земель. Он добровольно отказался от звания сёгуна и передал его своему сыну, чем положил начало обычаю наследственной передачи власти в сёгунате; таким образом его клан получил возможность «царствовать» вплоть до 1868 г.

Именно правительство Эдо (нынешний Токио) приняло в 1639 г. решение закрыть страну для иностранцев. Отныне сюда могли проникнуть только китайские и голландские суда, причем последние имели право провозить лишь оружейные припасы, оружие, очки и табак. Во всем остальном архипелаг должен был жить и жил за счет собственных ресурсов. Естественно, что этот запрет налагался и на японские суда. Более того, именно с них и начали в 1633 г. Можно ли найти разумное объяснение такому решению?

Создается впечатление, что хозяева Японии испугались чужеземцев с Запада. Португальцы, первые ступившие на острова в 1543 г., прибыли на огромных судах, вызвавших удивление японцев и вооруженных пушками и аркебузами. К этому следует прибавить частые случаи обращения в христианство, имевшие место после их прибытия. Быть может, власти полагали, что новая религия способствовала крупным дворянским и крестьянским волнениям, имевшим место в 1638 г.?

С другой стороны, вслед за Китаем и далекой Индией в этом регионе мира начался длительный период глубокого экономического спада. Быть может, оказавшись в его эпицентре, Япония сочла необходимым защитить свое хозяйство, в частности путем запрета на вывоз драгоценных металлов? Начиная с героических времен Хидэёси, усилившаяся агрессивность по отношению к Корее и Китаю, пиратские захваты китайских кораблей свидетельствовали о стремлении Японии изолироваться (Китай династии Мин не оказал большого влияния на архипелаг). У правителей было велико желание «заморозить» готовое к переменам общество, в том числе отчаявшихся и стремящихся к свободе крестьян. Закрытие границ как бы «заморозило» общественные институты вплоть до прибытия сюда в 1853 г. американской эскадры адмирала Перри.

Но до этого события Япония жила изолированно, сохраняя господство кланов и свое архаичное дворянство. Все в стране было подчинено интересам господствующего класса, доказательством чего может служить столь долгая популярность учения дзэн — искаженной формы буддизма.

И тем не менее замкнувшаяся в себе Япония была менее несчастной, в меньшей степени лишенной средств к существованию, чем это можно было бы предполагать. Ей пришлось использовать собственные богатства, как материальные, так и духовные. Одним из таких богатств стал, начиная с XVI в., расцвет национальной литературы, окончательно заявивший о себе в «век Осаки» (1650–1750). В период долгого Средневековья наряду с традиционным театром но возник театр кабуки. Тьма сёгуната не была, таким образом, беспросветной.

Существование сёгуната было невозможно без строгой дисциплины, без государственной полиции, если так можно сказать.

Владетельные князья, главы кланов и районов, даймё[11] (числом около 270) были окружены представителями мелкого военного дворянства, «преданными» самураями, которые служили им за денежное или другое вознаграждение; в отличие от Запада, они никогда не получали земель в наследственное владение, что могло бы сделать их излишне самостоятельными. Ронин, потерявший или покинувший (если такое вообще было возможно) своего господина самурай, должен был либо умереть от голода, либо заняться разбоем.

Согласно кодексу чести самурая (бусидо) он душой и телом был предан своему господину. Была очень популярна история 47 самураев: их господин вынужден был сделать себе харакири, они мстят за его смерть, а потом сами кончают жизнь самоубийством на его могиле зимой 1703 г. Этот кодекс чести подпитывался бесчисленными гражданскими войнами.

Войны в средневековой Японии были именно гражданскими, поскольку японцы воевали прежде всего сами против себя. Китай эпохи монгольского завоевания дважды, в 1274 и 1281 гг., пытался завоевать страну, но «божественный ветер» (камикадзе) дважды вызывал бурю и топил армады завоевателей. Война японцев против Кореи длилась только шесть лет, как мы это уже видели. Это значит, что копьи и мечи использовались в междоусобных войнах. Именно они формировали воинов, заставляли их соблюдать армейскую и общественную иерархию. Это нашло отражение даже в языке, где еще в 1868 г. глаголы «уточняли позицию субьекта и объекта». Например, использование вспомогательного глагола агеру означало, что «действие, выраженное основным глаголом, выполняется нижестоящим по отношению к вышестоящему».