Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 69)
Нельзя не отметить, что заработная плата в стране остается намного ниже европейского уровня или уровня США. Тем не менее, учитывая разницу в привычках и потребностях, положение не кажется катастрофическим. В предместьях Осаки и Токио все еще можно увидеть бараки (в Токио население увеличивается ежегодно на 400 тыс. человек, из которых 300 тыс. мигранты), но средний дневной рацион составляет 2100 калорий, средняя зарплата в долларовом исчислении колеблется от 200 до 300, что в четыре раза превышает средний заработок в Индии. Огромное развитие рыболовства (Япония является мировым лидером рыболовства: ежегодно 6 миллионов тонн рыбы, добываемой от Атлантики до Карибов), прогресс сельскохозяйственного производства (по требованию американцев ни один японец не может иметь надел более 2,5 га), тем более существенный, так как использование парников в зимний период позволяет значительно увеличить производство сельхозпродукции, в частности за счет более раннего высеивания риса. Освоение холодного острова Езо позволяет достигнуть необходимого равновесия между производимой и потребляемой продукцией.
В целом внутренний потребительский рынок поддерживает промышленный рост. Рост уровня жизни знаменуется покупкой новых товаров, среди которых стиральные машины, транзисторы, телевизоры, фотоаппараты (гигантские японские заводы прежде всего заполняют внутренний рынок). Появляются новые вкусы, что способствует росту потребления мяса, рыбы, макаронной продукции, консервов, лекарств (особенно успокоительных); рисовая водка уступает потреблению пива, зеленого (его ежегодное производство составляет 77 000 тонн) и черного чая. Европейский стиль все больше сказывается в одежде и домашнем интерьере. Разумеется, японцы остаются в массе своей «бицивилизованными людьми» (по выражению журналиста Робера Гийена), которые вне дома носят западную одежду, а дома японскую. Но очевидно, что они все больше увлекаются западной модой, уступают ее требованиям.
Конечно, на пути развития японской экономики остается
Не забудем при этом, что Япония, население которой почти вдвое превышает население Франции, имеет вдвое меньшую территорию (300 тыс. против 550 тыс. кв. км), при том что плодородные земли составляют лишь 15 % общей площади (84 % во Франции); к тому же страна бедна природными ресурсами. Шерсть, хлопок, уголь, железная руда, нефть, являющиеся основным сырьем для промышленности, импортируются. Промышленный рост заставляет ввозить все больше станков и прочего оборудования. Отсюда, начиная с сентября 1961 г., вызывающие беспокойство признаки дефицита торгового баланса, несмотря на весь оптимизм правительства Икеды. Если подсчитать, то получается, что этот баланс не удастся выровнять без учета расходов американской оккупационной армии. Одно это показывает, насколько еще хрупок экономический успех Японии…
Для страны проблема заключается к тому же не только в производстве товаров, но и в их продаже. И здесь оказывается, что страна может прогрессировать только за счет торговли со «свободным миром», за счет его процветания и доброй воли. Однако память о Японии, прибегавшей до 1939 г. к беззастенчивому демпингу, а также нынешняя реальность страны, вступающей в ценовую конкуренцию за счет низкой заработной платы своих работников, заставляет Запад (и в частности Францию) проявлять осторожность, что выражается в медлительности заключения двусторонних договоров, отдельные статьи которых постоянно пересматриваются.
Все это делает маловероятным, чтобы Япония стала «нейтральной страной по типу Индии Неру» и сделала упор на свои экономические связи с Китаем и Юго-Восточной Азией. С другой стороны, японские социалисты и коммунисты полагают, что с уходом американских войск некоторые социальные завоевания могут быть поставлены под вопрос, в частности положения конституции страны 1951 года и деятельность недостаточно быстро развивающихся профсоюзных организаций, которых крупные компании терпят с трудом. Наблюдающиеся противоречия интересов различных общественных сил объясняют результаты выборов 1961 г., которые обеспечили «рутинную победу» «умеренных либералов», т. е. крупного бизнеса, истратившего, по оценкам специалистов, более пяти миллиардов иен (100 иен равно примерно 1 франку) на предвыборную кампанию, чтобы «использовать последний шанс» и преградить дорогу социалистам.
Но сама проблема еще долго будет сохранять актуальность, тем более что столь быстрое развитие ставит сверхсложные задачи и является причиной напряженности в обществе. Токио с населением в 10 миллионов человек является самым населенным городом мира и не перестает расти, что заставляет рассматривать возможность строительства новых жилых кварталов непосредственно в заливе. Осака уже пошла по этому пути, размещая на отвоеванных у моря территориях металлургические производства, использующие сконцентрированную здесь рабочую силу. Эти примеры показывают, насколько хрупок и одновременно грандиозен японский опыт развития.
Но больше всего вопросов вызывает не столько политическое будущее страны, сколько будущее японской цивилизации. С самого начала было понятно, что превращение страны под американским влиянием в парламентскую демократию еще не означает ее полную трансформацию. Патернализм остается основой действий промышленников. Не исчез окончательно агрессивный национализм. Существуют крайне правые партии, находящие опору в традиционализме. Император, хотя и униженный поражением, остается на своем месте: любой, кто выступает против него или его семьи, рискует расстаться с жизнью. Япония вчерашнего дня продолжает отстаивать свои позиции.
Двенадцатого ноября 1960 г лидер социалистов Инегиро Асунама, которого называли «японским Мирабо», выступал по телевидению. Он высказался против «вероломного японо-американского договора о безопасности», который он расценил «как орудие агрессии империализма янки». Его смогли увидеть и услышать миллионы японских телезрителей. Они же стали свидетелями и того, как на него набросился с ножом молодой семнадцатилетний лицеист, державший оружие по всем правилам воинского искусства. Двадцать дней спустя он покончил жизнь самоубийством в тюремной камере. Эти события потрясли страну. Япония не может и сегодня не восторгаться теми, кто умирает за идею, даже если само преступление и вызывает справедливое возмущение. Не нужно видеть в такого рода поступках религиозного порыва. Япония остается, по нашим меркам, страной, мало озабоченной религиозными исканиями и потусторонними проблемами, и этим она отличается от Индии. Здесь большую роль играют кодекс общественного поведения, воспитания, чести и — почему бы не сказать этого — ее цивилизация.
Япония все больше оставляет впечатление страны, которая вновь обрела былые силы. Но всякий успех связан с напряжением в обществе. Чтобы поддержать свою экономическую экспансию, страна нуждается в новых рынках сбыта. Ее все больше привлекает огромный китайский рынок, возможности сотрудничества с Советским Союзом при условии возвращения ей нескольких Курильских островов, участия в развитии Восточной Сибири. Может ли она обеспечить собственную безопасность, не превратившись в ядерную державу? Япония заявляет, что она против ядерных испытаний, ставит определенные условия пребывания в ее территориальных водах американских ядерных подводных лодок. Политический и социальный опыт ее развития показывает, что она остается страной с авторитарным, но никак не тоталитарным правлением. С уходом премьер-министра страны Икэда на заслуженный отдых (25 октября 1964 г.) эту же политику продолжил вновь избранный президент Сато (9 ноября 1964 г.) и либеральная партия.
РАЗДЕЛ III. ЕВРОПЕЙСКИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Мы начали наше исследование с неевропейских цивилизаций: ислам, Черная Африка, Китай, Индия, Япония, Корея, Индокитай и Индонезия. Причиной тому было желание до некоторой степени «дистанцироваться» от Европы, показать, что не она является центром мироздания. Европа и остальной мир: именно в такой постановке вопроса состоит противоречие любого серьезного объяснения мира.
Теперь мы возвращаемся к себе, к Европе, к ее великолепным цивилизациям, которые, после нашего обращения к другим цивилизациям, мы можем рассматривать с большей объективностью. При этом мы говорим не только о старой Европе, но о Западе в целом с его новыми цивилизациями — цивилизациями Америки. Мы имеем в виду также и советский опыт, что бы там ни говорили о СССР и его идеологии.