Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 53)

К Будде, выходцу из Непала, «откровение» пришло к 525 г. и затем он до конца жизни проповедовал в долине Ганга. Буддизм, начавший меняться сразу после смерти основателя этой религии, построен на его высказываниях, переданных учениками. В ней нет никаких утверждений по поводу Бога: молчание не означало отрицания, но само по себе было характерной особенностью его учения, специфичность которого состояла также в отказе от всяческого божественного монизма. Соглашаясь с господствующими идеями своего времени (идеями Упанишадов), он не признавал реальности мира и Вселенского Бытия. В его понимании ничто не было реальным вне сознания. «Ты обратился ко мне, подобно птице-наблюдателю, взлетающей с корабля на встречу с твердой землей, и ты ее не нашел. Это произошло потому, что стихии (Земля, Огонь, Вода, Воздух) существуют в твоем сознании. Когда сознание перестает существовать, то все стихии мироздания полностью разрушаются».

По правде говоря, Будда — это «отрекающийся» (санниязи). «Отрекающийся» — это человек, который, оставив общество, бродит по миру, в поисках духовного абсолюта, способного его освободить. Он озабочен не тем, чтобы перестроить покинутое им общество, но чтобы обеспечить свое личное спасение. Буддизм таким образом выступает как религия индивидуума, человека «вне общества»; этим он близок многочисленным ересям, которые постоянно возникали в Индии и являли собой не что иное, как стремление уйти от связанной с общественными обязательствами, религии браминов, используя для этого личную аскезу и абсолют святости. В противоположность христианину (который хочет избежать смерти), отказавшийся от общественных пут буддист стремится уйти от жизни, избежать цикла перевоплощений: «Вот, монахи, святая истина относительно того, каким образом избежать боли: перевоплощения вызваны жаждой жизни, жаждой удовольствий… Вот, монахи, святая истина относительно того, как избежать боли: пресечение этой жажды за счет отказа желаний, от отречения от желаний, для которых не должно оставаться места». Это и есть цена, которую нужно заплатить, чтобы прервать цикл перевоплощений и достичь нирваны. Для этого праведник должен следовать «по пути с восемью ответвлениями» (одно из которых — наука, освобождающая от тщеславия); не нарушать пяти запретов (убийство, воровство, измена, пьянство, ложь), отказаться от десяти смертных грехов (среди которых сквернословие, болтовня, зависть, ненависть, несоблюдение догматов…), соответствовать шести высшим добродетелям: любовь к ближнему, терпение, моральная чистота, душевная сила, милость, доброта. Но чтобы достичь совершенства, нужно пойти еще дальше. Надо стать бодхисаттвой (мы бы сказали — святым), затем Буддой (испытать мистическое озарение). Только будды растворяются в нирване.

4. В т. н. эпоху империй, с 321 г. до н. э. по 535 г. н. э., джайнизм и буддизм получают большое распространение, господствуют в умах и искусстве; однако им не удается ни на мгновение пошатнуть существующую религиозную практику, ведийской или любой другой.

Чтобы отстоять свои позиции, укрепить собственное положение, брамины все более опирались на народные верования. Этот длительный процесс привел к индуизму, синкретизму в значительных масштабах, о котором мы скажем чуть ниже.

Иерархизированное общество таким образом утверждалось и дополнялось системой «каст», постепенно определявшейся в период с 300 г. до н. э. по 700 г. н. э. Это относительно поздняя общественная формация, которую не следует путать с прежними варна (социальными категориями), которые в значительной мере напоминали социальные слои в доисламском Иране. Касты, сохранившие свое значение и в современной Индии, формировались на протяжении почти тысячелетия, став результатом соединение этнических и культурных традиций, с одной стороны, и возраставшей дифференциации ремесел — с другой. В итоге образовались тысячи каст (в наше время их почти 2400). В самом низу оказались отверженные, парии, неприкасаемые.

В эпоху появления империй (династия Маурьев, 321–181 гг. до н. э. и особенно династия Гуптов, 320–525 гг. н. э.) эта разнородная цивилизация вышла за границы собственно Северной Индии к Непалу, Гималаям, Тибету, Сиаму, Индонезии (особенно после падения династии Гупта), а затем к Цейлону, который она «колонизировала», и дравидийской части Деканского плоскогорья, где утвердился «классический и усложненный» санскрит, который затем превратился во всей Индии в носителя княжеской цивилизации, противоположной культуре широких масс населения.

Во времена Маурьев и в царствование Ашоки (268–232 гг. до н. э.) буддизм одержал временную победу. Но через несколько веков уже под знаком окончательно победившего индуизма утвердилась классическая Индия: мы сейчас говорим об этой эпохе как о «возрождении» индуизма, поскольку с ним связано наступление крайне богатого в художественном смысле периода истории. Именно тогда Индия смогла полностью овладеть тем, что она заимствовала у других культур (в частности у греческого искусства, привнесенного в Индию завоевательными походами Александра Македонского — 327–325 гг. до н. э.), и окончательно утвердиться в своей самобытности. Она создала, если так можно сказать, индуистский храм (шикхара, т. е. шпиль, который над ним возвышается), столь же характерный для будущих эпох, как и соборы Запада. Стоящий на просторной платформе, к которой ведут широкие лестницы, храм окружен часовнями или галереей. Само святилище изображает гору Мену — этот мифический Олимп, на котором обитают боги.

Этот период также богат большими литературными достижениями. При дворе Чандрагупты (386–414) жили «девять драгоценных камней», т. е. наиболее блистательные поэты и мыслители того времени; именно здесь была создана Шакинтала, драматическое произведение, переведенное на английский в 1786 г. и на немецкий в 1791 г., которое оказало сильное воздействие на Гердера и Гёте.

• Поскольку индуизм унаследовал очень древние традиции, то сложно с точностью датировать время его появления: конец династии Гуптов или распад эфемерной империи Харши (606–647). Верно лишь то, что как целостная система он утвердился в период индийского Средневековья, которое продолжалось примерно со смерти Харши до образования делийского султаната в 1206 г. Индуизм — это нечто большее, чем религия или социальный порядок, это квинтэссенция индийской цивилизации, реалии которого, уходящие в глубокую старину, остаются живыми и в Индии Пандита Джавахарлала Неру.

Для объяснения этого периода развития воспользуемся привычными для европейцев терминами: Средние века, феодальная раздробленность и пр. Они удобны в употреблении, но иногда таят в себе опасность, поэтому не нужно воспринимать их дословно. Если индуизм в средневековой Индии занимал столь же важное место, как и

Китай и Индия после Будды (500 г. до н. э. — 500 г. н. э.)

В этот смутный период буддизм по морским путям распространяется в Индокитае и Индонезии и наземными путями — в сердце Азии и в Китае. В Индии, напротив, буддизм отступает. Паталипутра был столицей Ашоки. Греческая импери Бактрия одно время простиралась до Паталипутры. Эти эллинизированные регионы стали центрами буддизма.

христианство в западном Средневековье, то сама Индия того периода вовсе не походила на меровингскую, каролингскую или даже феодальную Европу.

1. Значение исторического контекста.

Еще до падения династии Гуптов произошло, по всей вероятности, уменьшение торговых обменов, что непосредственно затронуло интересы торговцев, которые были «проводниками» джайнизма и буддизма. Вскоре для обеих религий наступил период гонений: среди верующих появились свои мученики, многие из которых были посажены на кол; некоторые монастыри подверглись разрушениям…

С другой стороны, каждый раз в истории Индии, когда в ее богатых районах — от Ганга до Гуджарата и Аравийского моря — торговля приходила в упадок, это приводило к краху объединяющих эти области империй, что, впрочем, не оказывало большого влияния на жизнь основной массы индийского населения: царь, властители всегда принадлежали к другой касте, чем большинство их подданных. В силу этого было вполне естественным, что Индия того периода оказалась раздробленной, расколотой на множество независимых государств, каждое из которых, в свою очередь, разделилось на княжества и другие владения, ведущие между собой постоянные войны. В «средневековой» Индии восторжествовали «воины», а единая история раскололась на региональные истории, нашедшие отражение в сотнях местных хроник, запутанность которых пугает даже специалистов.

Нынешний интерес состоит не в том, чтобы рассматривать историю каждого из этих государств, не в том, чтобы анализировать местные особенности развития в Бенгалии, Гуджарате или Декане (этот последний регион некоторые историки были склонны называть «Индийской Византией» из-за того, что у него сложилась собственная судьба, обусловленная его способностью к сопротивлению внешним врагам, его влиянием на море в период империи Чола: 888—1267 гг.). Более важным представляется расцвет местной литературы на бенгальском в Бенгалии, на гуджаратском в районе Камбейского залива и полуострова Катхиявар и на дравидийских языках (этим неудачным термином мы обязаны Роберту Колдуэллу, который создал его в 1856 г. для обозначения семьи языков, но не рас Декана; среди этих языков наиболее значительным является тамильский).