Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 55)
Итак, с 1526 г. и вплоть до смерти Аурангзеба мусульманская Индия переживала новую эпоху величия, напоминавшую лучшие годы Делийского султаната. Впрочем, и для этой новой эпохи были характерны те же акты насилия, то же насильственное сосуществование завоевателей и местного населения, тот же порядок управления.
Завоеватели не могли обойтись без своих подданных индусов. Огромные районы Индии оставались полунезависимыми, платя налоги или отказываясь это делать. Франсуа Бернье, французский врач на службе у одного из Великих Моголов, отмечал в 1670 г.: «На всем протяжении страны имеется множество народов, для которых Могол не является абсолютным повелителем, которые сохраняют собственных правителей, не подчиняющихся Моголу и выплачивающих ему дань только по принуждению: иногда это сущие мелочи, а иногда и вовсе ничего».
Войны и постоянные сражения способствовали ограничению абсолютной власти Моголов. Двор Великого Могола был на деле большой армией (от 50 до 200 тыс. человек), квартировавшей в Дели: всадники, мушкетеры, воины, обслуживающие легкую (конную) и тяжелую артиллерию, перевозимую на слонах, — масса воинов, конюших, слуг. Офицеры высокого ранга получали жалование и иные награды, например земли в пожизненное владение. Это были искатели приключений, зачастую выходцы из простонародья, что не мешало им кичиться своим положением, «прогуливаясь по улицам в шикарных одеждах, иногда верхом на лошадях или на слонах, иногда в портшезах, но всегда в сопровождении конной охраны из числа благородных и массы пеших слуг, идущих впереди или сбоку, чтобы разгонять горожан, обмахивать опахалом хозяина, сметать пыль на его пути вениками из павлиньих перьев, нести плевательницу или зубочистку, сосуды с питьевой водой…» В конечном счете «на одного магометанина приходилось несколько сотен человек разной обслуги», — поясняет Бернье. Но поскольку все войско было невозможно набрать из одних только светлокожих т. н. Моголов (которые к тому же из боязни потерять свои привилегии предпочитали жениться на светлокожих женщинах Кашмира), то приходилось призывать в армию их приближенных и темнокожих.
В Дели всегда можно было встретить солдат раджпутов (выходцев из Раджпутаны), которыми часто командовали их раджи. Некоторые из них могли поднять по приказу целые армии из местных воинов. Ведь иногда приходилось сражаться с мусульманскими наемниками, с персами шиитами, с мусульманами из Бенгалии (патанами), с индусскими или мусульманскими князьями из Декана, которые оставались враждебными правящей династии.
Всем им приходилось платить из огромной казны Великого Могола, пополняемой в большей степени за счет торговли, чем за счет доходов с земли. Эта казна стала центром притока и оттока богатств. Каждый раз, когда серебряная монета попадала в казну, в ней делали узкое отверстие: часто случалось, что одна и та же монета имела множество подобных отверстий.
Немалая часть немусульманской Индии участвовала в распределении богатств, в денежном обороте, как мы бы сегодня сказали. По мере сосуществования завоевателей и коренных жителей оно укреплялось за счет ассимиляции, взаимной, хотя и относительной терпимости. Мы уже говорили о смешанном искусстве, одновременно индийском и мусульманском, которое расцвело вДели и других городах моголов. Одно можно утверждать с уверенностью: это искусство находилось под мусульманским и индийским влиянием. Однако в плане культурном и религиозном Индия оставалась сама собой. Несмотря ни на что, исламу не удалось оставить на ней свою печать. Пример тому — Тульсидас, наиболее крупный поэт, писавший на хинди, брамин по происхождению, живший между 1532–1623 гг.
В действительности, авторитарное господство ислама со всеми его многочисленными последствиями в меньшей степени отразилось на общественных структурах и экономике Индии, чем ее контакты с Западом, начало которым было положено в конце XV в. и продолжено в XVI, XVII и особенно в XVIII вв. Если исключить умение использовать ружейный порох (основная причина военных успехов мусульман в 1526 г. и в 1565 г. в битве на реке Кришна против правителя Виджаянагара), то можно сказать, что ислам не обладал никаким преимуществом по сравнению с завоеванной им Индией.
Как мы уже говорили, после смерти Ауренгзеба в 1707 г. империя зашаталась под ударами с Запада и Юга. В 1738 г. был захвачен Дели. Начиная с 1659 г. началась экспансия Маратхских княжеств, лишь на время приостановленная Ауренгзебом. Маратхи пережили период расцвета в XVIII в.
Все сказанное, однако, не должно послужить причиной для тотальной критики индийского ислама. Было бы несправедливо рассматривать этот опыт длительной и насильственной колонизации вне схожего опыта в остальном мире. Эта многовековая колонизация привела по крайней мере к появлению в Индии огромной массы верующих мусульман, которые по результатам переписи населения 1931 г. составляли 24 % от всего населения страны (77 миллионов мусульман против 239 миллионов индуистов), что составляет примерно треть ее жителей. После политического раздела страны в 1947 г. это соотношение должно колебаться между 20 и 25 %, причем эта последняя цифра кажется более вероятной (собственно в Индии проживает около 44 миллионов мусульман при общей численности населения в 438 миллионов человек и еще 880 миллионов мусульман проживает в Пакистане, хотя и в этой стране также есть немало немусульман). Итак, можно сказать, что мусульманская Индия не прекратила своего существования, и ее трудно отделить от общей индо-мусульманской цивилизации.
Английская Индия (1757–1947): старый экономический уклад, вступивший в противоречие с современным Западом
В XVI в. португальцы основали на Дальнем Востоке несколько факторий. Но португальская Индия (Васко да Гама прибыл со своей экспедицией в индийский город Каликут 17 мая 1498 г., территория Гоа была оккупирована в 1510 г.) процветала менее одного века. В XVII в. на первый план выходят английские, голландские и французские фактории.
Сразу после устранения французов (1763) стала образовываться английская Индия, начало которой было положено победой Роберта Клайва при Плесси (около современной Калькутты) 23 июня 1757 г.; английская Индия просуществовала почти два века — до завоевания Индией независимости в 1947 г., т. е. почти столько же, сколько длился период расцвета империи Великих Моголов. Как и ее предшественница, английская Индия увеличивала свои владения понемногу: завоевание Индии завершилось только к середине XIX в. с оккупацией Пенджаба в 1849 г. Равным образом прямые английские завоевания не коснулись многих независимых государств страны (
• Индия становится поставщиком сырьевых ресурсов. Их эксплуатация, расширявшаяся и осуществлявшаяся Ост-Индской компанией вплоть до ее роспуска в 1858 г., со времен коррумпированного руководства лорда Клайва (покончил жизнь самоубийством в 1774 г. после жесткой критики в его адрес на заседании Палаты общин) приняла форму эксплуатации одновременно местных князьков, торговцев и крестьян.
Сначала это была бессовестная эксплуатация захваченных в первую очередь богатых провинций: Бенгалии, Бихара и Ориссы. Англичане начали наводить здесь порядок только с 1784 г., установив более честные и справедливые правила.
Но уже первые годы английского владычества были ознаменованы грабежами и разного рода финансовыми нарушениями, которые повлекли за собой ужасные последствия. Лорд Корнвалис, генерал-губернатор Индии, писал 18 сентября 1789 г.: «Я могу без колебания утверждать, что треть территорий, принадлежащих Компании в Индустане, превращена в джунгли, где живут только дикие звери». Он почти не преувеличивал.
Конечно, новые хозяева, с которых никто не снимает ответственности, сами стали жертвами процессов, которые они не контролировали. Многие из катастроф произошли только по вине развивающейся денежной экономики, с которой Индия не была знакома, несмотря на свое давнее участие в мировой торговле. Другой причиной было английское право, западные концепции собственности на землю.