Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 125)

В любом случае, когда мы сравниваем представителей интеллектуальной элиты, то оказывается, что советская интеллигенция, советские ученые и профессора, если не учитывать их идеологических особенностей, ни в чем не уступают европейцам или американцам того же уровня. Все они наследники одной культуры. Для французского интеллектуала, например, приехать из французского университета в Москву для работы в одном из учреждений Академии наук — значит оказаться как бы у себя дома, в привычной среде, где любая тема научного спора понятна, где на любую шутку всегда находится ответ. Согласно первому впечатлению, полная изолированность России в течение сорока лет, ее изоляция от Европы в этом плане не нанесли большого вреда. Это первое впечатление, но так ли это вообще? В начале XX в. Европа и Россия были погружены в одну цивилизацию. А что значат сорок лет для цивилизационных реалий? Несмотря на разрушение многочисленных социальных структур, СССР образца 1962 г. принадлежит все к той же цивилизации, что и Россия образца 1917 г., т. е. является частью нашей цивилизации.

4. Но создается впечатление, что литература и искусство противоречат этому утверждению.

Если бы нам нужно было, как обычно, в поисках свидетельств о жизни интересующего нас общества, в данном случае советского, обратиться к порожденным этим самым обществом литературе и искусству, то мы бы заметили, что они не представляют ничего значительного. Но если взглянуть на это с другой стороны, то окажется, что все эти произведения, удивляющие своей весьма малой связью с реальностью и даже в этом доходящие до абсурда, предоставляют нам свидетельства о самих советских писателях и художниках и, более того, о советском обществе в целом, о повседневной жизни в стране. Эти произведения являют собой плод чрезвычайных обстоятельств.

Особый язык советского искусства и литературы нельзя найти в произведениях Маркса, Энгельса и даже Ленина; он появился на свет в период становления могущества Сталина, т. е. примерно в 1930 г. В ту пору нужно было критиковать тех интеллектуалов, кто не хотел смириться со сталинской железной дисциплиной, не хотел участвовать в мобилизации «литературного и художественного фронта» для выполнения пятилетнего плана. Первой жертвой стала Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП), распущенная одновременно с другими организациями, объединявшими представителей музыки и искусства (1932) Их место заняла единая творческая организация, находящаяся под прямым партийным контролем.

Художников и писателей призвали стать «инженерами человеческих душ». В 1934 г. Секретарь ЦК Жданов определил для них догму, а именно «метод социалистического реализма». Речь шла о том, чтобы «правдиво» описывать «исторически конкретный характер» социалистической реальности, прежде всего производственные особенности, способствуя тем самым «идеологической трансформации и воспитанию трудящихся в духе социализма». Согласно словам Жданова, быть «тенденциозным» стало долгом писателей; их долгом стало также создание «воспитывающих» произведений, персонажи которых разделялись на «положительных героев», настоящих коммунистов, и «отрицательных героев», к которым принадлежали все остальные. Художественный и литературный авангард, который процветал в начале Революции и который в нынешней России продолжают называть «левым искусством», были тогда же подвергнут резкой критике, а его представители — преследованиям как «формалисты». Многие писатели и театральные деятели были арестованы, некоторые погибли. Большинство действительно талантливых писателей замолчали навсегда или на время. Шолохов, автор Тихого Дона (три первых тома которого были опубликованы между 1925 и 1933 гг., а четвертый увидел свет в 1940 г.), ничего не писал до самой смерти Сталина.

После войны, чтобы противостоять влиянию «прогнившего Запада», «ждановцы» еще больше усилили свое давление. Литература, театр, киноискусство оказались под строгим контролем. В 1948 г. великие композиторы Прокофьев, Шостакович, Хачатурян подверглись ожесточенным нападкам за недоступность понимания их музыки и чрезмерное использование диссонанса…

Короче говоря, во времена диктатуры Сталина художественная интеллигенция была приведена в порядок, как, впрочем, и все остальное население страны. Для творческого наследия этой эпохи характерны конформизм и посредственность.

Внесла ли смерть Сталина кардинальные изменения в творческую сферу? И да, и нет. Реакция на идеологические послабления была мгновенной, но эта оттепель, этот либеральный взрыв показались властям опасными. Разрядка притормозилась.

Конец 1953 г. и весь 1954 г. были отмечены обилием сатирических пьес, бичующих пороки советского общества. Статья молодого критика, опубликованная в журнале Новый мир, высмеивала традиционное разделение персонажей на положительных и отрицательных. Несмотря на последовавшие за этой публикацией санкции, критика культа личности, десталинизация стимулировали другие свободы. Возвращение сотен тысяч заключенных, уверенность в том, что насильственные методы искоренены, повлекли за собой настоящий интеллектуальный расцвет, смену интеллектуальной элиты (писатели, процветавшие при Сталине, вынуждены были замолчать, тогда как те, кто раньше подвергались гонениям, получили возможность говорить в полный голос), что не могло не вызвать беспокойства власть предержащих. В 1957 г. многие литераторы и художники были подвергнуты критике, от них потребовали отказа от «ревизионизма» в любой форме, а также от очернительства под предлогом борьбы с «приукрашиванием и лакировкой» советской действительности. Такая позиция есть выражение политики Хрущева.

Разоблачение сталинских методов очевидно. Отныне даже поверженных политических соперников не уничтожают, не подвергают насилию. Определенная либерализация произошла в культурной среде, в отношениях с заграницей. Но позволить широкую критику режима в тот момент, когда разоблачение преступлений Сталина оказало глубокое воздействие на молодежь, которая до этого им восхищалась, означало поставить под угрозу существующий строй и одновременно поколебать позиции СССР как лидера социалистических стран, так и мировой державы. Реакция правительства была соответствующей.

Следила ли публика за этой борьбой? Простым зрителям нравились русские или зарубежные пьесы классического репертуара, фольклор, «чистый, стилизованный или адаптированный», а также классическая опера, которую недавние крестьяне только что для себя открыли. Отсюда успех оперных спектаклей, от Фауста до Травиаты и Кармен, Ансамбля песни и танца Советской Армии, балетов Чайковского, прежде всего Лебединого озера. Однако не нужно думать, что в области художественного творчества есть два уровня: широкая публика и интеллектуальная элита. Просто свобода творчества, которую требуют и желают писатели и художники, остается ключевой проблемой Советского Союза в настоящем и будущем.

5. Расцвет математических и других естественных наук. Вышеназванные проблемы никак не затрагивают точные науки. Они находятся в состоянии, близком к совершенному.

Тому есть тысячи причин. Наука всегда была сферой интеллектуальной деятельности, которую трудно контролировать. Занятия наукой чаще всего не имеют ничего общего с идейными или политическими дискуссиями, поэтому ученые имеют возможность их избегать. Кроме того, не забудем, что русские всегда были исключительными математиками. К тому же правительство не жалело денег на развитие точных наук, что позволяло их представителям целиком отдаваться любимому делу: совершенствовать мир и даже представлять себе новые, доселе неведомые миры. Наконец, планирование науки, определенный научный авторитаризм имеют и свои положительные стороны. В капиталистических странах научные исследования имеют тенденцию распыляться по различным отраслям промышленности, что делает их зависимыми от требований той или иной отрасли. В СССР наука концентрируется по определенным правительством направлениям. Промышленность от этого многое теряет, равно как и сфера потребления, но сама наука, организация исследований выигрывают. Сегодня научные исследования уже не являются делом одного ученого, пусть самого лучшего, но делом научной школы, группы ученых. Академия наук играет здесь большую роль.

Какое можно сделать из всего этого заключение? СССР находится на стадии преодоления невиданных трудностей, в материальной области его ожидают фантастические свершения. Впрочем, эти свершения уже на виду. Но создание новых структур еще не закончено. Этому мешают трагические воспоминания и значение советского опыта для всего мира. В тот момент, когда страна получила почти полную свободу выбора национального пути развития, ей приходится учитывать фактор влияния ее действий на международной сцене.

Платой за это служит определенное ограничение свободы, независимое от десталинизации. Она платит за это состоянием своих «суперструктур» в области искусства и литературы (без развития этой сферы ни одна цивилизация не может достичь полного расцвета, не может полностью себя выразить). Остается надеяться, что эти суперструктуры вдруг, внезапно расцветут сами по себе подобно яблоням на площади Большого театра, расцветающим под первыми лучами теплого весеннего солнца.