Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 126)

Октябрьский съезд КПСС (1961)

Драматический XXII съезд партии, состоявшийся в октябре 1961 г., в полной мере отражает нынешнюю ситуацию в СССР. Разумеется, мы не собираемся описывать здесь драматические столкновения на съезде, составлять список взаимных обвинений, анализировать накал страстей, напоминающий роман Достоевского Братья Карамазовы.

Для нас важна сама советская цивилизация, стоящая перед трудным выбором задач, которые предстоит решить как внутри, так и вне страны. От этого зависит будущее СССР. Каковы эти задачи? Во-первых, будущее нерусских наций, рас и цивилизаций, входящих в состав Советского Союза; во-вторых, материальное будущее (хотя является ли оно только материальным?) советской цивилизации в целом; в-третьих, судьба международного коммунизма, утрачивающего былую монолитность, становящегося «полицентрическим» и предпочитающего «национальные коммунизмы».

• Что касается первой из вышеназванных проблем, то дело здесь вот в чем: СССР, как и следует из его названия, представляет собой федерацию республик, в принципе независимых государств, связанных между собой. Может ли их сосуществование улучшиться и привести к созданию единой мощной цивилизации?

Союз, созданный еще во времена царской империи, и до 1917 г. испытывал немалые трудности. Внутренние связи то разрывались, то восстанавливались, но проблема всегда оставалась, и наилучшего решения так и не было найдено. Нынешняя автономия республик очевидна, но они не являются по настоящему независимыми, поскольку оборона, полиция, основные коммуникации находятся в ведении центра, представленного делегатами, включенными в ЦК каждой Республики. В республиках существуют свои националисты, свои шовинисты, которых периодически разоблачают. Происходят столкновения интересов. Грузия, например, была присоединена в Союзу в 1921 г., а сегодняшняя десталинизация прямо затрагивает самого известного грузина. Прибалтийские государства получили свободу в 1918 г., а затем вновь оказались в составе Союза в 1940 г., будучи повторно оккупированными в 1945 г. При царе они имели привилегии, которые при новой власти были отобраны. В Киргизии в 1949–1951 гг. разразился кризис, связанный с запретом национального эпоса. В Азербайджане в 1958 г. республиканский Верховный совет выразил желание сделать единственным государственным языком азербайджанский.

Местные интересы, культуры, языки, исторические традиции, верность или нет идеям коммунизма, иммиграция в другие республики — все эти проблемы являются проблемами колониального типа. Например, в результате освоения целинных земель русских в Казахстане стало больше, чем казахов.

Перед лицом этих проблем возможна и очевидна единственная политическая линия: поддерживать, сохранять межреспубликанские связи, «гармонию» общего, делая разумные уступки национальным республикам (иногда, впрочем, эти уступки оказываются очень щедрыми, что несопоставимо с реальным вкладом национальных государственных образований в могущество СССР). Эта политика была выработана в ходе XX съезда КПСС (1956). Ее результатом стали уступки, рост автономии, возвращение к ленинской политике наций. С точки зрения западного наблюдателя, речь идет о классической проблеме колебаний между колонизацией и деколонизацией. Однако в случае СССР добавляется еще один драматический аспект: колонии и метрополия географически, физически граничат друг с другом. На повестке дня XXI съезда фигурировала ассимиляция, что само по себе говорит о многом. Возможна ли она, удастся ли Советскому Союзу сделать то, что не удалось Западу?

Секретарь Коммунистической партии Казахстана утверждал в 1959 г., что «ленинский тезис о слиянии наций, вызванном их подъемом и взаимодействием в самых различных областях, в настоящее время уже нашел свое подтверждение». Вероятно, что так и есть на самом деле: в прошлом имелись известные нам примеры успешной ассимиляции, становившейся возможной в результате проведения общей политики, осуществления взаимных уступок, понимания необходимости жить вместе. В данном случае к этим весомым аргументам прибавляются созданные за сорок лет коммунистического правления общие структуры, связывающие обе стороны. Тем не менее не будем забывать, что цивилизации цепко держатся за свою самобытность. Это доказывает простой, казалось бы, вопрос о национальных языках: очевидно, что республики в составе СССР не хотят отказываться от местных цивилизаций. Вопрос остается открытым. Можно даже задаться следующим вопросом: не привели ли борьба с неграмотностью и создание общей системы образования к росту национального самосознания народов Средней Азии?

• Преуспевание или «буржуазная» цивилизация: двадцатилетний план развития, который должен привести СССР к благам коммунистического общества, не является прожектерством.

При определенных условиях, заявляют никогда между собой не согласные эксперты, у СССР есть возможность достичь благополучия. Этому способствует стремление народа к миру и материальному прогрессу; общественное мнение считает этот прогресс возможным, свидетельство чему широкое и полное энтузиазма подключение молодых поколений к активной созидательной деятельности. Подготавливается и наверняка произойдет решительный перелом, форма и название которого определятся позднее.

Советская жизнь в 1962 г. характеризуется быстрым маршем к последним этапам индустриальной революции. Хрущевская революция открыла двери к этому близкому будущему после принятия в 1958 г. семилетнего плана развития, где акцент делается на новые отрасли промышленности, определяющие некий тип «новейшего» потребления: электроника, электробытовые товары, ядерная энергетика, производство пластмасс, синтетическая химия, т. е. развитие производств, которые еще до того, как будет создан новый слой потребителей, требуют формирования «рабочего класса нового типа»: «белых воротничков», технологов, проектировщиков, отраслевых исследователей… Именно давление этих новых социальных сил делает необратимым демократизацию СССР в обозримой перспективе, как отмечает социолог, у которого мы заимствовали все эти детали.

Впрочем, необходимо, чтобы это стремление, это давление были поддержаны другими живыми силами общества, которые только и могут преодолеть инерцию в партии да и в самом обществе. В этом случае будет вполне логично, если партия поставит себе в заслугу достижение материального процветания народа, которому пришлось выдержать такие тяжелые испытания.

Но в действительности, такое объяснение станет возможным только в том случае, если СССР удастся доказать, что за сорок лет жизни при социализме он стал другой страной, отличной от России 1917 г., существовавшей в рамках западной цивилизации; что СССР образца 1962 г. понимает достижение материального благополучия вне принятых «буржуазным» Западом норм. Короче говоря, если СССР удастся доказать, что, в отличие от Америки и Западной Европы, благополучие и процветание не являются для него наилучшим способом «разделить плоды» индустриальной революции.

В этом плане трудно предсказать что бы то ни было. Данных еще слишком мало, и окончательный выбор не сделан. Тем не менее вероятно, что СССР найдет собственное решение, которое будет отличным от американского или европейского.

• Международный коммунизм. Здесь тоже еще ничего не решено, окончательный выбор еще не сделан.

Западные комментаторы результатов партийного съезда 1961 г. охотно говорят о завершении эпохи монолитности международного коммунистического движения: якобы СССР откажется от руководства этим движением и от жертв, которое оно требует, сконцентрировав свои усилия на собственном быстром развитии, готовя почву для того материального благополучия, которое обещает коммунизм. Иными словами, СССР будто бы согласится отныне с бицентризмом (СССР, Китай) и даже с полицентризмом, с «коммунизмом наций», где каждый следует своей судьбе и решает свои проблемы.

Как представляется, не следует быть столь категоричными: политика, даже внутри огромного коммунистического семейства, следует собственным правилам: сталкиваются интересы, возникают разногласия вплоть до взаимных угроз, происходит примирение, достигаются компромиссы, на которые способны не только англосаксонские нации. Недоверие СССР к Китаю возникло не сегодня: корни его можно найти в истории и конфликтах (в XIX в. Россия присоединилась к великим державам, которые осуществили раздел Китая). Но одновременно СССР не доверяет и США, свидетельство чему реалии холодной войны. Хочет он того или нет, следуя тем же причинам, которые заставили США отказаться от изоляционизма, СССР не сможет изолировать себя в рамках преуспевания. Он вынужден разрабатывать свою внутреннюю политику в зависимости от внешних реалий мира.

Однако в мире вырисовывается классификация коммунистических партий, которые вращаются вокруг СССР, подобно планетам, вращающимся вокруг Солнца (ведь планеты не похожи одна на другую).

В отдалении находятся национальные коммунистические партии: одни действуют во враждебном окружении в преуспевающих западных странах — Италия, Франция; другие фактически превращены в маргинальные политические силы — англосаксонские страны, Западная Германия; третьи вынуждены действовать в условиях подполья в политически им враждебных и экономически слабых странах Запада — Испания, Португалия, Латинская Америка; четвертые работают в слаборазвитых странах, находясь под впечатлением советского или китайского опыта.