Фернан Бродель – Грамматика цивилизаций (страница 124)

Наконец, с появлением новых поколений не предается ли забвению драматичное прошлое, не происходит ли глубинного сворачивания изучения самого марксизма-ленинизма подобно картезианству на Западе, которое, сохраняя свое значение, постепенно уходит из западного сознания? Это все истины, которые и так понятны и потому не требуют постоянного обсуждения. На 220 миллионов советских людей приходится 9 миллионов членов партии. Марксизм-ленинизм — их достояние, их лозунг, их язык повседневного общения. А что остальные?

• Тем не менее наиболее глубоко советское общество меняется под воздействием индустриализации и близкой перспективы ее успешного завершения, что предполагает необходимость развития успехов, преодоления трудностей, исправления недостатков.

Безусловно, в человеческом плане за индустриализацию пришлось дорого заплатить. В 1917 г. Россия не предоставила новому режиму заготовок, поэтому Советский Союз вынужден был создавать их сам, что предопределило особенности сталинской диктатуры. Индустриализация выполнила здесь свою основную, «осуществленную в других странах капитализмом железного века» задачу. Тяготы сталинского режима нельзя полностью объяснить ни капризами человека, ослепленного властью, ни нуждами построения социализма, ни требованиями строительства коммунистического общества. Это также драма слаборазвитости, выбранный государством безжалостный способ быстрого, невзирая на человеческие жертвы, прохождения этапов промышленного развития в отсталой аграрной стране. Та же драма начинает разворачиваться на наших глазах в Китае, когда СССР уже от нее освобождается.

Специалисты еще долго будут спорить о том, были ли выполнены поставленные перед индустриализацией задачи. Споры подстегиваются еще и тем, что сами статистические данные подготавливают для них почву. Народы сравниваются между собой подобно детям, которые проверяют свой рост. Ежегодное промышленное производство в среднем росло в различных странах следующими темпами: во Франции между 1953 и 1959 гг. на 7,7 %, в Германии — на 8,3 %, в СССР — на 11,3 %. Таковы данные официальной статистики. Между тем национальные статистические данные не поддаются прямому сравнению. Западные страны подсчитывают индексы промышленного развития иначе, чем это делают в СССР. Советский экономист С.Г. Струмилин показал, что официальный рост промышленного производства в 1956 г. в 22,9 раза превышал тот же показатель 1928 г., если его подсчитывать в валовом выражении, и в 14,7 раз, если его подсчитывать в чистом выражении. В этих условиях становится понятно, что противники СССР могут еще долго спорить об этих цифрах.

Но даже если предположить, что поставленные перед индустриализацией экономические цели не были достигнуты в полной мере, то все равно результаты налицо. Процесс индустриализации развивается, невероятные успехи были достигнуты в Сибири и других регионах.

• Произошли огромные социальные сдвиги. Все слои советского общества подверглись влиянию развивающейся быстрыми темпами индустриализации. В свою очередь, эти социальные преобразования повлияли на жизнь в СССР в целом. В настоящее время формируются новые общественные структуры.

1. Прежде всего следует отметить приток крестьян в города. СССР предложил традиционно консервативному, главным образом крестьянскому (к 1917 г.) населению страны американский темп развития (американский в смысле слова «бум»). Повсюду можно заметить это противоречие темпов промышленного развития с традиционной медлительностью, которая зачастую берет верх. В республиках Средней Азии эта смесь американизма и восточного начала поражает еще более.

Цифры говорят о значимости перемен. В 1917 г. население страны состояло на 80 % из крестьян, а рабочие составляли лишь 5 % от общей численности населения. В 1962 г. доля крестьян упала до 52 %, тогда как доля промышленных рабочих и инженерно-технических работников возросла до 35 %. За этот же отрезок времени в 10 раз увеличилось число служащих, а численность интеллигенции выросла не менее чем в 100 раз. Результатом стало резкое увеличение числа городских жителей за счет деревенских.

Этот резкий приток в города только что завершился. За исключением Ленинграда, сохранившего свой изначальный облик, новые и старые города, включая даже Москву, ныне напоминающую Чикаго, приобретают некий крестьянский вид. Городской быт начинает походить на деревенский. «В России возникла новая раса», которая проникла повсюду, начиная от самых скромных должностей и кончая научными кадрами (в России это одна из вершин социальной лестницы). Одновременно с индустриализацией, проводимой невиданными до того темпами, Сталин проводил в деревне политику всеобщей коллективизации, что позволило высвободить большое количество рабочих рук, которые требовались в городе. На это ушло всего несколько лет.

Освоение новых экономических территорий в СССР

В 1947 г. крестьян, приехавших в города, еще можно было узнать по их одежде, манере передвигаться, с криками бросаться занимать места в автобусе или трамвае. В 1956 г. все выглядело уже иначе. Крестьянин привыкал к городской жизни одновременно с улучшением общего уровня жизни, его внешний облик менялся. В 1958 г. уже нельзя было встретить мужчин или женщин, идущих по улицам босиком. В театр и в кинотеатры люди приходили в хорошей одежде, крестьяне утратили былую неловкость. Однако крестьянские корни можно заметить в тысячах деталей поведения. Но в Ленинграде по-прежнему все кажется более рафинированным, женщины смотрятся более элегантными, разговорный язык представляется более чистым. После войны город был прекрасно отреставрирован, он оставляет впечатление старого европейского города, былой столицы, открытой миру благодаря своему большому порту Он так и не превратился в большую деревню. Создается впечатление, что, несмотря на промышленные пригороды, он остался чуть в стороне от того смешения крестьян и горожан, которое представляется прообразом России будущего. Но в то же время именно это необычное смешение придает Москве облик столичного города.

2. Крестьяне пришли на заводы и в школы.

Приток новой рабочей силы в города буквально затопил старых квалифицированных рабочих. Крестьяне пришли на заводы со свойственной им неловкостью и неумением работать с машинами. Очень быстро превратившись в промышленного рабочего, крестьянин демонстрировал поначалу низкую производительность труда. Именно для того, чтобы выправить положение, увеличивали количество рабочих рук.

Тот же приток крестьян или их детей наблюдался в школах и высших учебных заведениях. Если в 1917 г. Россия насчитывала не менее 75 % неграмотного населения, то ныне безграмотность полностью исчезла. Это объясняет число библиотек, читальных залов, фантастические тиражи книг русских классиков (за исключением, пожалуй, Достоевского и Есенина, которых мало издавали до 1955 г.) и иностранных авторов, доходящие иногда до 10 млн экземпляров. Книги печатают на посредственной бумаге, стоят они совсем не дорого. Есть ли какие-либо другие причины такой популярности классиков? Быть может, не очень талантливы современные авторы и недостаточно выпускается развлекательного и легкого чтения? Одновременно с печатной продукцией большие усилия по образованию населения предпринимают радио, телевидение, предприятия звукозаписи.

«Эта культурная революция» (О. Розенфельд) уже сама по себе повлекла за собой подлинную социальную революцию, огромное желание раскрепоститься, получить образование, как можно быстрее подняться по социальной лестнице. «Чрезмерный карьеризм», как сказали бы лишенные снисходительности судьи. Мы же скажем иначе: скорее жадность к культуре, которая означает одновременно престиж и материальный успех. Что бы там ни было, но число учащихся высших школ, студентов-заочников или вечерников постоянно растет. И здесь дети крестьян часто оказываются в первых рядах. Таким образом СССР готовит необходимые ему кадры инженеров, ученых, офицеров, учителей, черпая их в неисчерпаемом людском источнике. То же самое наблюдалось во Франции в эпоху школьной реформы Жюля

Ферри и в эпоху перехода к бесплатному школьному и высшему образованию. Но если у нас все это происходило медленно и в малом масштабе, то в Советской России это происходит крупномасштабно, большими темпами, зачастую прыжком, что, конечно же, вызывает некоторые сбои. Так, например, мы с удивлением узнали, что в период с 1947 по 1956 г. школьное образование в СССР было платным[22].

3. Вместе с тем часто утверждают, что общий уровень образования понизился.

Но сформулировав это замечание, сразу же об этом жалеешь. Конечно, сегодняшний разговорный русский — это не рафинированный русский язык прошлого. Образование утилитарно, она поставило на поток производство интеллигенции, в которой нуждается современная жизнь, а также специалистов — от инженера и учителя до университетского профессора. По замечанию одного из обычно снисходительных наблюдателей, школа готовит полу-интеллигентов.

Справедливо ли это? Может быть, эта полукультура большинства населения есть следствие создания новой страны, как нам часто подсказывают, а может быть, она попросту присуща возникающей массовой цивилизации… Кто знает? Во всех развитых в промышленном отношении странах мира, в Европе и Америке, образование по мере охвата все более широких слоев населения имеет тенденцию к специализации, что приводит к снижению уровня общей культуры. Вместе с тем нельзя утверждать, что интеллектуальная элита стала малочисленной. В наихудшем случае, она остается такой же. Вместо интеллектуальной элиты, существующей рядом с неграмотным большинством населения (что характерно для традиционных цивилизаций), современные цивилизации формируют рядом с той же элитой и небольшим числом неграмотных огромную массу людей, для которых образование представляется скорее орудием труда, чем средством интеллектуального совершенствования.