Ферн Коттон – Душевный покой. Как обрести внутреннее равновесие (страница 23)

Резюме Лэнса не из коротких. В его лондонской квартире гордо красуется «Оскар» за работу сценариста и режиссера. Своей неустанной, самоотверженной работой он вдохновляет многих, в том числе и меня. В эпизоде подкаста я затронула некоторые моменты биографии Лэнса, но особенно меня заинтриговало то, как ему удалось преодолеть жизненные невзгоды и какое мужество потребовалось, чтобы начать выступать публично. Я не знаю, как у него получилось, но в этом маленьком отрывке, рассказывая о новом опыте родительства, он сумел ненавязчиво излить душу и дать прекрасное представление о смелости и силе. Когда я перечитываю это интервью, то чуть не плачу, потому что от страниц буквально веет энергией и энтузиазмом. Надеюсь, вам понравится так же, как мне.

Ф: Лэнс, в тебе всегда была смелость, и ты умело ей пользовался. Можешь сказать, что стало твоим первым храбрым поступком?

Л: О, как мило с твоей стороны. Вообще-то, я не всегда был смелым. Я рос болезненно стеснительным ребенком. К семи годам я едва ли произнес больше пары слов вне стен дома. Немалых усилий стоило отыскать в себе храбрость. В первый раз я проявил ее спонтанно. Мне было семь, и мы с мамой пошли в магазин за школьной одеждой. Там мы встретили парня, которому, как я теперь могу судить, было лет десять. Он был гораздо крупнее меня. Паренек стал издеваться над моей мамой. Брекеты, костыли, сгорбленная спина и странная походка – все это показалось ему смешным. С двух лет, когда она переболела полиомиелитом, мама была парализована. Кроме того, она страдала от сколиоза, вызванного этим заболеванием. Выглядела она иначе. Ходила иначе. Растущее чувство несправедливости в тот день взяло верх над застенчивостью. Пока мама не видела, я дал понять, насколько они неправы, и парню, и его родителям. Кажется, я успел как следует ущипнуть его за руку перед тем, как убежать, но, наверное, этой стороной поступка (этакой ковбойской храбростью) не стоит слишком гордиться.

Ф: Ты из семьи мормонов и военных. Как это повлияло на твои внутренние голоса? Много ли среди них было? И если да, как ты с ними справлялся?

Л: Там, где я вырос, разная несправедливая Болтовня звучала, будто из рупора. Однажды в воскресенье во всех общинах по спутнику показали Пророка Мормонской церкви, который осуждал и приравнивал к убийству некоторые поступки, которые сейчас кажутся мне совершенно нормальными. Кроме того, я видел, как над детьми, которые были непохожи на других – внешне или поведением – издевались, высмеивали, избивали. Ни за что в жизни я не собирался становиться таким же. Но в то же время хулиганов я боялся. Так что записался на американский футбол и прятался там под шлемом. Возражать было в буквальном смысле опасно.

Все изменилось в моей жизни благодаря счастливому случаю, который совпал с зарождавшимся во мне чувством справедливости. Этот поворот судьбы был связан с тем, что мой отчим-армеец получил приказ отправиться в Калифорнию. Там я начал осознавать, что существует другая жизнь, не такая, как мне говорили в церкви в Техасе. Я понял, что большинство из услышанного мной прежде было мифом. В летней театральной школе я услышал множество вдохновляющих историй о людях из разных слоев общества и с разным цветом кожи.

Знание, что можно быть из любой семьи и преуспеть, вселило в меня надежду, из которой проросла смелость. Она придала мне сил. Еще меня подкрепляло растущее чувство справедливости, которое я обрел, наблюдая, как мою маму всю жизнь судили без причины, только за физические недостатки. В течение следующего десятилетия я часто отстаивал права людей непохожих на других через фильмы и политическую деятельность. Да, для этого нужна смелость, но я знал, что не одинок. Я убежден в необходимости бороться, чтобы изменить ситуацию.

Ф: Похоже, что в свои фильмы ты вложил много чувств, связанных с сексуальностью и ее дискриминацией. Было ли это сложно? Тебя когда-нибудь волновала реакция на твои фильмы?

Л: Я думаю, что лучший способ исправить ситуацию – рассказать эмоциональную, убедительную историю. Я считаю, что независимо от того, насколько правдивы статистические, юридические или научные данные, эти аргументы неспособны проникать в душу. Думаю, единственный способ изменить мышление к лучшему – это начать с сердца.

Я рассказываю истории других активистов, потому что знаю, мне, мальчику из Техаса, такие истории придали бы сил и смелости. Если бы я знал, что на протяжении всей истории существовали люди, как я, которые многого добивались, наслаждались жизнью, а некоторые сражались за то, чтобы моя жизнь стала лучше (еще до того, как я родился), мое детство прошло бы на более высоком уровне. Я хочу делиться информацией со следующими поколениями детей, которым говорят, что по тем или иным причинам они отличаются от остальных. Мне важно подарить им смелость гордиться, что они не такие, как все.

Что касается негативных реакций и мнений, то это не мое дело. У меня есть работа, и я выполняю ее хорошо, насколько могу. Даже это достаточно трудно, так что если обращать внимание на реакцию окружающих, то вообще весь процесс встанет на тормоз. Просто для ясности: я не всегда так делал. Этому я научился со временем, благодаря опыту. Вот моя мантра, когда наступают тяжелые времена (или я читаю нелестные комментарии): «Мнение других людей меня не касается».

Ф: Твоя деятельность активиста принесла хорошие плоды и стала катализатором изменений к лучшему. Что ты чувствуешь, когда тебе приходится выступать перед сотнями тысяч людей на тему, столь близкую тебе? Сомневаешься ли ты в себе, и сдерживает ли тебя это?

Л: Я в буквальном смысле должен сходить в туалет, перед тем как выступать на аудиторию больше, чем в три человека. Как ты сказала, я действительно рассказывал свою историю перед сотнями, тысячами и даже миллионами людей. Это очень страшно. И правда, мне требуется мужество, чтобы подняться на сцену и сделать шаг в сторону съемочной техники. Откровенно говоря, перед выходами у меня часто закрадывались сомнения, которые нашептывали на ухо, что я мошенник, а не истинный лидер. С годами я научился противопоставлять сомнениям правду. Если мой страх заключается в том, что я притворщик, значит, надо встать перед людьми и рассказать все, как есть, как умею. Потому что правду сложно испортить. Она всегда с тобой, и ты это знаешь, пока говоришь. В этом мой фокус. Иногда правда меняет сердца. А сердца меняют умы. Ради таких моментов стоит побегать на горшок и попотеть.

Ф: Какая в твоей жизни наибольшая награда за смелость?

Л: Безусловно, именно смелость породила один очень личный и совершенно волшебный подарок. Это моя семья. Я очень их люблю! До сих пор не могу поверить!

Ф: Я снова плачу! Черт побери, Лэнс, ты великолепен! Спасибо тебе!

Верить в других

Когда через новости транслируется страх, а порой и зло в чистом виде, бывает трудно верить в людей, существующих с нами на одной планете. Мы смотрим на конфликты, жадность, безрассудство, которые зачастую пробуждают Возмущенный Голос. Конечно, злиться совершенно нормально, если мы направляем энергию на позитивные перемены. Но испытывать злость ради самого процесса или позволять ей захватывать наш разум, чрезвычайно вредно. Создавая себе врагов, осуждая всех вокруг, мы забываем о вере. Но это важно – уметь полагаться на тех, кто нас окружает. Замечать доброжелательность и поддержку, а не только плохое. Иначе мы можем закрыться и начать всего бояться.

На Земле так много ярких и красивых личностей. Каждый раз, когда я встречаю на пути одну из них, моя вера в человечность восстанавливается или, по крайней мере, перезаряжает батарейки. Так мы бросаем вызов негативной Болтовне, которая убеждает, будто все хотят нам навредить. Не всегда это может срабатывать, но время от времени мы будем удивляться доброжелательности и щедрости окружающих: незнакомец, предложивший едва использованный парковочный талон; подросток, которого ваш внутренний Зазнайка окрестил «лентяем», помог спустить коляску по ступенькам; милая женщина, которая похвалила вашу модную блузку, когда настроение было паршивым. Позвольте таким моментам восстанавливать веру в людей. Болтовне, заявляющей, что все нас осуждают или ненавидят, придется потесниться и уступить место добрым поступкам и настоящему позитиву. Когда мы замечаем добро, оно странным образом начинает попадаться все чаще, и мы становимся более открытыми к принятию людей. Эффект от таких поступков распространяется, как круги на воде.

Пожалуй, вера – это то, что нам стоит практиковать каждый день. Не путайте ее с мечтами и ожиданиями того, как должно быть. Стоит чуть «отпустить» ситуацию и понаблюдать за тем, что происходит вокруг. Умение идти к цели, прислушиваясь к себе, избавит в итоге от негативных голосов, поскольку мы полагаемся на интуицию и глубинное знание. Больше веры, меньше Болтовни, больше тишины!

МОЖНО ВЕРИТЬ В ЛУЧШЕЕ, МОЖНО ВЕРИТЬ В ПЕРЕМЕНЫ И МОЖНО ВЕРИТЬ В СЕБЯ.

Глава 6

Сон в тишине

Злободневность этой главы в разрезе ментальной Болтовни может ускользнуть от вас, но наберитесь терпения: это действительно важно. Я пишу в тумане недосыпа, который поглощает мысли еще до того, как они успеют сформироваться, и где мой мозг практически задыхается. К сожалению, сейчас для меня такое состояние перманентно. Сон – это новая валюта. Я торгуюсь с мужем, пытаясь выгадать побольше, и просто не знаю, как это организовать.