Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 54)

Мануэль, гид, упрашивал меня не связываться с Лолой: по его словам, она обладала достаточным влиянием в цыганском квартале, и я рисковал нарваться на огромные неприятности. Я успокоил его, сказав, что прикинусь обычным туристом и не стану поднимать шума. Однако увидеть эту женщину мне было необходимо, чтобы удостовериться, что она – та самая Лола. Дальше я планировал вызвать полицейских, чтобы те арестовали убийцу. Мануэль заявил, что не желает иметь ничего общего с правоохранительными органами, и я пообещал ему, что займусь этим сам, без его участия.

Мануэлю я хорошо заплатил, и ночью он сопроводил меня в цыганский квартал. Я увидел нечто вроде древнеримского амфитеатра: вокруг сцены, освещенной масляными лампами, возвышающимися уступами располагались места для зрителей. Я сел в переднем ряду, ничего не боясь, ведь даже если Лола и видела меня тогда в галерее «Клети», то мельком, и в спешке рассмотреть не могла.

Театр постепенно заполонили шумные цыгане в живописных нарядах: желтых, красных, фиолетовых. Вели себя зрители разнузданно: громко пели, что-то выкрикивали, курили и безудержно хохотали. Я не стал интересоваться этим пестрым окружением, ибо четко осознавал главную цель – проследить за убийцей своего кузена.

Первыми на сцену вышли исполнители баллад о любви, затем начались зажигательные танцы с кастаньетами. Скрипач из Будапешта, гастролировавший в Севилье, играл весьма недурно, но внешне напоминал Люцифера, и музыка была ему под стать. Около девяти часов вечера я услышал звон гитары и с трудом подавил свои эмоции, ибо зазвучала та самая мелодия, которая все эти годы неотступно билась в моем мозгу, – проклятая песня о танцовщице с головой Крестителя.

Под шумные аплодисменты на сцену выскользнула Лола Фаджардо, высокая черноглазая красавица с бронзовой кожей. Ее стройное, легкое и гибкое тело, созданное природой для танцев, извивалось в змеиных движениях. Она была в красном с головы до пят. Мне бросились в глаза шаль из ярко-алого шелка и звенящие золотые цехины, которые сверкали на шее, груди, талии, запястьях и в волосах плясуньи. При каждом пируэте Лола искрилась, как водопад в солнечный день. Я ни разу в жизни не видел такую прекрасную и опасную женщину и больше не задавался вопросом, почему сердце бедного Хью вдребезги разбилось той роковой ночью, когда он поцеловал руку обольстительной цыганки.

Вначале танцовщица в красном просто раскачивалась в такт мелодии, не отрывая ног от пола, что напоминало индийские эротические па. Потом она повела головой, затрясла плечами, торсом и только после этого – руками и ногами. Музыка зазвучала быстрее, скрипка добавила свой голос к звону гитарных струн, и красавица, изгибаясь всем телом в такт чарующим трелям, закружилась вблизи рампы. В свете масляных ламп я разглядел ее раскрасневшееся лицо и красную шелковую одежду. В тот же миг цыганка выхватила из-под шали человеческую голову и, удерживая ее за светлые волосы, в диком, все возрастающем темпе понеслась по сцене. Я с воплем вскочил с места, узнав бледное лицо мертвеца. Это была голова Хью Тэнкреда.

Лола восприняла мою реакцию как восхищение ее драматическим искусством; на губах ее зазмеилась гипнотическая улыбка, которая вдруг потухла, превратившись в маску ужаса. Цыганка вскрикнула, швырнула голову вперед, и та, как мяч, покатилась по сцене, сбивая лампы. Но прежде чем зрители поняли, что происходит, огненный язык лизнул подол длинного красного платья танцовщицы, и оно вспыхнуло. Безжалостное пламя переметнулось на прекрасное тело, и театр огласили звериные вопли цыганки, от которых у зрителей едва не лопнули сосуды и не разорвались барабанные перепонки. На глазах у толпы Лола превратилась в столб живого пламени, а потом рухнула ничком, пылая, как погребальный костер. Люди в передних рядах повскакивали с мест и отпрянули от сцены. Мануэль, крепко сжав мою руку, потащил меня прочь в смертельном страхе, что за нами устремятся разъяренные цыгане и растерзают нас на куски; я же в тот миг думал лишь об ужасной смерти, настигшей коварную танцовщицу.

Наутро ко мне в гостиницу пожаловал цыган с большой сумкой. Войдя в номер, он вытащил и передал мне голову Хью, велев срочно уезжать из Севильи.

– Вы в опасности, сеньор, – сказал он. – Лола давно предупредила табор: если с ней что-то случится, надо отдать вам этот трофей. Она сполна заплатила за убийство, приняв лютую смерть. Если бы цыгане своими глазами не видели, что ее гибель – несчастный случай, то решили бы, что это вы устроили пожар на сцене и, конечно, убили бы вас.

– Лола сгорела заживо?

– Мы потушили огонь, но слишком поздно. Она получила страшные ожоги и умерла в шесть часов утра. Перед смертью просила меня убедить вас немедленно покинуть Севилью. Она не хочет брать на душу еще одну смерть.

– Но как она узнала меня?

– Она видела вас с англичанином, которого убила, и в Лондоне, и в отдаленном графстве.

– Зачем она устроила охоту на моего двоюродного брата?

– Чтобы отомстить за то, что он зарезал ее возлюбленного. Она и горбун Пепе последовали за вашим родственником через Гибралтар на Мальту, затем в Италию, а оттуда в Англию. Пока вы с покойным сеньором путешествовали в дальние края, Лола и Пепе поджидали в Лондоне и следили за вашим домом.

– Как им удавалось проникать в особняк в Эссексе?

– Они заплатили за это много денег, сеньор.

В итоге я оказался прав: Джабез и его жена были замешаны в убийстве Хью и, без сомнения, сбежали в Америку на деньги, полученные от цыганки.

– Слуги указали Лоле и Пепе потайные входы, коридоры и лестницы, чтобы без помех наблюдать за вами, сеньор, и вашим родственником. Когда Лола устала мучить вашего брата и ей донесли, что вы собираетесь в Лондон, она придумала хитрый план: пока Пепе, бренча на гитаре, гонял вас по дому, она пробралась в спальню вашего кузена и отсекла ему голову.

– Он спал?

Цыган посмотрел на меня с кривой усмешкой:

– А я откуда знаю? Лола была жестокой. Не удивлюсь, если она разбудила вашего брата, чтобы поглумиться над ним, прежде чем перерезать ему горло.

– Какое варварство!

– Да, такова Лола Фаджардо. Но она вне досягаемости английских законов. Убирайтесь из Севильи, сеньор, или вас ждет смерть. Я пойду, прощайте.

Меня больше ничто не задерживало, и я уехал. Но один вопрос, который я тогда забыл задать цыгану, впоследствии мучил меня. Почему Лола танцевала той ночью в галерее? Убить Хью она могла и так, без танца. Или мне он почудился? Может, я тоже стал жертвой галлюцинаций, вызванных черной магией?

Я жалел, что, выстрелив в ту ночь, не попал в цыганку, но, видно, Немезида готовила ей смерть гораздо ужаснее, чем от револьверной пули. Она умерла в муках и, по-моему, заслужила такой конец. Вернувшись в Англию, я добился эксгумации тела Хью, поместил в гроб его голову, и несчастного снова похоронили. Выполнив свой долг, я приложил все усилия, чтобы не думать про танцовщицу в красном и ее черную магию. Вот, собственно, и вся история, но, по правде говоря, мне не забыть ее до самой смерти.

Призрак в парче

На страницах газет и журналов регулярно мелькает реклама продукта под названием «С. С. С.», что означает «Соус, созданный Сарой», – это приправа для гурманов, рецепт которой принадлежит бывшей кухарке сэра Ральфа Аллистона, миссис Саре Брэг. Ее муж, в прошлом провинциальный журналист, заработал на «изобретении» жены немало денег. Первое время соус Сара готовила сама на хозяйской кухне, а супруг в газетных колонках без устали превозносил достоинства нового кулинарного шедевра. Газеты раскупали и читали, соус оценили по достоинству – он и вправду был хорош, – и постепенно маленький бизнес четы Брэгов расширился. Рецепт соуса супруги запатентовали, началось массовое производство, дистрибуция не подкачала, и через двадцать лет мистер и миссис Брэг уже владели сетью компаний – производителей и распространителей «С. С. С.» – и стали почти миллионерами. Высокая прибыль и способные управляющие давно избавили Брэгов от необходимости ежедневно трудиться: муж и жена жили на свои огромные доходы в поместье Аллистон-холл и не отказывали себе ни в чем.

Однако на типичных миллионеров они не походили, в том смысле, что не горели желанием раздавать интервью, посещать званые обеды, рауты и позировать перед камерами, и предпочитали помалкивать о своем богатстве. Мистер Брэг еще храбрился, в шутку называя себя светским львом, а его Сара, даже купаясь в роскоши, так и осталась кухаркой, какой была, когда баловала хозяина вкусными блюдами, попутно экспериментируя с соусами. Несмотря на общительный нрав, Сара Брэг не выносила светские приемы, не считала себя леди и, если честно, вообще редко покидала поместье. В особняке Брэгов служило немало горничных, лакеев и поварих, но состоятельную госпожу по-прежнему тянуло на кухню; Сара часто захаживала туда и готовила вместе со служанками, не боясь замарать руки и платье. Простодушная миссис Брэг не получила никакого образования, но была очень добросердечной женщиной, заботливой женой и истинной хранительницей домашнего очага. Мы с Хелен, как и мистер Брэг, обожали ее и называли супругов не иначе, как мистером и миссис Боффин[20].

«Кто такая Хелен?» – спросите вы. Я отвечу, но сначала представлюсь: Джеффри Бошан, холост, выпускник Оксфорда, личный секретарь мистера Брэга и рассказчик этой истории. Едва я покинул Бейлиол-колледж, как мой отец, потерпев неудачу в бизнесе, разорился и принял потерю денег и деловой репутации так близко к сердцу, что оно не выдержало, и он умер от инфаркта, отправившись вслед за моей матерью в лучший мир. Оставшись сиротой без гроша в кармане, я начал искать работу и откликнулся на вакансию секретаря. Так я познакомился с мистером Брэгом. В течение трех последних лет я следил за его корреспонденцией и счетами, составлял и отправлял письма, скрашивал его досуг и ограждал от орды наглецов, мечтавших поживиться его честно заработанными деньгами. Он был так доволен мною, что относился ко мне скорее как к сыну, чем как к сотруднику на жалованье, за что я бесконечно ему признателен. Такая хорошая работа и такой замечательный друг достаются далеко не каждому.