Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 52)

– Теперь ты в безопасности, мой дорогой, – объявил я, когда мы качались на волнах Ла-Манша. – Сюда цыгане уж точно не доберутся.

– Надеюсь, – печально усмехнулся он. – Молю Бога, чтоб они отказались от мести и вернулись в Испанию. Почему Лола так настойчиво преследует меня? Да, я убил ее возлюбленного. Но ведь парень первым кинулся на меня с ножом, а я защищался.

– Старик, – попытался я его ободрить, – давай забудем про этот инцидент. Выброси его из головы, настоятельно рекомендую.

Я видел, что Тэнкред изо всех сил старается стереть цыганку из памяти, но тщетно. Да и меня не покидала мысль о нависшей над нами угрозе. Но Хью избегал запретной темы, и мы благополучно достигли Южной Африки, окунувшись в экзотический мир, полный всевозможных удовольствий и развлечений. Болезнь отступила, щеки моего друга снова зарумянели, на губах заиграла улыбка; он почти поправился, часто смеялся и наслаждался путешествием. Правда, изредка я замечал, что на него словно накатывает волна грусти, а на лицо ложится мрачная тень, однако по истечении шести месяцев Хью, казалось, полностью выздоровел и вернулся к прежнему образу жизни.

– Что ж, дорогой, – сказал я ему однажды, – мне пора к пациентам, я и так надолго оставлял практику. Тебе же я советую задержаться здесь.

– Нет, – заупрямился он. – Я победил приступы страха. Тот цыган погиб в результате несчастного случая, я не хотел его убивать, это самооборона. И даже если танцовщица вновь явится ко мне с дьявольской музыкой, я лишь рассмеюсь, потому что я теперь в своем уме. Но вряд ли Лола будет за мной охотиться: она наверняка уже давно в Испании и вышла замуж.

Поразмыслив, я согласился с ним, но посоветовал по возвращении на родину не жить в Лондоне. Я объяснил брату, что перенесенная болезнь изрядно расстроила его нервную систему и самое лучшее для него – поселиться где-нибудь в сельской местности.

– Ладно, Дик, – пообещал он. – Поеду в «Клеть», свое имение, и обоснуюсь в родовом особняке у болот Эссекса. Там, конечно, пустынно и тоскливо, но моим предкам нравилось, и море недалеко. Тихое местечко вдали от цивилизации. Да и черт с ней! Главное – безопасность. Вот туда-то, в такую глушь, Лола, даже если она до сих пор в Англии, в чем я сильно сомневаюсь, наверняка не сунется. А мне в самый раз. Денег на безбедное существование в «Клети» мне хватит.

Я одобрил план своего кузена, который рассуждал вполне здраво, чувствовал себя отлично и не боялся цыганки. Мы вернулись домой, и Хью еще с неделю пожил у меня, после чего отправился в свою вотчину. Я, признаться, волновался за него, но, несмотря на мои опасения, он больше не слышал ужасной гитары. Похоже, Тэнкред был прав: танцовщица отказалась от мести.

Спокойствие мое продлилось недолго. Не прошло и месяца, как я получил от Хью тревожное письмо. Из небрежных корявых строчек следовало, что адская мелодия вновь зазвучала у него под окнами. «И не только она, – гласило послание. – Я видел Лолу с человеческой головой в руках. Это голова того парня, которого я убил. Приезжай, ради бога, поскорее. Я схожу с ума».

Я не стал утруждаться ответом по почте, а спешно упаковал саквояж, сунул во внутренний карман револьвер и вскочил в первый поезд. Джабез Крейн, лакей Тэнкреда, встретил меня на платформе; мы уселись в двухместный экипаж и покатили в «Клеть», которую отделяло от станции миль двенадцать.

Я знал, что Крейн, присматривая за имением Хью в роли дворецкого, постоянно проживал в «Клети» со своей женой – угрюмой неприветливой женщиной, которую в округе считали ведьмой. Супруги слыли среди соседей отшельниками, мизантропами и дикарями и напоминали те зверские типажи, что описаны в романе Эмили Бронте «Грозовой Перевал». В них и вправду было мало человеческого, вдобавок оба ненавидели моего брата из-за каких-то давних распрей, которые вели еще с его отцом. Я не раз советовал Хью рассчитать и отпустить эту парочку на все четыре стороны, но он уверял меня, что я преувеличиваю, а по сути все не так плохо. Думаю, он просто ленился наводить порядок в своих делах – к несказанному удовольствию Крейнов, которые вот уже лет двадцать или больше хозяйничали в особняке, и всю дорогу до поместья я ругал себя, зачем не отговорил Хью поселиться в одной клетке с этими вампирами.

– Как мистер Тэнкред? Болеет? – спросил я Джабеза, когда мы отъехали от станции.

– Да, прихварывает, – проворчал тот.

– Вы видели цыган неподалеку от «Клети»?

– Боже упаси. Кого именно?

– Горбатого мужчину и красивую женщину, например.

– Ничего такого.

– А музыку слышали?

– Да…

– От кого же она исходит?

– Ума не приложу, – насупился Крейн и молчал всю дорогу.

Я понял, что ничего не добьюсь от этого субъекта, хотя мне показалось, будто он знает куда больше, чем говорит. Если враги Тэнкреда беспрепятственно разгуливали по Лондону, то почему бы им не чувствовать себя вольготно в глухомани Эссекса? Я внимательно оглядел своего мрачного спутника, вспомнил об отдаленном расположении «Клети» и незримом присутствии цыган и мысленно похвалил себя за то, что взял револьвер. В конце концов, я пущу его в ход, и злодеям дорого обойдется нападение.

Едва увидев Тэнкреда, я понял, что он опять погрузился в трясину полубезумного страха. Бледное изможденное лицо, лихорадочно блестевшие глаза и другие пагубные перемены свидетельствовали о том, что его разум вот-вот пошатнется. А когда после обеда мы уселись у камина, он сказал, что эти дьяволы объявились в здешних местах.

– Они добиваются моего сумасшествия, – твердил Хью, дрожа, как лист на ветру. – Лола считает, что обычная смерть – слишком легкое наказание за мое преступление. Она хочет не просто убить мое тело, а уничтожить мою душу. Ох, эта музыка! – И он запел:

Вглядись в движенья танца

И красные одежды…

– Перестань, пожалуйста, – прервал я его. – Ты что, действительно видел цыганку?

– Еще бы! На прошлой неделе в полночь я пробудился от звуков, встал, вышел из спальни, поднялся на галерею и в лунном свете заметил Лолу с человеческой головой в руках. Я вгляделся и понял: это голова того юноши, которого я убил.

– Как ты узнал ее в потемках?

– Лола бросила голову в мою сторону. Та закрутилась, как шар, и, вращаясь, покатилась к моим ногам. Луна осветила черты мертвеца. Я упал в обморок, а когда очнулся, цыганка исчезла. И не было больше ни головы, ни музыки.

– Хью, утром уноси отсюда ноги, заклинаю тебя.

– Нет, я не поеду. С меня достаточно этой пытки. Бессмысленно бегать от судьбы: лучше мужественно дожидаться смерти. Я обречен, и эти бесы рано или поздно настигнут меня.

– Хватит плакать! Давай бороться! – закричал я, встряхивая его за плечо.

– Я не в состоянии, – захныкал Тэнкред, – потому что едва держусь на ногах. Конец близок, и я встречу его здесь.

Как я ни старался, у меня не получалось разубедить его. Изнуренный больной человек не желал покидать свое последнее пристанище. Увезти его силой было не в моей власти, а Крейн с женой делали вид, что все происходящее их не касается. Бросить брата на произвол судьбы я считал недопустимым: это лишь ускорило бы его смерть, которая и так маячила на пороге.

Между тем, адская мелодия не прекращалась и пронизывала весь дом. Она доносилась из каждого угла, и, несмотря на все мои попытки выследить цыган, они всякий раз ускользали. Ситуация осложнялась тем, что в «Клети» было множество запутанных коридоров, потайных лестниц и секретных входов. Крейн, похоже, неплохо ориентировался в этом лабиринте, и, поскольку злодеи по-прежнему оставались неуловимыми, я заподозрил дворецкого в сговоре с ними. Но едва я попытался обвинить Джабеза, он принялся с пеной у рта отрицать все мои доводы, а фактами, чтобы прижать его, я, увы, не располагал. Таким образом, я очутился в западне в огромном доме, и мне предстояло в одиночку сражаться с невидимым противником. Мой невменяемый родственник только охал, стонал и жаловался на свои страдания, а чета Крейнов скорее поддержала бы дьявольский заговор, чем помогла мне разбить его. Положение казалось настолько диким, что даже мои крепкие нервы дрогнули.

Однако я взял себя в руки и первым делом позаботился о Хью: накачал его успокоительным, заставил нормально питаться и вывел на прогулку. Бродя вместе с ним по окрестностям, я надеялся наткнуться на Лолу и ее горбатого сообщника, однако тоскливые болота и обширные дюны были совершенно пустынны. Заметив на песчаном берегу залива человеческие следы и отпечатки киля лодки, я предположил, что цыгане добираются до «Клети» морем. Но где в таком случае они прячутся? Днем я их ни разу не видел, а обсуждать этот вопрос с Джабезом было бесполезно: он молчал как рыба. Я пробовал заговорить с его женой, но та лишь в ужасе отшатнулась, чем окончательно убедила меня в том, что они с Крейном подкуплены цыганами и не станут мешать расправе с моим братом.

После недели бесплодных поисков источника адской музыки я решил под любым предлогом заманить Хью на железнодорожную станцию, где, не дав ему опомниться, усадить в поезд и вывезти в Лондон – если понадобится, даже силой. Во время ужина я осторожно намекнул, что мне пора домой. Как я и ожидал, Тэнкред взмолился:

– Бога ради, не бросай меня, Дик!

– Хью, дорогой, я не могу оставаться тут до бесконечности. У меня дела в Лондоне, меня ждут пациенты. Обещаю, что вскоре снова навещу тебя.