Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 44)

– Повторяю: бог его знает, – вздохнул Фрэнк.

– Надеюсь, в этот раз Бог не позволит мерзавцу скрыться. Иначе за Гартли закрепится дурная репутация, – грустно усмехнулся Хоуп. – Между прочим, я видел среди зевак возле калитки слугу из Пирамиды. Надеюсь, этот дурак не примчится назад с ужасной новостью и не испугает Люси.

– Если вы так переживаете по этому поводу, ступайте в Пирамиду сами, – предложил баронет. – Какой смысл здесь сидеть? Госпожа Джашер без сознания, и доктор считает, что она едва ли придет в себя в ближайшее время.

– Нет, уже слишком поздно беспокоить Люси, – покачал головой художник.

– Если Браддок, мисс Кендал и слуги узнали о трагедии, то ручаюсь: в доме никто не спит.

– Может, вы и правы, но я предпочитаю остаться тут, пока миссис Джашер не очнется.

Они уселись в маленькой столовой и закурили, а констебль Поинтер продолжал обследовать гостиную, стараясь ничего не трогать. Разбитое окно он загородил китайской ширмой, однако по дому все равно гулял сквозняк. Джейн и Робинсон не отходили от раненой, хотя врач почти не сомневался: жить ей осталось недолго. На болотах колыхалось море тумана. Тьма сгустилась такая, что хоть ножом режь. Никому из присутствовавших в ту ночь в домике еще ни разу в жизни не приходилось нести такую жуткую и утомительную вахту.

К четырем часам утра Арчи заснул в кресле и пробудился от того, что сэр Фрэнк, который заставлял себя бодрствовать, одну за другой куря сигары, легонько похлопал его по плечу. Арчибальд мгновенно открыл глаза и спросонья промямлил:

– Что случилось?

Рендом метнулся к двери гостиной.

– Поинтер нас кличет, – бросил он на ходу.

В гостиной никого не было, ширма валялась на полу у разверстого окна, за которым маячила грузная фигура полицейского.

– Констебль! – крикнул баронет. – В чем дело? Вы нас звали?

– Да, – кивнул тот, возвращаясь в дом. – Я малость задремал в кресле, и вдруг на меня уставилось чье-то лицо. Я вскочил, крикнул вас и, бросившись к окну, уронил ширму.

– Что дальше? – нетерпеливо спросил сэр Фрэнк, когда Поинтер замялся.

– Я не разглядел этого человека, но уверен: он влез через выбитое окно и следил за мной из-за ширмы.

– Тот, кто напал на госпожу Джашер?

– Наверное. Мне это не почудилось. Но он опять скрылся, и его не поймать: туман густой, как гороховый суп.

Хоуп и Рендом высунулись в окошко, однако в ночной мгле не увидели ничего даже на расстоянии вытянутой руки. Друзья поставили ширму на место и, попросив полицейского больше не спать, возвратились в столовую. Ежась от холода, Арчибальд сказал:

– Похоже, Поинтеру все это пригрезилось.

– Нет, – уверенно возразил баронет. – Полагаю, что бандит, напавший на госпожу Джашер, до сих пор шатается по окрестностям, прячась в тумане и надеясь осуществить свой дьявольский замысел.

– Но он ведь не дурак, чтобы вернуться на место преступления? Он должен понимать, как это опасно.

– Следовательно, существует нечто, ради чего он готов рисковать, – многозначительно заметил Рендом.

Хоуп выронил сигарету:

– О чем вы, Фрэнк?

– Конечно, я не застрахован от ошибки, но, по-моему, убийца хочет забрать кое-что из розовой гостиной, а мы спугнули его. Сейчас он бродит в тумане неподалеку от дома и выжидает минуту, чтобы выкрасть то, что ему нужно.

– И что это такое? – недоуменно уставился Арчибальд на друга.

– Второй изумруд, – мрачно произнес сэр Фрэнк.

– Как?! Вы думаете, что…

– Я слишком устал, чтобы думать, – прервал его баронет. – Однако надеюсь, что Поинтер будет начеку, а утром мы тщательно обыщем гостиную. Злодей дважды влезал в дом, и это не просто так. В третий раз, зная, что мы дежурим, он не отважится на такое безрассудство. Так что предлагаю вздремнуть минут по сорок. Вы уже поспали, теперь моя очередь, а вы покараульте.

Хоуп согласился, но едва Рендом сомкнул веки, как в столовую вбежала Джейн с красными от слез глазами.

– Джентльмены, вас зовет доктор Робинсон. Моя хозяйка пришла в сознание, и она… Она…

Молодые люди вскочили и поспешили к раненой. Врач сидел возле постели и держал несчастную за запястье, считая пульс. Когда Арчи и Фрэнк вошли, доктор приложил к губам палец, призывая их к молчанию. Они замерли повинуясь, и тут раздался голос, точнее шепот, Селины – обессиленный и едва уловимый:

– Кто тут? Я слышала скрип двери и шаги…

– Здесь мистер Хоуп и сэр Фрэнк Рендом, – ответил доктор ей на ухо. – Они пришли к вам вчера вечером и как раз вовремя, чтобы спасти вас.

– Вовремя, чтобы увидеть, как я умру? – пробормотала женщина. – Но я не хочу умирать, пока не расскажу им всю правду. Я рада, что Рендом здесь. Такой добрый мальчик, он обошелся со мной куда лучше, чем я заслужила. Ох, дайте глоточек бренди.

Робинсон поднес ложку к ее губам.

– Лежите и не пытайтесь говорить, – велел он. – Вам нужно экономить силы. Они вам еще понадобятся.

– Да, чтобы сообщить все, что я должна, – прошептала вдова слабым голосом. – Сэр Фрэнк! Сэр Фрэнк!

– Я тут, госпожа Джашер, – откликнулся молодой человек, медленно подходя к постели.

Женщина протянула дрожащую руку и сжала его пальцы:

– Будьте для меня вроде священника и примите мою исповедь. Вы получили изумруд?

– Боже мой! – побледнел офицер. – Так это вы…

– Да, я послала его вам в качестве свадебного подарка. Мне жаль, и я боялась… и я… – Селина схватилась за раненую грудь и застонала, задыхаясь от боли.

Доктор сделал Рендому знак прекратить расспросы и влил в рот женщины еще пару ложек напитка.

– Повторяю: вам нельзя утомляться, – строго произнес он, – или я попрошу джентльменов уйти.

– Нет-нет! Позвольте еще бренди… – И, когда Робинсон выполнил ее желание, она принялась глотать так жадно, что ему пришлось отобрать у нее стакан. Однако напиток придал ей сил, и с невероятным напряжением женщина приподнялась на подушках. – Хоуп, Рендом, подойдите ближе, – попросила она чуть окрепшим голосом. – Я вам кое в чем признаюсь: это я подбросила изумруд. Ночью, когда никто не видел, я ускользнула от вашего часового, сэр Фрэнк, незаметно прокралась в будку и положила там камень, завернутый в бумагу. Я хотела, чтобы он находился у вас.

– Откуда вы его взяли? – тихо спросил Рендом.

– Долгая история, я не успею, потому что скоро умру. Но я все записала.

– Записали? – поразился Арчибальд, наклоняясь к раненой.

– Да. Джейн думала, я пишу письма, а я изложила всю историю убийства. Вы милосердно отнеслись ко мне, сэр Фрэнк, поэтому, поддавшись импульсу, я принесла вам изумруд. Когда я вернулась, то пожалела о своем минутном порыве, но было поздно что-то менять. Я боялась снова пойти в форт и попасться на глаза часовому. Тогда я решила написать правду о преступлении, чтобы хоть как-то оправдать себя.

– Вы не виновны в смерти Болтона? – уточнил баронет, ничего не понимавший из сбивчивых слов умирающей.

– Нет. Я его не душила, но знаю, кто это сделал. Я написала и уже заканчивала, когда в окно постучали. Я впустила его и сообщила, как собираюсь поступить. Он пытался вырвать у меня из рук листы с признанием, чтобы забрать и уничтожить, но я не отдала, я боролась…

– Кто он? – быстро перебил Арчи.

Однако госпожа Джашер, казалось, не расслышала вопроса.

– Посмотрите в гостиной. Бумаги наверняка рассыпаны по полу. Я не успела сложить их, так как пришел он. Я сказала, что отправила изумруд вам, сэр Фрэнк, и планирую во всем сознаться и раскаяться. Тогда он, словно обезумев, бросился на меня с ножом, опрокинул лампу и подсвечники. Я закричала в темноте, и он ударил. Ударил… Ах!

– Кто, черт возьми, этот он? – закричал Рендом, но госпожа Джашер бессильно опрокинулась на подушки, и Робинсон снова дал ей бренди.

– Выйдите, господа, ей нужен отдых, – потребовал он. – Или я не отвечаю за ее жизнь.

– Мы обязаны узнать правду, – решительно заявил сэр Фрэнк. – Хоуп, поищите, пожалуйста, в гостиной те бумаги. Они, вероятно, где-то вблизи письменного стола. Думаю, во второй раз преступник влезал в дом именно за ними. Не исключено, что этот тип явится снова, а констебль Поинтер, не дай бог, заснет от усталости. Надо торопиться!

Арчибальд поспешил в разгромленную комнату, и, когда он скрипнул дверью, госпожа Джашер приоткрыла глаза.

– Не уходите, мистер Рендом, – пошевелила она синеющими губами. – Мне нужно вам многое сказать. Как жаль! Может, если бы я сожгла признание или не писала его, то избежала бы этого несчастного случая…

– Несчастного случая?! – возмутился сэр Фрэнк. – Это убийство!

Страшное слово будто вдохнуло силы в умирающую женщину. Она села на постели и уставилась на офицера мутными глазами:

– Убийство! Да, убийство! Это он убил Сиднея Болтона, чтобы забрать изумруды, а меня убил, чтобы я замолчала навсегда.

– Кто он? Ради бога! Кто ударил вас ножом? – припал к подножию кровати Рендом.