Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 45)

– Какаду. Он виновен в гибели Болтона… и в моей смерти.

Селина Джашер выдохнула эти последние слова и тяжело рухнула на подушки. Вскоре у нее открылся сильный жар и, не приходя в сознание, она умерла.

Глава XXV

Исповедь госпожи Джашер

Холодным серым утром Арчибальд Хоуп и Фрэнк Рендом покинули дом вдовы Джашер, где прошлой ночью разыгралась трагедия. Труп накрыли простыней и пока оставили на кровати. Уходя, мужчины положили к ногам покойной несколько хризантем. Констебль и доктор оформляли заключение о смерти и другие необходимые документы, а Джейн громко рыдала возле тела. Хотя Селина Джашер постоянно бедствовала, к служанке она относилась с добротой и заботой, поэтому девушка – пожалуй, единственная на свете – искренне оплакивала свою хозяйку. Джентльмены ничего не сказали Джейн о предсмертных признаниях вдовы, полагая, что репутация миссис Джашер и так пострадает, когда правда об ужасном преступлении откроется обществу и попадет в газеты.

Едва несчастная испустила последний вздох, Рендом, предоставив врачу и констеблю заниматься телом, прошел в столовую, где его ждал Хоуп со стопкой бумаг, обнаруженных в гостиной. Хорошо, что Поинтер ни о чем не догадывался, иначе отобрал бы все записи, которые сделала вдова, и передал их инспектору полиции. Исповедь оказалась длинной и заняла с десяток страниц; она обывалась на полуслове и не имела ни подписи, ни даты. Очевидно, в этот момент в окно постучал Какаду, Селина его впустила, он потребовал изумруд, но она не отдала и предупредила, что расскажет о преступлении. Тогда злодей опрокинул лампу и свечи и ударил женщину ножом. Странно, зачем вдова сообщила канаку о своих записях, зная, какой у него дикий, необузданный нрав?

Заслышав в коридоре шаги и голос Поинтера, Арчи быстро свернул листы, сунул их во внутренний карман и, попрощавшись с констеблем, в сопровождении Рендома и Робинсона вышел на улицу. Было около половины восьмого, занимался холодный рассвет, но туман все еще висел над болотами, окутывая их, словно саван. Доктор спешил домой собирать вещи, чтобы ехать в коляске в Джессам, а оттуда поездом – до Пирсайда. Поскольку Поинтер не мог покинуть место преступления, именно Робинсон взялся срочно проинформировать Дэйта о новом убийстве. Сэр Фрэнк предложил послать в город кого-нибудь из военнослужащих форта или позвонить по телефону, но врач отказался, твердо решив лично увидеться с инспектором и сообщить ему об инциденте во всех подробностях. Видимо, молодой доктор не хотел всю жизнь оставаться деревенским лекарем, а мечтал прославиться, попасть в газеты, расширить свою медицинскую практику и перебраться в город, вот и горел желанием принять участие в предварительном слушании дела об убийстве миссис Джашер.

Расставшись с Робинсоном, друзья отправились к Арчибальду на квартиру прочесть записи покойной и понять, насколько она замешана в трагедиях, связанных с зеленой мумией. Хоуп и Рендом верили женщине, на смертном ложе объявившей о своей непричастности к гибели Сиднея Болтона. Но, вероятно, Селина являлась соучастницей преступления, в чем и предстояло разобраться. Чтобы раз и навсегда покончить с тайнами, джентльмены устроились у очага в маленькой комнате и достали рукописные листы.

– Может, кофе или виски с содовой? – спросил Арчи, перед тем как начать чтение.

– Кофе, пожалуй, – вздохнул усталый офицер. – Крепкий и горячий. Я вымотался за ночь. Нужно восстановить бодрость.

Хоуп вышел попросить хозяйку сварить им с товарищем кофе. Вернувшись, Арчи плотно закрыл дверь и взял бумаги, но Рендом поднял руку:

– Подождем кофе, чтобы, когда приступим, нам уже никто не мешал.

– Ладно, – согласился художник. – Вот сигары, угощайтесь, Фрэнк.

– Нет, спасибо, я курил всю ночь. Лучше погреюсь у огня. Вы тоже выглядите уставшим.

– Еще бы! – прикрыл глаза Арчи. – Если бы мы только знали, покидая форт, что нам предстоит! Надо же! У меня в голове не укладывается, как изумруд попал к миссис Джашер?

– Она, вроде бы, раскаялась, но, вспоминается мне, она говорила также, что передумала и хотела сжечь свои записи. Не появись Какаду, она бы так и поступила.

– Ага, – кивнул Хоуп, – я помню ее слова. Неужели она все это время скрывала правду? Интересно, когда она стала сообщницей: до гибели Болтона или после?

– Куда важнее другое, – ответил Рендом. – Как во всем этом замешан профессор Браддок?

Хоуп в испуге вскинул голову:

– Наверное, никак. Умирая, вдова не произносила его имени.

– Сомнительно. Какаду – преданный слуга, к тому же дикарь. Вы не допускаете, что он действовал по приказу хозяина?

– Немыслимо! – воскликнул Арчи. – Что вы такое говорите?! Люси с ума сойдет, если ее отчим – преступник.

– Каким же образом это отразится на вашей невесте? Ее мать когда-то давно вышла замуж за Браддока. Ну и что? Его грехи никак не повлияют на судьбу мисс Кендал и ваше с ней совместное будущее.

– Нет, Фрэнк, я не верю в виновность этого человека. Он, конечно, эгоистичен, взбалмошен и порой невыносим, но убивать, и кого? Своего помощника? Это полная бессмыслица, к тому же профессор все время находился у нас с Люси на глазах и нам известен каждый его шаг.

– Не спешите с выводами, – предостерег баронет. – Браддок – отличный актер. Как бы он ни сокрушался, якобы лишившись сокровищ, я нисколько не удивлюсь, если из этих бумаг выяснится, что второй камень он спрятал где-то у себя. Дикарю нет резона охотиться за изумрудами – едва ли он своим скудным умишком сознает их ценность. Канак выполнял то, что ему велели, и, хотя именно он задушил Болтона, настоящий виновник, организатор и выгодополучатель этой трагедии – профессор.

– По-вашему, Браддок заранее спланировал убийство Сиднея?

– Да, а госпожа Джашер вступила в игру позже. Их с египтологом связывает Какаду – тот, чьими руками осуществлен ужасный план. Неудивительно, что профессор намеревался жениться на этой женщине, хотя вовсе не любил ее. Она слишком много знала…

– Господи, – побледнел Хоуп. – Погодите, Фрэнк. Честное слово, вы преувеличиваете. Давайте не драматизировать, а спокойно читать исповедь миссис Джашер. А вот и кофе!

В дверь робко постучали, и на пороге появилась хозяйка квартиры с подносом, на котором стояли дымящийся кофейник, чашки, блюдца и сахарница. Скромная застенчивая женщина безмолвно накрыла на стол и вышла. Выпив по чашке бодрящего ароматного напитка, друзья принялись за дело.

Исповедь миссис Джашер начиналась с короткого сообщения о ее семье. Отец Селины был завзятым игроком и растратил не только свои, но и казенные деньги, а мать, актриса, в молодости вела богемный образ жизни. Впоследствии она остепенилась, сделалась сущей ханжой и, не желая, чтобы дочь пошла по ее стопам, рано и не по любви выдала ее замуж за пожилого состоятельного господина Джашера. Несмотря на разницу в возрасте, муж вовсе не обожал свою молодую жену, а напротив, всячески третировал ее. Вдобавок он вслед за тестем приобщился к азартным играм и промотал имение. Супруги уехали в Америку, где, чтобы выжить, Селина выступала в дешевых варьете. В Штатах у них родился ребенок, но вскоре умер – скорее, к облегчению, чем к горю матери, поскольку семья влачила жалкое полуголодное существование. Несколько лет проскитавшись по Америке, Джашеры перебрались в Австралию, затем в Новую Зеландию, но счастье им так и не улыбнулось. В итоге старик Джашер спился и умер, оставив вдову без гроша.

Бедная женщина пыталась вернуться на сцену, но была уже не так молода и красива, как раньше, и во всех театрах ей отказывали. Она читала какие-то лекции, старалась открыть пансион, но закончила тем, что устроилась сиделкой при тяжелобольных. В поисках лучшей доли вдова странствовала по миру, как перелетная птица, но нигде не находила места, чтобы свить гнездо. Она грезила не о богатстве, а лишь о том, чтобы вырваться из нищеты, но неумолимый рок вновь и вновь толкал ее в водовороты жизни.

– Я всегда придерживался мнения, что эта несчастная – скорее жертва, чем грешница, – хмуро заметил сэр Фрэнк.

– Но ее нравственное чувство, похоже, притупилось, – ответил Арчи.

– Неудивительно в такой среде! И все-таки она стойко вынесла все удары судьбы, в отличие от тех, кто, попав в подобный переплет, скатился на самое дно. Поехали дальше.

В Мельбурне вдова Джашер удачно вложила деньги, что принесло ей тысячу фунтов дохода. С этими средствами она вернулась в Англию и решила выдавать себя за респектабельную даму. Судьба забросила ее в Гартли, и женщина подумала, что, если повезет, она выйдет замуж за какого-нибудь офицера из форта, ведь в такой глуши соперниц у нее не окажется. За крошечную арендную плату Селина сняла домик на болотах. У нее оставалось еще несколько сотен фунтов, и она рассчитывала кое-как протянуть до замужества, энергично принявшись за поиски подходящей партии. Потом она познакомилась с профессором Браддоком и сочла, что это неплохой кандидат в мужья и с ним нетрудно будет управиться. Вдова действовала хитро и быстро привлекла на свою сторону Люси, завоевав ее симпатии. Все шло как по маслу, пока в Пирамиде не заговорили о зеленой мумии.

Впервые вдова упоминала о ней в связи с Сиднеем Болтоном, которого, несмотря на невысокое происхождение, считала умным и ответственным юношей. Став помощником Браддока, он надеялся со временем выбиться в люди и занять достойное положение в обществе. Египтолог обучал его безвозмездно, но за работу платил сущие гроши. Несмотря на разницу в возрасте, Сидней влюбился в миссис Джашер и каким-то образом завоевал ее доверие. Как ему это удалось, Селина скромно умалчивала, но Хоуп и Рендом догадывались, что одинокой женщине было приятно и лестно иметь молодого восторженного поклонника. Болтон знал, что Селина мечтает выйти за профессора, но сам хотел жениться на ней и обещал, что заработает достаточно средств на содержание супруги, а ничто другое, кроме денег, миссис Джашер не волновало; то, что парень – сын прачки, не смущало ее, ведь она тоже отнюдь не принадлежала к высокому роду.