Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 46)

Именно тогда Болтон шепнул ей о своем открытии. Много лет назад, путешествуя по Перу, Браддок пытался купить для исследований мумию инков. Один авантюрист по имени Ваза взялся раздобыть мумию последнего великого Инки, и профессор буквально прыгал от радости. Этот Ваза украл мумию и вместе с ней – копию секретного документа на латинском языке, которую сразу же выслал в Куско Браддоку, пообещав продать реликвию, как только ученый возвратится в Лиму. К несчастью, египтолог попал в плен к индейцам, а когда ему удалось сбежать, Вазы и след простыл. Прочитав манускрипт, профессор узнал об изумрудах и много лет охотился за зеленой мумией. Он мечтал завладеть драгоценностями и на средства от их продажи снарядить экспедицию в Египет и Эфиопию. Судя по всему, деньги как таковые не слишком заботили Браддока: он видел в них лишь средство удовлетворения своего научного любопытства.

О сокровищах, спрятанных в саркофаге, Болтону стало известно не сразу. Он лишь рассказывал Селине, что его наставник бредит перуанской мумией и хочет изучить различия древнеегипетского и перуанского методов бальзамирования. Но как-то раз, наводя порядок в бумагах Браддока, его помощник случайно увидел копию манускрипта, прочел текст и понял истинную причину, по которой профессор гоняется за зеленой мумией. Изумруды! Бесценные сокровища, зажатые в пальцах мертвеца! Сидней вернул документ на место и ни словом не выдал, будто читал его, а египтолог, конечно же, не подозревал, что малообразованный ассистент осведомлен о тайне мумии.

Однажды Браддок наткнулся в газете на объявление о продаже зеленой мумии и понял, что фортуна посылает ему удачу и такой шанс упускать нельзя. Но где достать денег на покупку? Они требовались срочно, иначе ученого опередили бы конкуренты-египтологи, которые могли загореться желанием купить мумию чисто в научных целях и тем самым лишить Браддока вожделенных богатств. Тут-то и подвернулся господин Хоуп, одолживший мистеру Джулиану тысячу фунтов для приобретения раритета в обмен на обещание не мешать их браку с Люси. Уверенный в полном неведении Болтона относительно драгоценностей, профессор отправил его на Мальту с важным поручением.

Собираясь в путь, Сидней по секрету сообщил госпоже Джашер, что постарается украсть камни или на Мальте, или на борту «Ныряльщика», а если не получится, придумает предлог задержать доставку саркофага и обчистит мумию в Пирсайде. Тщательно планируя свои действия, юноша попросил у матери, якобы для модели Хоупа, юбку, корсаж и платок: чтобы беспрепятственно покинуть город, прихватив изумруды, Болтон решил переодеться старухой.

С Селиной Джашер он заранее условился обо всем. В ходе операции ей предстояло под благовидным предлогом покинуть Гартли и воссоединиться со своим поклонником в Париже. Там Болтон собирался продать изумруды и отплыть с любимой женщиной в Америку, чтобы пожениться и жить долго и счастливо. Увы, умудренная горьким опытом Селина давно перестала верить в сказки и считала, что брак с мальчишкой, которому она вскоре надоест, – это несерьезно, а она и так настрадалась. Профессора Браддока, человека солидного и, по-видимому, небедного, живущего в огромном доме и позволяющего себе дорогие увлечения, она считала несравненно более подходящим кандидатом в мужья, поэтому и рассказала ему о коварных замыслах Сиднея Болтона.

– Какая подлость! – возмутился Рендом. – Заметьте, Арчибальд: она сделала это не для того, чтобы помочь Браддоку. Я был о ней лучшего мнения. Даже у воров есть определенный кодекс чести.

– Не будем говорить о ней плохо, – ответил Хоуп, – ведь ее убили; эта женщина стократно заплатила за свои прегрешения.

– Давайте читать дальше, – горько вздохнул сэр Фрэнк.

Узнав о предательстве своего помощника, профессор пришел в неописуемую ярость и ради мести неблагодарному сыну прачки согласился вступить в брак с миссис Джашер, чтобы та больше не помогала Сиднею, а всецело поддерживала своего нареченного жениха. Браддок боялся, что Болтон столкуется с капитаном Харви, пообещает алчному моряку часть прибыли, и тот позволит аферисту присвоить изумруды. Дело осложнялось тем, что, фрахтуя для Сиднея яхту на «Ныряльщике», египтолог узнал в Джордже Харви своего прежнего знакомого Густава Вазу – отъявленного мерзавца, готового ради денег убить не только какого-то иностранца, но и родного отца. Из записок вдовы Арчибальд и Фрэнк не поняли, действительно ли Браддок намеревался жениться на Селине или лгал ей с самого начала, – по крайней мере на помолвку, которой так жаждала Люси, он согласился.

За этим шел рассказ о том, что случилось в ночь убийства.

Поздно вечером, когда «Ныряльщик» прибыл на рейд, госпожа Джашер вышла в сад. В лунном свете она отчетливо увидела, как профессор и Какаду спешат к причалу. Она не поняла, зачем они это делают, но внимательно проследила за происходящим. Далеко за полночь ученый со слугой вернулись в Гартли, а на другой день Селина, как и все в деревне, узнала об убийстве и догадалась, что профессор со своим диким канаком добрались до Пирсайда, задушили Болтона и украли мумию. На очередном свидании с «женихом» миссис Джашер в лоб выпалила ему о своих подозрениях, однако Браддок заявил, что парня сгоряча прикончил Какаду, а для него, мыслителя, который никогда в жизни не опустился бы до убийства, это стало ужасной неожиданностью. Госпожа Джашер не поверила профессору и пригрозила пойти в полицию, и тогда тот снова пообещал на ней жениться.

– Ничего себе, – прошептал Рендом, прокручивая в голове все детали преступления.

– «Браддок, – продолжал читать Арчи, отметив про себя, что Селина не утруждалась вежливым обращением типа «мистер», – получил от Сиднея письмо, в котором тот уведомил, что останется с мумией на ночь в Пирсайде, и догадался, что его помощник собирается вскрыть саркофаг и похитить изумруды. Плюс ко всему Болтон совершил непоправимую ошибку: уезжая на Мальту, он в спешке забыл дома платье и платок, в которых планировал бежать из Англии. Узнав об этом от меня, профессор тотчас велел канаку переодеться женщиной и на лодке добраться до “Приюта моряка”. Какаду, как и Сидней, не носил бороды и имел стройное тело, поэтому издали вполне мог сойти за даму. Пряча свои ярко-желтые волосы и броские татуировки, слуга Браддока повязал платок, около девяти вечера подошел к трактиру и заговорил с Болтоном через окно – эпизод, свидетельницей которого стала Элиза Флай. По словам Какаду, Сидней, услышав, что Браддок разоблачил его и осведомлен о его замысле, сильно перепугался. Парень мигом пошел на попятный и предложил канаку солидный куш от продажи изумрудов. Хитрый полинезиец для виду согласился и пообещал зайти позже, чтобы помочь Болтону вскрыть ящик и саркофаг и забрать камни. Простодушный мальчишка верил, что Какаду на его стороне, ведь тот долго плакался ему, будто устал от хозяйского деспотизма. Вернувшись в Гартли, Какаду обо всем доложил профессору, а чуть позже они вдвоем спустились к причалу и поплыли на лодке к “Приюту моряка”».

– Именно тогда госпожа Джашер и заметила их, – сказал Рендом.

– Ага, – кивнул Арчи, – и даже проследила за их возвращением.

Около полуночи лодка пристала к берегу рядом с аллеей, проходящей прямо под окнами трактира. В такой поздний час поблизости не было никого, даже полицейского, и свет в номере Сиднея Болтона не горел. Профессор разнервничался, решив, что парень, не дождавшись Какаду, сбежал с драгоценностями. Браддок остался в лодке, а канака послал на «дело». Тот постучал в стекло – мигом вспыхнул свет, и окно открылось. Канак по-звериному ловко влез внутрь, створки захлопнулись, огонь погас…

Вернувшись, Какаду шепнул хозяину, что, не дожидаясь сообщника, Болтон вскрыл саркофаг и забрал изумруды. Со слугой Браддока юноша не пожелал делиться, и канак задушил его первым, что попалось под руку, – красным шнуром, сорванным со штор. «Что теперь делать, господин? – спросил Какаду у профессора. – Помогите мне спрятать труп». «Грязная работа – твоя забота, – поморщился тот. – Для того я тебя и держу». Только когда рассвирепевший дикарь пригрозил, что швырнет изумруды в реку, египтолог подчинился. Они поменялись местами: канак стал господином, а профессор – его слугой.

Джулиан тихо вылез из лодки, они вместе с Какаду, крадучись, проникли в номер Болтона, опустили шторы, зажгли свечу, уложили труп в ящик и уже собирались скрыться, прихватив мумию в саркофаге, как внезапно на улице раздались шаги полицейского патруля. Преступники погасили свечу и долго сидели в темноте, ожидая, пока все стихнет. Браддок, по его словам, дрожал от страха, но опасность миновала. Не зажигая свечи, убийцы вылезли из окна: первым – Какаду, который принял из рук профессора саркофаг, оказавшийся нетяжелым, – вдвоем они без труда перетащили его в лодку. Хитрый канак в третий раз вернулся в номер жертвы, отомкнул дверь и, пропустив через задвижку окна леску, запер его снаружи. После этого сообщники сели в лодку и, никем не замеченные, добрались до Гартли. По пути Какаду сообщил, что Болтон договорился с хозяином трактира о завтрашней доставке в Пирамиду ящика с саркофагом, так что бояться нечего. Настоящий саркофаг с мумией злодеи спрятали под причалом.