Фергюс Хьюм – Зеленая мумия (страница 18)

– Как мумия, – рассеянно пробормотал Браддок, отодвигая стул от стола, и вдруг оживился: – Нет, все-таки это неспроста, ты хитришь, Люси. Ох уж эти сладкие вдовушки! Однако такому старику, как я, не до них.

– Отец, когда я выйду замуж за Арчибальда, я, по всей вероятности, покину Гартли и перееду в Лондон.

– Понятно. Неужели ты, дитя мое, думаешь, будто я не размышлял об этом? Вот если бы ты была по-настоящему мудрой, то вышла бы за Рендома и жила тут неподалеку в форте.

– У сэра Фрэнка есть другая возлюбленная. Но даже если бы наш брак и состоялся, а я осталась в форте, то все равно не смогла бы по-прежнему заботиться о вас.

– Хмм… Кажется, я начинаю понимать, к чему ты клонишь. Но я не планирую жениться; я не забыл твою мать, моя дорогая. Она была бесподобной супругой.

– Вы сами не управитесь с таким большим домом, – ласково произнесла Люси, – а я, уезжая, не хочу доверять вас слугам. Миссис Джашер обходительная…

– И станет тут хозяйкой? Нет-нет, дочь, я не желаю, чтобы у тебя появилась новая мать…

– Ну, этого не стоило бы опасаться, даже если бы я не вышла замуж, – жестко парировала Люси. – У меня, как и у всех людей, только одна мать, и она умерла…

– А мужчине, получается, позволительно иметь двух жен? – печально усмехнулся Браддок и потер пухлый подбородок. – Что же, такова жизнь. Наверное, ты права. Но я ведь в моем возрасте не способен влюбиться…

– Вряд ли госпожа Джашер станет требовать от вас невозможного.

Профессор вскочил со стула и уставился на падчерицу.

– Я все обдумаю, – коротко бросил он. – А пока мне пора в Лондон.

– Когда же вы вернетесь?

– Не готов ответить. Не задавай глупых вопросов. Ты же знаешь, я не люблю устанавливать себе сроки. Меня не будет несколько дней или неделю. Пусть все идет, как идет. Ужин не отменяй: пригласи Хоупа и пошли за миссис Джашер, чтобы она составила тебе компанию.

Люси согласилась, и господин Браддок ушел готовиться к поездке. Его сборы в дорогу всегда напоминали стихийное бедствие, и падчерице требовалось всюду успеть: упаковать чистые вещи, приготовить бутерброды, почистить отчиму пальто, помочь ему одеться и забраться в кэб, вызванный из гостиницы для военных. Все это время профессор не умолкал: ругался, давал ценные указания, бесполезные советы и путаные инструкции. Только когда кэб скрылся, свернув в направлении Джессама, Люси и слуги вздохнули с облегчением. Браддок, вероятно, был великим археологом, но совершенно точно – великим деспотом во всем, что касалось его прихотей и капризов.

В следующие два-три дня мисс Кендал наслаждалась спокойным общением со своим женихом. Несмотря на осень, погода стояла прекрасная, и художник все светлое время суток делал наброски болотистых пейзажей. Люси часто сопровождала Арчибальда, а иногда к ним присоединялась и миссис Джашер. Вдова старалась выглядеть веселой, но девушке постоянно казалось, будто эта радость напускная, а в ярком дневном свете стало заметно, что время не пощадило красоты потенциальной невесты Браддока. Сеть морщинок накрыла ее лоб и щеки, под глазами обозначились «гусиные лапки», в уголках губ залегли усталые бороздки. Кроме того, Люси обратила внимание на то, что ее приятельница довольно рассеянна и часто теряет нить беседы. Вдова, вроде бы, поправила свое финансовое положение, и, судя по всему, профессор Браддок был не прочь жениться на ней, однако Селина не производила впечатления счастливой женщины – наоборот, она сильно тревожилась, и Люси не понимала почему. Однажды она решилась напрямую спросить госпожу Джашер об этом. В тот день они в сопровождении Фрэнка Рендома пошли посмотреть, как Хоуп пишет этюды возле болот, и Люси деликатно осведомилась, что так беспокоит Селину, прибавив:

– Надеюсь, я не обидела вас своим вопросом?

– Нет, дорогая. Но почему вы спрашиваете? – покраснела вдова.

– В последние дни вы слишком взволнованы.

– У меня неприятности, связанные с наследством брата, – вздохнула та. – Общение с адвокатами окончательно вымотало меня. Они сочиняют, что им заблагорассудится, только чтоб раздуть свое вознаграждение. К тому же я начала больше задумываться о смерти брата и укорять себя, что так мало заботилась о нем. После вашего визита ко мне я пришла к выводу, что действительно обязана носить траур, и делаю это, как видите. Конечно, мы почти не общались, но тем не менее он завещал мне деньги и был моим единственным родственником; мой долг – горевать о нем. Я ведь по сути одинокая женщина…

– Вернется мой отец, и вы больше не будете чувствовать себя одиноко, – заверила ее мисс Кендал.

– Очень на это надеюсь. Мне непременно нужно, чтобы кто-нибудь заботился обо мне! Помните, я говорила вам, что хотела бы выйти замуж за профессора, а потом устроить салон и получить некую власть. Но прежде всего, я боюсь остаться в одиночестве на старости лет. Ведь, как бы я ни бодрилась, порой я ощущаю себя старухой, – всхлипнув, добавила госпожа Джашер. – Спасибо вам за участие, дорогая, а то ведь одно время мне казалось, что вы меня на дух не переносите.

– Не волнуйтесь, мы поладим, – немного уклончиво заметила Люси; несмотря на симпатии к вдове, мисс Кендал предпочитала все-таки держать дистанцию. – Как вы догадываетесь, я довольна, что вы собрались замуж за моего отчима.

– Мне приятно, что вы на моей стороне, – погладила Селина руку девушки. – Когда же возвратится светило науки?

– Понятия не имею. Отчим отказался называть точную дату. Обычно он отсутствует неделю, а то и меньше. Зависит это, по-моему, лишь от него самого.

– Я изменю такой распорядок, когда мы поженимся, – нахмурившись, пробормотала госпожа Джашер. – Нельзя вести себя так эгоистично.

– Рискну предположить, что вам не удастся ничего изменить, – усмехнулась мисс Кендал, ускоряя шаги, поскольку услышала обрывок разговора Хоупа и Рендома и до нее явственно долетело имя: дон Педро де Гавангос. – О ком это вы, сэр Фрэнк? – поинтересовалась она, нагнав джентльменов.

Рендом, широко улыбаясь, обернулся:

– Завтра приезжает мой новый испанский друг, с которым мы познакомились в Генуе.

– С дочерью? – внимательно рассматривая молодого баронета, уточнила миссис Джашер.

– Конечно, – слегка смутился тот. – Донна Инес предана своему отцу и никогда не оставляет его.

– Когда-нибудь ей придется это сделать, – невинно обронил Арчи, не отводя взгляда от эскиза, – ведь рано или поздно у нее появится достойный жених.

– Если еще не появился, – хихикнула госпожа Джашер.

Люси с сочувствием посмотрела на сконфуженного Фрэнка.

– А где они остановятся? – спросила она.

– В гостинице для военных. Я снял для них лучшие комнаты. Домовладелица, госпожа Хумберт, – хорошая хозяйка и превосходно готовит. Тем более что дону Педро легко угодить.

– Так он испанец? – вмешался Арчи. – А по-английски говорит?

– В совершенстве. Точно так же, как и его дочь.

– А что этому дону понадобилось в нашей глуши? – полюбопытствовала госпожа Джашер.

– Я ведь рассказал вам, когда мы беседовали на днях, – с досадой заметил баронет. – Дон де Гавангос хочет поговорить с профессором Браддоком о пропавшей мумии.

Хоуп в изумлении оторвался от холста:

– Испанец что-то знает о зеленой мумии?

– Ничего определенного. Он прибыл в Европу купить эту мумию, но Браддок его опередил. Больше дон Педро никаких сведений мне не сообщал.

– Ну и ну, – пробормотал Арчи себе под нос. – Этого Педро ждет разочарование, ведь мумию-то так и не нашли.

Фрэнк не расслышал и хотел переспросить друга, но тут вдали, на белой дорожке, ведущей к форту, замаячили две высокие фигуры.

– Какие-то приезжие! – заключила госпожа Джашер, на секунду поднеся к глазам лорнет, которым пользовалась скорее для эффектности, чем по реальной необходимости.

– Почему вы так решили? – спросила Люси.

– Мужчина одет несколько странно…

– Я отсюда не вижу, – покачала головой девушка. – А если вы, миссис Джашер, видите, то мне непонятно, зачем вам лорнет.

Вдова не ожидала такого «комплимента» и немного покраснела, почуяв в нем насмешку. Тем временем все разглядели, что незнакомцев не двое, а трое. Деревенский мальчишка вел высокого джентльмена и стройную даму прямо к тому месту, где возле мольберта стояли Арчи, Фрэнк, Люси и Селина. На полпути провожатый оставил своих спутников и помчался в сторону Гартли. Сэр Фрэнк с полминуты безмолвно взирал на приближавшуюся парочку, а потом, словно очнувшись, закричал:

– Какая встреча! Дон Педро! Донна Инес! – и бросился вперед, приветствуя друзей.

– Теперь, моя дорогая, – ядовито шепнула Селина на ухо Люси, – посмотрим, что за женщину сэр Фрэнк предпочел вам.

– Что ж, вполне честный поединок, – парировала выпад мисс Кендал, – ведь сэр Фрэнк уже знает человека, которого я предпочла ему.

– Хорошо, что наши гости говорят по-английски, – заметил Арчибальд, отвлекаясь от холста. – Лично я не знаю по-испански ни одного слова.

– Они не испанцы, а перуанцы, – с важностью уточнила госпожа Джашер.

– Но язык-то более-менее один и тот же. Вот черт, Рендом ведет их сюда! Ну почему не в форт? Теперь мне придется отложить работу до завтра, – проворчал живописец и начал собирать свои кисти и краски.

Вблизи сеньор де Гавангос оказался высоким, худым, сухопарым господином вроде Дон Кихота, каким его изобразил Доре. Наверное, в жилах дона Педро текла и индейская кровь, судя по его темным глазам, длинным черным волосам и высоким скулам. Одет он был в пуритански-черный костюм, но его пристрастие к ярким краскам выразилось в красном галстуке и красном платке, повязанном вокруг тульи его шляпы. Именно галстук и платок издалека привлекли внимание госпожи Джашер и дали ей понять, что перед ней иностранец, ведь ни один англичанин в жизни не надел бы столь кричащие вещи. Однако, несмотря на это, дон Педро выглядел как настоящий кастильский джентльмен. Подойдя, он вежливо поклонился всем присутствующим, а Рендом сказал: