89 Указание на число восьми главных страстей (или помыслов) обнаруживается впервые у Евагрия, который, опираясь на духовный опыт отцов-пустынников, констатирует: «Есть восемь основных помыслов, которыми объемлются все [другие] помыслы. Первый помысел — чревоугодия, а за ним следует помысел блуда; третий — сребролюбия; четвертый — печали; пятый — гнева; шестой — уныния; седьмой — тщеславия, а восьмой — гордыни. От нас не зависит то, чтобы все эти помыслы досаждали или, наоборот, не тревожили нас; однако от нас зависит то, чтобы они задерживались или, наоборот, не задерживались в нас, чтобы они приводили или не приводили в движение страсти» (Творения аввы Евагрия. С. 96). Эту схему восьми основных страстей воспринял и преп. Иоанн Кассиан Римлянин, который произвел в ней лишь маленькую перестановку. См.: Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Писания. Сергиев Посад, 1993. С. 240. Причем «из восьми указанных страстей преп. Кассиан выделяет три, как облегчающие возможность возникновения прочих, таковые: чревоугодие, влекущее за собою блудную страсть; сребролюбие, порождающее прочие страсти, кроме гордости, и гордость, которая происходит и без подстрекательства пороков» (Феодор (Поздеевский), иером. Аскетические воззрения преподобнаго Иоанна Кассиана Римлянина (пресвитера Массалийскаго). Казань, 1902. С. 170). Прослеживается названная схема и у преп. Иоанна Лествичника: «Кто благочестиво низложил первые три из главных страстей, тот низложил и пять последних; но кто нерадит о низложении первых, тот ни одной не победит» (Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица. С. 177). И «если охарактеризовать каждую страсть в отдельности с выделением ее основных свойств, то можно убедиться в верности порядкового расположения страстей в восьмеричной аскетической схеме, выработанной святыми отцами Восточной Церкви, ибо она не только согласна с непосредственным опытом, но и точно соответствует тому общему плану проявления в мире похоти, которое дает святой апостол и евангелист Иоанн Богослов, говоря, что все в мире есть похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1 Ин. 2,16)» (Коржевский Вадим, иерей. Пропедевтика аскетики. Компендиум по православной святоотеческой психологии. М., 2004. С. 470).
90 Подобного рода размышление (μελετά περί πονηριας) предполагает полное погружение разумного начала человека в противоестественную для него область зла, ибо оно должно, соответственно своей созданной Богом природе, пребывать в постоянном размышлении о Боге и Божественном.
91 Ср. у преп. Симеона Нового Богослова: «Когда желательная часть души возбуждается [жаждой] страстей, совокуплений, неги и сладости жизни [сей] () тогда она зрит [все] подобное и в сновидениях [своих]. Если же яростное начало () ее свирепствует на сродных [ей людей] (κατα των ομοφύλων εκθηριουνται), то она видит во снах нападения зверей, битвы и сражения пресмыкающихся и, словно на суде, сталкивается она с теми, с кеми у нее возникли противоречия. Если же разумное начало () ее предается хвастовству и превозношению, то в сновидениях [человеку] показываются окрыленные воспарения в воздух (αρπαγας εις αέρα πτεροφυεις), восседания на возвышенных тронах, управление народом и [множество] колесниц, которые предваряют и сопровождают [его пышное шествие]» (Symeonle Nouveau Theologien. Chapitres theologiques, gnostiques et pratiques / Ed. par J. Darrouzes // Sources chretiennes. № 51. Paris, 1957. P. 99).
92 В указанную выше схему восьми основных страстей (или помыслов) свт. Феолипт вносит небольшую перестановку и уточнение одного из моментов страсти уныния (η ακηδία, ηγουν ή αφροντισιά). Этот момент предполагает, вероятно, безразличие, равнодушие и потерю душой здравости суждения и рассуждения.
93 Ср. толкование: «Расслабленный, не имея, кто бы вверг его в воду, вместе с удручающей его болезнью оплакивал и отсутствие помощников в словах: человека не имею, очевидно, который снес бы его в воду. Ожидал он, что Иисус, конечно, даст ему совет относительно этого» (Творения святителя Кирилла, архиепископа Александрийского. Кн. 2. М., 2001. С. 666).
94 Свт. Феолипт в данном случае вместо слова сокрушение (το πένθος) употребляет плач (ο κλαυθμός). О связи покаяния и плача ясно говорит авва Дорофей: «Должно не только отсечь страсти, но и причины их, потом хорошо удобрить нравы свои покаянием и плачем и тогда уже начать сеять доброе семя, которое суть добрые дела» (Преподобный авва Дорофей. Душеполезные поучения. М., 2002. С. 110). О подобном же плаче преп. Иоанн Лествичник изрекает: «В бездне плача находится утешение; и чистота сердца получает просвещение. Просвещение же есть неизреченное действие, неведомым образом разумеваемое и невидимо зримое. Утешение есть прохлаждение болезнующей души, которая, как младенец, и плачет внутренне, и радостно улыбается» (Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица. С. 93).
95 Ср.: «Любы мира сего, по написанному, вражда Богу есть (Иак. 4, 4). Посему Писание всякому повелевает всяцем хранением блюсти сердце свое (Притч. 4, 23), чтобы человек, как рай, храня в нем слово, насладился благодатью, не слушая вползающего внутрь змия и советующего то, что служит к удовольствию, от которого рождается братоубийственный гнев, и рождающая его душа умирает, но, внимая Господу, Который говорит: “Имейте попечение о вере и надежде, от которых рождаются боголюбивая и человеколюбивая любовь, приводящая к вечной жизни”» (Творения преподобного Макария Египетского. С. 427). Ср. толкование: «Этому приговору — что любящий мир становится врагом Богу — подвергается не только тот, кто решительно предан любви к миру, кто любит мир больше, нежели Бога, но и тот, который имеет склонность любви к миру, ибо заповедуемая Господом любовь к Нему требует исключительно для себя всего человека, что подтверждается как выражением “любить Его всем сердцем”, так и снесением слов Иакова, что Бог дает еще большую благодать тем, к которым особенно ревнует живущий в них Дух Святый. Причина враждебности понятна; ибо и тот, кто решительно предан любви к миру, и тот, кто, при раздвоенном сердце, склоняется только любовью к нему, не может покоряться закону Божию, не соответствует той любви, какой требует от него Господь и какою Он Сам возлюбил нас. А кто не покоряется закону Божию, тот, пока сердце его предано миру и божественной целомудренной красоте предпочитает красоту обыкновенную, уже дышит враждою к Богу, как потому, что противится велениям Господа, так и потому, что предается во власть зла — диавола, господствующего в мире, искони врага Богу. Правда, по словам блаженного Августина, мы можем любить и мир, но не больше как предмет, как задаток Жениха, как подарок Друга, как благодеяния Господа, и притом должны любить эти временные блага не в самом существе, но чрез них и в них любить Бога» (Алексий, еп. Святый апостол Иаков, брат Божий, его жизнь и послание. М., 1878. С. 136–137).
96 Так, думается, можно перевести эту фразу: πορνεύει τις και κατακειται εν τη ενεργεια της μοιχείας. На близость и в то же время различие грехов блуда и прелюбодеяния указывает в своем «Каноническом послании» ев. Григорий Нисский. См.: Правила святых Апостол и святых отец с толкованиями. М., 2000. С. 466–473. Мысль святого отца в этом послании ясно истолковывает Зонара: «У тончайших исследователей, говорит святый, и блуд считается прелюбодеянием, потому что законное совокупление мужа и жены одно (в браке), а если случится что другое, кроме этого, таковое противозаконно; и кто пользуется не собственным, пользуется чужим; все же, что не есть собственное кому-нибудь, есть чужое, хотя бы и имело владельца; поэтому-то блуд и показался [делом,] недалеко отстоящим от прелюбодеяния.
Но для немощнейших из согрешающих допущено, говорит, отцами благоусмотрение (анцлериророс), то есть послабление, снисхождение, и грех различен, то есть разделен, так что блудом названо смешение без обиды другому, то есть с женщиною, свободною от мужа, а прелюбодеянием — соитие с женою, сожительствующею с мужем» (Там же. С. 473).
97 Об опасности этого порока, почти тождественного упоминаемому выше греху корыстолюбия, предупреждали многие отцы Церкви. См., например: «Так как приобретение имущества сопровождается великим вредом и, как нечто болезнетворное, служит поводом ко всем страстям, устраним самую причину, если только помышляем о благом состоянии души. Страсть сребролюбия уврачуем нестяжательностью» (Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. М., 2000. С. 289).
98 Ср. Рим. 8,6. По изъяснению Златоустого отца, под мудрованием плотским (у свт. Феолипта — мирским) апостол подразумевает «помысл земной, грубый, пристрастный к житейскому и к худым делам, о котором говорит, что он не может покориться Богу», а духовным мудрованием называет «данную благодать и деятельность, одобряемую благой волей». Еще он замечает: «Недостаточно ведь еще ходить по плоти, но должно ходить по духу, потому что для нашего спасения нужно не только уклоняться от зла, но и делать добро. А это будет, если мы душу предадим духу, а плоть убедим познавать свое положение. Таким образом мы и ее сделаем духовною, равно как, если станем предаваться беспечности, сделаем душу плотскою». См.: Иже во святых отца нашего Иоанна Златоустого, архиепископа Константинопольского, Избранные творения. Беседы на Послание к Римлянам. М., 1994. С. 646–647.
